У демонов тоже есть слезы

      Перед машиной, в которой сидят Чонгук и Тэхён, открываются ворота, пропуская. Они тут же заезжают, продолжая путь. Вокруг сплошные стены невысоких зданий, на которых расклеены плакаты и объявления.       Автомобиль останавливается среди проулка, в котором разбросан всякий мусор из переполненного мусорного бака, а окна и двери зданий выглядят потрепанными. Слабый свет от фонарей освещает пространство. Это место не похоже на благоприятное, но Чонгуку, опять же, плевать. Главное, не наступить на какую-нибудь гадость, когда они выйдут.       Двери машины хлопают. Тэхён сразу направляется в сторону своеобразного гаража, дверь которого поднимается, чтобы позже пропустить парнишку и идущего за ним Чона.       — Добро пожаловать в «Орден», — говорит парень, чуть поворачивая голову в сторону мужчины.       — Это не то, чего я ожидал, — равнодушно говорит тот, рассматривая здание.       — Ну, в этом весь смысл, — хмыкает Тэхён и проходит в здание, предварительно наклонившись, потому что дверь поднялась даже меньше, чем наполовину.       — Демоны среди нас, Чонгук, — продолжает парень и идет дальше. — Они порабощают человечество, — прислоняет палец к стене, где, судя по всему, находится датчик для отпечатка. Вводит пароль на открывшейся клавиатуре. — Мир спит, беспомощный. И с промытыми мозгами, — появившаяся камера сканирует сетчатку глаза, когда Тэхён накланяется к ней ближе. — Мы сопротивляемся.       Стена перед ними сдвигается, пропуская.       — Мы — маленькая группа борцов за свободу, — слушая парня, мужчина замечает в углу камеру, что наблюдает за ним. — Мы последняя и единственная линия обороны.       — Обороны? — Чонгук усмехается и проводит пальцами по стене, собирая пыль, а после стряхивает. — У вас нет шансов.       — Мы не пускаем ничего на самотек. Мы собрали обширные знания о демонах и их приспешниках, — пока парень рассказывает, Чон осматривается, замечая людей, которые заняты своими делами. Внутри здание все такое же потрепанное, но оснащенное каким-никаким, но оборудованием. — Политики. Банкиры. Поп-звезды. Мы можем ударить в самые слабые места.       Двери впереди открываются, пропуская в следующую комнату. Там, внутри, Чонгук замечает мужчину с тростью. Он кажется смутно знакомым. Стоит, сложив перед собой облаченные в белые перчатки руки на трость, опираясь на неё. Тело скрыто под синим, длинным пальто. Из-за темноты лица почти не видно, однако хоть что-то уловить взглядом можно.              — Невероятно, — произносит негромко мужчина, когда Тэхён встает за его левым плечом, и смотрит на Чона. — Данте. Это в самом деле ты?              Чонгук пожимает плечами и говорит:              — Почему вы все продолжаете звать меня именно этим именем? Тэхён сказал, вы все обо мне знаете. Значит и имя, которое я ношу сейчас, должны знать.       — Ты меня не помнишь? — человек игнорирует вопрос.       — Нет.       — Что ты помнишь из своего детства? — чуть помолчав, спрашивает мужчина.       — М, немного, — Чонгук снова пожимает плечами. — В семь лет я болел менингитом и это стерло мою память. А что?       — Ха, — издает смешок. — А мне сказали, что я попал в автокатастрофу и заработал амнезию. Только в восемь лет.              — К чему клонишь?       — Менингит людская болезнь, — мужчина подходит ближе. — А ты не человек, Данте. Нет, прости. Чонгук. Все войны выигрываются обманом. Тебя тоже обманули. Твоё прошлое скрыли не просто так.       — Напомни, кто ты вообще такой? — ощетинился Чонгук.       — Меня зовут Хосок. Я основал Орден, — он обвел руками пространство и отошел, — чтобы найти способ борьбы с демонами.       — В смысле помимо мячей и пуль?       — Таким оружием можно выиграть битву. Но не войну. Мы используем силу, да. Но ещё мы используем интеллект. Политику. Пропаганду.       — И ты веришь, что этим можно нанести удар? — Чон усмехается.       — Нанести удар? — до этого ходящий мужчина вдруг вновь подошёл ближе. — Если мы будем работать вместе, то мы сможем одолеть их.       — Так вот оно что, — понял Чонгук. — Я вам нужен для борьбы с демонами и спасения мира.       — А на что ещё ты планировал потратить свою жизнь?       — Ну, вы вроде ребята неплохие, — он посмотрел на Тэхёна, а после на снова на Хосока. — Но я одиночка. Проблема с доверием, поэтому работаю один.       — Чонгук, ты не понимаешь, что стоит на кону! — внезапно вступил в разговор молчавший до этого парнишка, но был остановлен взмахом руки Хосока.       — Если хочешь уйти, то просто повернись ко мне спиной. Но ты сделаешь большую ошибку. Не только для себя, но и для всего человечества!       — Человечества?       — Да.       — С чего ты взял, что мне не насрать? — эти слова заставили Хосока на секунду удивленно посмотреть на Чонгука, но мужчина ту же взял себя в руки.       — Хотя бы дай мне шанс показать тебе, — голос его спокоен.       — Показать мне что?       — Кто ты на самом деле.

