Огонь, что обжигает чешую

      Даже не задумываясь о том, что делает, Гермиона вышла из кабинета директрисы и сразу помчалась в библиотеку. Это действие было настолько привычно, что она даже немножко удивилась уровню автоматизма, уже стоя у стеллажей с книгами по зельеварению. Еще больше ее удивил тот факт, что друзья молча последовали за ней и сейчас спокойно стояли позади, ожидая ее вердикта.       Так привычно, будто это обычные школьные дни и они ожидают, когда она проверит их доклад по астрономии, а не решит сложнейшее пророчество, от которого зависят их жизни. Пытаясь успокоиться и упорядочить мысли, Гермиона, глубоко дыша, проводила глазами по корешкам ветхих древних фолиантов, одновременно прикидывая, где бы сейчас взять лестницу, чтобы их достать. Пользоваться палочкой ей как-то не хотелось. Но подошедший сзади Гарри молча проследил за взглядом подруги и, протянув свою длинную руку, спокойно достал нужный том и аккуратно положил на стол. Все-таки разница в росте у них была на целую голову.       — Послушай, Гермиона, — начал Рон, — я не хочу сомневаться в твоих возможностях, конечно, но ты серьезно думаешь, что сможешь сейчас найти хоть что-то, чего не знает Снейп? Профессор Снейп, — поймав взгляд подруги, исправился он. — Нет, серьезно, Герм, — теперь он увидел взгляд Гарри и исправился повторно: — Гермиона, ты ведь…       — Да помолчи ты, — не дал закончить Гарри. — Послушай, Рон, она скорее тупо мысли сортирует, чем что-то на полном серьезе ищет. Ты же знаешь Гермиону не меньше моего, ну что за вопросы-то, блин.       Рон вздохнул, но промолчал. Засунув пятерню в волосы и взлохматив их, он устало откинулся на кресле. Ему не нравилась библиотека, он никогда не чувствовал себя здесь уютно. Но тем не менее, глядя на читающую Гермиону и стоящего возле нее лучшего друга, он подумал о том, что они слишком много всего вместе прошли, чтобы сейчас поссориться почти что без причины.       В результате они просидели в библиотеке до позднего вечера, пока их не выгнала оттуда мадам Пинс, и все так же втроем, как и всегда, по темным коридорам спящего Хогвартса вернулись в гостиную.       Родная гостиная была пуста, если не считать, конечно же, ожидавшей их Джинни. Она явно сидела как на иголках и, только стоило им войти, схватила Гарри и в прямейшем из смыслов прижала его к стенке. Конечно, она волновалась. Пошли и пропали, что называется. Поймав немного обреченный взгляд друга, Гермиона усмехнулась и пошла в свою комнату, как-то не успев уловить момент, когда Рон зашел следом.       Стоило двери закрыться, как чужие руки тут же впечатали ее спиной в его ребра, обхватив за талию почти что до синяков.       — Рон… — просипела она, пытаясь вдохнуть, но парень, явно приняв это за порыв страсти, с энтузиазмом вампира впился в ее шею. Девушка вскрикнула, когда его зубы прокусили нежную кожу, и рванулась, пытаясь освободиться. Но Уизли, похоже, вновь приняв это за страсть, укусил еще сильнее, и одна его рука, переместившись с живота девушки, ухватила ее за шею. Наверное, он хотел заставить ее запрокинуть голову для поцелуя или просто упростить доступ к месту своего кровососания, иначе это не назовешь, но вместо этого она едва не задохнулась, когда его рука сдавила гортань, и перед глазами пошли пятна — парень, пусть и не нарочно, передавил сонную артерию. Ноги подкосились, из горла вырвался стон отнюдь не удовольствия.       — Гермиона? — вот теперь Рон заметил, что что-то не так. Он отступил на шаг, отпустив девушку, и едва успел хоть как-то поймать, когда она полетела на каменный пол, сбив колени. — Гермиона? Что с тобой? Гарри! Гарри, Джинни! Эй, кто-нибудь!       Его голос эхом отразился от высокого потолка, и все еще находящиеся в гостиной друзья явились буквально через несколько секунд.       — Рон, что… — Джинни заметила лежащую на полу Гермиону, которая мутным взглядом уставилась в потолок, рвано и судорожно дыша. — Мерлин, Гермиона! Что случилось? Что он сделал?       Она оттолкнула ошарашенного брата, и они вместе с Гарри присели возле девушки. Поттер, ввиду неплохого знакомства с магловским миром, тут же осторожно приподнял подругу за плечи, откинул волосы и, заметив уже проступающие синяки и большое сине-бордовое пятно с каплями крови возле основания шеи, быстро сложил два плюс два. Вместе с Джинни они подняли подругу и усадили на кровать. Девушка протянула Гермионе бутылку воды, аккуратно придерживая за плечи, парень же вскочил и повернулся к другу.       — Ты мне, блять, объясни, ты идиот?! Ты, сука, ее убить мог!       — Да я ничего не сделал! — тут же принялся защищаться Рон.       — Ты чертов год провел с нами в палатке, слушая или читая почти каждый вечер магловские книги по медицине, самообороне и прочей фигне, и ты сейчас серьезно не понимаешь, что сделал?!       — Да ты за тоном-то следи, слышь! Я ее поцеловал, и ничего…       — Это теперь называется поцеловал?! — вскочила с кровати Джинни. — Ты ее пытался задушить и сожрать, это единственное, на что это похоже!       Пускай ей не хватало роста стоять лицом к лицу с братом, но с этим вполне справлялся Гарри. Мягко отодвинув свою девушку за спину, он с силой толкнул Рона в сторону, вынуждая отступить от кровати.       — Да она не была против, блин, что вы из меня конченого насильника какого-то делаете?!       — Я в следующий раз тебе тоже воздух из легких выбью, вцеплюсь зубами в глотку и посмотрю, как ты будешь мне говорить, что тебе что-то не нравится! — кровожадно пообещала Джинни. — А хотя нет, постойте, ты же вряд ли мне что-то скажешь, кроме стона и хрипа!       Из-за стены послышался какой-то стук и пожелания всем, кто так орет в час ночи, умереть в муках. Кажется, там была комната парней-пятикурсников.       — Да тише вы, все нормально… — просипела Гермиона, с грустью отмечая пропажу голоса и все нарастающую боль в горле.       — Да вижу я, — все так же злобно, но потише ответила Джинни.       — Как ты? — бросился к подруге Гарри. Он аккуратно коснулся ее подбородка, вынуждая поднять глаза на него. — Сильно болит? Нам надо в больничное крыло, — он только сейчас заметил окровавленные колени. — Ты сможешь встать?       — Я могу помочь, — двинулся к ним Рон, но Гермиона непроизвольно шарахнулась в сторону. — Прости, Герм, я не хотел, я не знал, что ты такая хрупкая… Прости, — он все продолжал это повторять, в то время как Гермиона, опираясь на Джинни, встала и вздрогнула от боли в коленях.       — Все окей, я не злюсь, все… Гарри, я не инвалид, я смогу и сама дойти! — прохрипела она, когда Поттер, оценив ее дрожащую фигуру, легко подхватил ее на руки.       — Слушай, у нас главным лекарем всегда была ты, а я не хочу рисковать и сделать хуже. И тем более не собираюсь смотреть, как ты на чистом упрямстве пойдешь к мадам Помфри. Ты не подумай, я знаю, что ты дойдешь, в твоей силе воли я не сомневаюсь, но я хочу помочь, — мерно заговаривал ей зубы Гарри, пока они спускались в гостиную.       Джинни открыла портрет. Уже не особо беспокоясь встретить кого-то, они быстро шли к больничному крылу. Рон же остался в гостиной, съедаемый чувством вины. Что и к лучшему, потому что видеть его Гермиона сейчас совершенно не хотела.       — …И в конце концов, мне не тяжело, — выдохся Гарри от своего монолога и на мгновение замолчал.       — Тебе положено Джинни на руках таскать, и вообще, сделали из меня тяжелобольную, — хмыкнула Гермиона, устраивая голову на плече лучшего друга. — И в конце концов, горло мне не особо мешает ходить. Ты так перепугался, будто содранных коленей не видел. Слишком уж переживаешь, серьезно, — несмотря на браваду, говорить было дико больно. — Тем более что ты видел и куда худшее.       — Ой, Гермиона, ты еще скажи, что мне ревновать положено, — ответила шагающая рядом Джинни.       Гарри тем временем остановился и аккуратно усадил свою ношу на подоконник. Взяв ее руки в свои, он посмотрел снизу вверх на немного удивленную подругу.       — Не смей говорить, что я слишком переживаю. Не смей говорить, что справишься и сама, будто я тебе никто. Ты справишься, конечно, но каким я буду другом, если буду просто смотреть? И именно потому, что видел и худшее, я переживаю. Хочешь сказать, если в этот раз ты не валяешься на мраморном полу в Малфой-мэноре, а в моих ушах не стоит твой крик, то это не считается? Ты мой друг, Гермиона, ты мне как сестра…       — Поэтому заткнись и наслаждайся покатушками, я по собственному опыту знаю, как круто у него на руках ездить, — смеясь, закончила за своего парня Джинни.        Повернувшийся к ней Гарри не мог не ответить на ее такую заразительную обезоруживающую улыбку и, чмокнув Джинни в нос, вновь обратил свой взгляд на Гермиону. Та тоже улыбнулась, хотя из-за синих пятен на шее выглядело это слегка зловеще. Правда, ответить что-либо она не успела. Тишину коридора прервал обманчиво спокойный голос.       — Знаете, Поттер, это все безумно мило с вашей стороны, но позвольте поинтересоваться, почему такие пафосные речи вы изволили толкать в полвторого ночи посреди коридора? — Снейп подошел ближе, смотря исключительно на парня. — Или вы решили, раз вы теперь дважды герой, школьные правила уж тем более не для вас?       — Профессор Снейп, мы направлялись в больничное крыло, — также глядя ему в глаза, ответил Гарри. Он не стушевался, и зельевар уже не вызывал у него того страха, что раньше.       — И что же такого случилось с мисс Грейнджер, что… — Снейп запнулся, наконец разглядев сидящую на подоконнике пострадавшую. Впрочем, он быстро вернул себе самообладание: — Какой бешеный вампир пытался с вами совокупиться, мисс Грейнджер?       — Ничего такого, сэр, я просто… я просто… — шепотом начала она, чтобы не выдать отсутствие голоса.       — Что, упали? — насмешка в его голосе сочилась буквально из всех щелей. Он достал палочку и легким взмахом избавил кожу девушки от синих пятен. — А теперь идите к себе и передайте своему рыжему дружку, что если в следующий раз он так же скроется от последствий своих действий, то будет работать на благо Филча весь учебный год. — Мужчина развернулся. — И да, минус пять очков Гриффиндору с каждого из вас за любовь к ночным прогулкам. И еще пять с Поттера за то, что меня теперь тошнит от передозировки его пафосом.       Оставив троицу позади и услышав, как Уизли что-то прошипела друзьям явно в его адрес, профессор быстрым шагом преодолел несколько этажей и, лишь остановившись возле окна с видом на поле для квиддича, наконец смог отвесить себе мысленную оплеуху: «Серьезно, Снейп? Ты только что дал любовный совет девчонке? Или что это было, неожиданная забота?»       Он сам не понимал, почему поступок Уизли его так взбесил — обычно ему было абсолютно все равно. Наверное, сказывались отголоски его собственных юношеских ошибок. Хотя, с другой стороны, какое ему, к черту, дело до этих идиотов гриффиндорских?       Прислонившись лбом к холодному стеклу, мужчина был вынужден признать: с тех пор как эта девчонка с полными слез глазами направила на него палочку, наложив спасительные заклинания одно за другим настолько грамотно, что даже целитель в Мунго позже признался, что вряд ли смог бы лучше, он испытывал к ней некую благодарность. Она ведь действительно спасла ему жизнь.       Ее тяга к знаниям, ее умение действовать быстро и по обстоятельствам, умение не паниковать — все это позволило тем десяткам заклинаний вылететь из ее палочки быстро и правильно. Позволило приостановить яд, замедлить сердце, почти что заморозить кровь и при этом поддерживать его тело живым, пока за него не взялись колдомедики. Так что да, это разумное объяснение проблескам беспокойства за нее — долг жизни и ничего больше.

***

      Под утро профессор Снейп уже вновь был в своем обычном скверном настроении и проснулся с явным желанием убивать. Его сон потревожило не что иное, как пусть и весьма аккуратное, но проникновение в лабораторию. Этот кто-то явно был студентом — преподаватели были прекрасно осведомлены о наличии защитных чар. Вскочив с кровати и наспех накинув мантию, чтобы не щеголять перед очередным нарушителем голым торсом, Снейп направил палочку на дверь и быстро, но бесшумно двинулся навстречу этому смертнику.       Правда, прятаться смертник и не пытался, даже напротив. Он гордо стоял посреди лаборатории и, завидев Снейпа, вместо попытки побега или хотя бы визга широко улыбнулся.       — Мисс Грейнджер? Какого лешего вы здесь делаете? — недоумение и злость в голосе зельевара можно было мазать на хлеб, столь оно было густым.       — Белладонна, сэр! — прохрипела девушка, все так же широко улыбаясь.       — Какая, нахер, белладонна в такую рань в моей лаборатории? И что с вашим голосом?       — Ингредиент, сэр! Это белладонна! Я читала ночью, потому что не смогла… — лекция из ее уст уже была пыткой, но с таким хриплым сломанным голосом становилась еще и неплохим орудием убийства одного конкретного профессора.       — Да заткнитесь вы хоть на секунду, черт возьми, это же невозможно слушать. — Он подошел к стеллажам быстрым шагом и, схватив оттуда несколько колб, велел: — Выпейте залпом, одну за другой.       И пока девушка послушно глотала зелье, кривясь от вкуса, подошел к ней поближе. Она оказалась все такой же мелкой и едва доставала макушкой до плеча, но больше его поразило ее доверие.       — Вы сейчас без задней мысли выпили все, что я вам дал. А я ведь пожиратель смерти, и здесь нет никого, кто мог бы вас спасти, — поднял бровь он, ожидая ее оправданий. Правда, ответ был до невозможности честен и искренен.       — Я вам доверяю, сэр. Да и зачем вам меня убивать? Если бы вы хотели, сделали бы это уже десятки раз, — ее голос звучал уже лучше, все так же несколько сипло и с периодическими срывами, но теперь это хотя бы не походило на хрип человека, который захлебывается собственной кровью от перерезанного горла. Похоже, вчера она решила промолчать и не добивать ситуацию комментариями о том, что Уизли не только сделал ее похожей на жертву домашнего насилия, но еще и пытался задушить.       Снейп оставил ее выпад без ответа и предпочел вернуться к теме.       — Вот теперь, когда ваш хрип перестал резать мне слух, я хочу узнать, какая нечистая сила принесла вас в мою лабораторию в полшестого утра.       Он посмотрел в ее все так же сияющие глаза, отмечая это знакомое ему выражение — она нашла что-то, и ей не терпится этим поделиться.       — Я читала некоторые книги, которые взяла из библиотеки, потому что не могла уснуть, и все думала о пророчестве, — принялась тараторить гриффиндорка, — и в какой-то момент я наткнулась на упоминание о том, что белладонна во многих старых трудах именуется вишней бешеной из-за своих свойств и зелий, в которых она используется. Но потом я подумала, что это смешно, вы же обязаны это знать, а затем вспомнила, как родители говорили мне когда-то летом, когда мы ездили к морю… — она поймала злой взгляд профессора и затараторила еще быстрее. — Но это неважно, в общем, в той местности маги называли белладонну сонной ягодой или сонной одурью. А ведь вишня — это ягода, поэтому я дождалась утра и пришла вам это сообщить! — на одном дыхании закончила она и замолчала.       Снейп, готовый снять с Гриффиндора все очки разом еще минуту назад, сейчас смотрел на нее куда внимательнее и уже без тени злости в черных глазах. Он отступил на шаг и, кивнув каким-то своим мыслям, пошел к книжному шкафу в подсобке.       — Грейнджер, автор и название книги, которую вы читали?       Он никогда не слышал про упомянутые ею названия, и если аналогия с сонной ягодой более чем прозрачна и сомнений не вызывает, то вот вишня… Услышав требуемое, он ожидаемо не нашел этой книги у себя в библиотеке.       — Принесите мне ту книгу. Сейчас, — и спустя мгновение остановил ее уже в дверях. — Один вопрос. Как начинается пророчество?       — В девятнадцатый день девятого месяца последнего года столетия… — начала она.       — Верно, — перебил ее Снейп. — То есть даже зная, что у нас в запасе еще год, вы решили, что о своей догадке мне надо сообщить в тот же день, еще и в шесть утра в субботу?       На ее щеках медленно разрастался румянец. Мерлин, она действительно даже не подумала. Умнейшая ведьма поколения, сумевшая найти первый ингредиент всего за несколько часов, понеслась делиться своей находкой в тот же момент, как ребенок, нашедший красивый камушек. Снейп покачал головой. Это было настолько по-грейнджерски, что почему-то даже его не взбесило.       — Тащите уже книгу, Грейнджер, — выдохнул он.       В результате ему пришлось согласиться с ученицей: сонной вишней из пророчества действительно вероятнее всего была белладонна. В то утро, проверив принесенную ею книгу, он вместе с Грейнджер направился к директрисе. В конце концов, не только его же этой несносной всезнайке будить в утро выходного дня.       Девушка стушевалась, но добросовестно зашла в кабинет МакГонагалл первой, заставляя взволнованную директрису появиться спустя минуту в халате и с палочкой наготове. Выслушав сбивчивый рассказ гриффиндоки с довольно грамотным опусканием всех моментов, связанных с ее дружком и его неудачной попыткой затянуть ее в постель, Снейп даже восхитился ее умением врать — не участвуй он лично в этом безобразии, даже не заподозрил бы отсутствие целого куска истории. Потом он послушал еще немного, как директриса хвалила Грейнджер, ответил на несколько вопросов относительно его мнения и, получив напутствие на дальнейшую работу вместе, отправился в свои комнаты досыпать.

***

      Следующие несколько дней были довольно спокойными: студенты, как обычно, косячили и взрывали котлы, самые изобретательные еще плавили столы или жгли мантии соседу по парте. Снейп снимал баллы, его ненавидели, — идиллия… Пока тишину обеденного перерыва в среду не нарушило появление грациозной кошки на столе, и патронус голосом МакГонагалл не сообщил, что профессор Трелони пришла в себя.       Войдя через пятнадцать минут в больничное крыло, Снейп уже даже не удивился присутствию Грейнджер.       — Скажите честно, вы караулили тут? Или успели разгадать еще один кусок пазла?       — Северус, что за нападки? — ответила ему мадам Помфри. — Гермиона здесь за зельем от горла.       Сама девушка отвела глаза. Неужели все еще из-за Уизли? И ведь даже не сказала, что ей нужно еще зелье. Постеснялась?       — Северус, в самом деле, чем тебе Гермиона не угодила? — спросила подошедшая директриса. Он не ответил.       — Зачем я тебе понадобился? Она выголосила еще одно пророчество, в котором я непременно умру уже завтра?       — Да нет… ты говорил, они прикрыли что-то нападением, — они подошли к сидящей на кровати Трелони. — Так вот, теперь мы знаем, что именно они сделали.       — И что же?       — Твой скептицизм совершенно ни к чему, — подала голос жертва.       — Это какое-то ментальное воздействие, — ответила МакГонагалл. — Точнее я не могу сказать.       Что же, это одновременно было и хорошо, и плохо. Он был одним из лучших в области легилименции — это плюс, но сознание — чрезвычайно хрупкая вещь, и восстановить его, особенно после работы профессионала, — почти невозможная задача.       Краем глаза Снейп увидел, как Минерва обратилась к Грейнджер, и та подошла, а затем сконцентрировался на заклинании, тенью проникая в сознание прорицательницы.       — Как твое горло?       — Все хорошо, профессор МакГонагалл, спасибо.       — Точно не хочешь рассказать, что произошло? Если все же нападение, то…       — Нет-нет, профессор, это случайность, честно, — девушка посмотрела на замершую фигуру Снейпа и закатившую глаза Трелони. — Что с ней?       Ответила ей, тем не менее, не профессор МакГонагалл.       — Ей стерли память, мисс Грейнджер, — приложив пальцы к виску, повернулся к ним Снейп. — И при этом подчистили настолько хорошо, что даже я не знаю, как они умудрились удалить только пророчество и все, связанное с нападавшим, оставив даже окружающую обстановку, но не лицо напавшего.       — Как можно было стереть пророчество, если они не остаются в ее памяти? — нахмурилась Гермиона, покосившись на все еще не пришедшую в себя после сеанса легилименции прорицательницу.       — Магия ментальных процессов, к коим некоторые смеют относить прорицания, — в голосе Снейпа слышались несколько презрительные нотки, — это увы, не зельеварение, и она не подчиняется четким законам и правилам...       — Возможно, во время битвы за Хогвартс профессор Трелони поймала какое-то заклинание, разблокировавшее возможность запоминания, — предположила МакГонагалл, — и поэтому в день нападения, сказав нам в Большом зале часть этого пророчества в состоянии транса, она потом еще несколько раз смогла повторить свои слова в совершенно ясном уме.       — Хмм… Стерли только моменты, связанные с чем-то, да? — задумалась Гермиона, получая согласный кивок в ответ. — Тогда… возможно, я знаю, профессор Снейп. — Гермиона заметила скептический взгляд. — Я покажу?       — Дерзайте, — криво усмехнулся профессор.       Девушка направила палочку на него, аккуратно выставляя напоказ воспоминания о ее собственной работе по стиранию памяти родителям. Он проник в ее голову на удивление аккуратно, что никак не вязалось с его образом, и не менее осторожно коснулся показанных воспоминаний, изучая.       Открыв глаза, она увидела направленный на нее взгляд бездонных черных глаз, которые впервые в жизни смотрели на нее с чем-то отдаленно похожим на восхищение. Что, впрочем, длилось всего мгновение.       Спустя буквально час они были едва ли не силой вытолканы директрисой в сторону библиотеки. Гермиона, покаявшись, что книга, из которой она почерпнула знания подобного рода, из запретной секции, удостоилась хмыканья со стороны Снейпа и строгого взгляда МакГонагалл, и теперь они направились эту самую книгу искать. Правда, сказать было проще, чем сделать: за прошедший год библиотека, мягко говоря, перетерпела изменения, поэтому с каждым часом копания в книгах Гермиона становилась все смущеннее, а Снейп — все злее.       — Профессор, я уже говорила, что вам необязательно… — раз в пятый начала девушка свою песню, выглядывая из-за огромного тома «Память и способы ее разрушения».       — Заткнитесь, Грейнджер, и ищите. Видимо, ваша поспешность и желание все сделать сию же секунду заразны, поэтому Минерва отправила нас сюда немедленно. Да и я, похоже, пал жертвой, раз все еще тут торчу… — последнее он произнес себе под нос.              Дневной свет давно сменился теплым светом свечей, но запретная секция была все так же пуста — только гомон из открытой части библиотеки все больше стихал. Снейп откинулся на спинку мягкого кресла, разминая шею, и впервые за последний час поднял глаза — чтобы заметить на редкость интересную картину. Грейнджер, лучшая на своем курсе, героиня войны, сумевшая ограбить Гринготтс, минимум трижды скрыться из-под самого носа Темного Лорда и целый год мерно и целенаправленно уничтожать его крестражи, сейчас стояла на цыпочках почти что вплотную к стеллажу, безнадежно стремясь достать очередной фолиант хотя бы кончиками пальцев. Достать вручную.       Что дернуло его встать и помочь ей — ответить он затруднялся. Но бесшумно поднявшись с кресла и подойдя к девушке со спины, он легко коснулся корешка нужного тома. Грейнджер же замерла, как испуганный заяц, что учуял хищника.       Гермиона застыла, боясь даже вздохнуть, почувствовав, как профессор остановился сзади. Он не касался ее, но ощущалось все так, будто она стоит возле раскаленной печи. А когда тот наклонился к ее уху, негромко заговорив, стало еще хуже: по спине понеслись сотни мурашек, а к щекам прилил жар.       — Мисс Грейнджер, я сейчас скажу вам уникальную вещь, — его дыхание касалось ее уха, и Гермиона мысленно материла себя. Такого с ней не было никогда — чтобы так реагировать на парня… Да если бы на парня — на своего профессора, пускай и довольно красивого, но старше ее вдвое! — Вы волшебница. А значит, вам не надо прыгать, как дрессированная кошка, — у вас есть палочка.       Он резко отстранился, и Гермиону будто резко выкинули из жаркой комнаты на мороз в одной пижаме. Она на автомате взяла в руки протянутый фолиант и смогла лишь кивнуть на следующую фразу:       — Берите, это ведь та книга? Прекрасно, а теперь идемте отсюда. Меня это достало.       Молча и быстро собрав свои вещи, она послушно зашагала вперед, не отрывая глаз от книги в руках и спиной чувствуя, как Снейп идет на несколько шагов позади. В висках бил набат, а сердце колотилось так, будто он сейчас не книгу ей достал, а как минимум в любви признался. Давно в ее голове не было так пусто… Может, поэтому она и не заметила, как лестница, на которую она ступила, резко дернулась, меняя направление.       — Черт! — она сразу потеряла равновесие, но тем не менее почувствовала, как на плече сомкнулась рука, пытаясь вытащить ее на твердую землю. Но, впрочем, физика — вещь неумолимая, и, не найдя за что ухватиться, Снейп полетел вниз вместе со студенткой.       Она схватила его рукой за шею, и он почувствовал, как в грудь упирается тяжеленная книга. Сам же он обхватил девушку второй рукой за талию и, собрав сознание в условный кулак, воспользовался всеми своими умениями в беспалочковой магии, чтобы заставить себя левитировать и замедлить падение, ведь палочка была так неосторожно спрятана в карман мантии. Крепко держа неожиданно тонкую талию Грейнджер и мысленно надеясь, что от зажатого меж их тел фолианта у него на груди не останется полный отпечаток тиснения на обложке, Снейп почувствовал и чужую магию — это невыносимая всезнайка как-то умудрилась достать палочку и, держа второй рукой его за шею, грозя оставить синяки, наложила весьма неплохой щит.        Впрочем, туннель, куда они полетели, явно был под углом, а левитация хоть и уменьшала скорость падения, но все равно они неслись вниз — пускай не камнем, но как с хорошей горки, поэтому щит оказался кстати. В голове даже мелькнула мысль об удивительно слаженной работе.       Туннель тем временем кончился, и они с грохотом вылетели на земляной пол. Девушка приземлилась на спину и глухо застонала.       — Блять, Грейнджер, зачем вы меня отпустили? Думаете, не удержал бы обоих? — вскакивая на ноги, проматерился Снейп, подходя к лежащей девушке. Здесь было темно, но простой люмос решил это довольно быстро.       — Я не хотела на вас упасть, — простонала гриффиндорка, переворачиваясь на бок. К груди одной рукой она все так же прижимала проклятую книгу.       — Да вы весите как птенец! И Мерлин, да отцепись ты от этой книжки наконец! — он присел возле нее и с силой вырвал из рук фолиант. Затем навел палочку на ее спину. Люмос тут же погас, стоило ему прошептать сканирующее заклинание, но вмиг появился на кончике палочки Грейнджер.              — К нашей общей радости, позвоночник вы себе не сломали, но попытка была близка к успеху, — хмыкнул он. — Так что, если остаться инвалидом и вызывать жалость у каждого вашего фаната не является вашей целью в жизни, как вернемся, зайдите к Помфри.       — Да, сэр, — она скривилась, но все же села. Заклинания, наложенные Снейпом, пусть и лечили, но остаточную боль и побитую гордость исцелить были не в силах.       Удостоверившись, что студентке ничего сильнее синяков сейчас не грозит, Снейп перешел к следующей части.       — А теперь объясните мне, мисс Грейнджер, — вкрадчиво начал он, — что у вас вместо глаз на голове, потому что из-за вас мы сейчас черт-те где, — мужчина потер шею. — И гиппогриф вас задери, нахер было так вцепляться мне в шею? Так боитесь высоты?              — Я пыталась вас спасти, сэр… — едва слышно протянула девушка.       — Спасти… меня? Позвольте поинтересоваться, у вас синдром спасателя? Нормальные люди в первую очередь спасают себя.       — Но вы же тоже левитировали нас обоих!       Боль немного утихла, но ее место быстро заняла обида. Она ведь хотела как лучше, а вместо благодарности только претензии. Хотя чего она хотела, это ведь Снейп. Но с другой стороны, он ведь действительно левитировал обоих и даже пытался удержать на лестнице.       — Вы моя студентка, подохнете в мою смену — я виноват буду.       — Но это не ваша смена, сэр, — ей почему-то очень хотелось, чтобы он просто пытался казаться сволочью, а не на самом деле ею был. — И никто бы даже не узнал, что вы там были.       На это он предпочел не отвечать. Эта кудрявая пакость была полностью права, он действительно хотел ее спасти, но не признавать же этого.       Гермиона поднялась на ноги и под его язвительный комментарий про любовь всей ее жизни опять взяла в руки злосчастную книжку.       Снейп засунул руку в карман и попытался что-то там найти. Наконец он нащупал какой-то пергамент, но это явно было не то. Зато он оценил масштаб промокания мантии из-за разбитых колбочек с зельями и, снимая ее, даже успел порезать пальцы. Но что-либо спросить Гермиона не успела, так как он вдруг скривился, а его кожа на порезанной руке, которая и так не отличалась загаром, стала почти прозрачной.       — Ну, допустим, блять… — с офигением глядя на чертыхающегося профессора, пробормотала девушка.       — Не переживайте, не помру, — почему-то наслаждаясь ее испугом за его здоровье, ответил Снейп, пряча поврежденную кисть в мантию, которую так или иначе придется нести в руках, ведь такое количество зелий магией не высушишь. — Я отправлю Минерве патронуса, и будем ждать. Думаю, это займет несколько часов, так что я искренне надеюсь, вы не боитесь темноты, — успокаивать ваши истерики у меня нет желания.       — Нет, сэр, не нужно… — она заправила за ухо волосы и повернулась к нему.       — Не нужно успокаивать? Тем лучше.       — Да нет, не нужно патронуса, я знаю, где мы.       Мужчина резко развернулся к ней. Она удивляла его все больше и больше, причем если познания в легилименции и умение быстро наколдовать прочный щит он еще мог понять, то такие во всех смыслах глубокие знания о подземельях Хогвартса…       — Этот туннель ведет в Хогсмит, в подвал заброшенного дома на окраине. И начинается он за фальшивой стеной возле статуи Фридриха Великолепного на четвертом этаже, — всезнайка была явно горда собой.       — И узнали вы о нем, конечно же, из учебника, — съехидничал Снейп.       — Э-э… Не совсем, сэр.       — И пользовались исключительно во время войны для проникновения в Хогвартс, — еще более ехидно продолжил он.       — Ну… нет, сэр… Не только, — она вконец стушевалась, но тем не менее его радовало, что она не врала.       — Да Мерлина ради, вы еще расплачьтесь, — мужчина махнул рукой. — Ведите обратно, если выберемся без проблем, даже баллы не сниму.       Дальнейший и, к его удивлению, довольно длинный путь, они продолжили в тишине, при свете двух палочек. Гермиона пыталась аккуратно, по полочкам рассортировать мысли, но стоило на мгновение Снейпу оказаться чуть ближе, и все они разлетались, как одуванчики от ветра. И вот это пугало ее сильнее всего. Конечно, объяснить такую реакцию было несложно: она молодая девушка, и ей банально хочется секса, а он объект мужского пола, который попадает под ее стандарты. Это если думать только головой.       Но с другой стороны, она боялась, что ее уважение к нему, его знаниям и проделанной для победы работе — совершенно не те параметры, из-за которых она должна рассматривать его в качестве любовника. Мерлин, да ему тридцать восемь лет, он ее профессор, язвителен, холоден, высокомерен и уже лет двадцать пять, как влюблен в мать Гарри! Она в принципе не должна видеть в нем мужчину! Черт, черт, черт.       Надо будет попробовать-таки дать Рону шанс, — может, это подействует, и голова прояснится. Потому что это вот все — похоже на кого угодно, но не на нее.       Туннель тем временем круто пошел вверх, и спустя почти три часа ходьбы по темноте они наконец оказались в уютном коридоре Хогвартса.       — Спасибо за компанию, Грейнджер. Постарайтесь не умереть, добираясь до башни.              Снейп развернулся и своим фирменным, известным всем студентам шагом направился в свои комнаты.       — И вам спокойной ночи, профессор…