***

      Они подъезжают к заросшим лозой воротам с надписью «Paradise», за которыми находятся заброшенный, некогда красивый двор и величественный особняк. Чонгук почему-то чувствует дежавю, словно он был уже здесь.              Машина останавливается перед крыльцом, которое состоит из двух лестниц слева и справа. Выйдя из автомобиля, Чон осматривает особняк. Но много времени это не занимает, поскольку его почти тут же утягивают вверх по лестнице, а после в само здание. Не смотря на разрушенность, оказавшись внутри, можно представить, как здесь было красиво раньше.       Они проходят немного вперед. Коридор довольно длинный, а потолок высокий, что неудивительно. Хосок останавливается.       — Это был твой дом, — подаёт голос основатель Ордена. Чонгук останавливается рядом. Около него Тэхён.              — Я этого не помню, — просто говорит мужчина.              — Вспомнишь, — Хосок поворачивает к нему голову, а после смотрит на Кима. — Тэ, открывай проход.       Парнишка кивает и достает из тубуса за спиной трафарет, расстилает его на полу. Достает балончик краски, встряхивает и наносит краску поверх шаблона.       Чонгук оглядывает сначала Тэхёна, потом Хосока. И снова возвращает взгляд к младшему.       — Что ты делаешь?       — Нам мир и Лимбо очень тесно расположены, — подаёт голос парень. Чонгук делает шаг ближе и присаживается на корточки. — Там, где они сталкиваются, образуются так называемые разломы. Именно в переходах мы можем создавать проход из Лимбо к нам и наоборот.       Мужчина слушает внимательно. Проводит пальцами по краске, растирает её между ними. Заинтересовавшись запахом, он подносит пальцы к лицу и тут же морщится.       — Пахнет не очень, — констатирует Чон, пока Тэхён убирает краску обратно. — Что в баллончике?       — Смесь которую я создал на основе старого Веканского рецепта, — Ким убирает трафарет. — Морская соль, акулий жир, железная стружка, засохшая сперма белки, волчья шерсть…       Рецепт до конца парень договорить не успевает. Со словами «Звучит круто», Чонгук вытирает руку о толстовку Кима, на что тот закатывает глаза, и они встают.       — Иди, — говорит Хосок. Чонгук встает в круг. — Этот дом полон тайн, и я нашел свои. Теперь твой черед.       — Как мне вернуться? — Чон смотрит на мужчину, не обращая внимания на засветившуюся вокруг него пентаграмму.       — Мы об этом позаботимся, — Хосок поднимает уголок губ. — Просто будь осторожен. Тебя ждет много трудностей.       — Люблю трудности, — Чонгук поворачивает голову к Тэхёну и подмигивает, растянув губы в ухмылке.              Парень смущенно улыбается, краснея щеками и опускает взгляд.       Чон исчезает, а Ким смотрит на главу Ордена.       — Это и в правду сработает? — спрашивает. — Ему, похоже, все равно.       — Он неопытен. Ты был таким же, когда я нашел тебя.       Тэхён обнимает себя за плечи и задумывается.

***

      Чонгук вновь появляется в Лимбо. Теперь вокруг него не только обшарпанные и старые стены, но и темный камень, который покрыл часть пространства. Мужчина чуть осматривается и начинает путь по коридору. Он выходит в холл и вновь обводит пространство взглядом.       — Значит, это мой дом, — не спрашивает, скорее констатирует, оглядывая лестницу, что из с одной переходит в две, расходясь в стороны. — Ну, покажи мне свои тайны.       Комната огромная, на втором этаже есть перила, за которые можно было бы держаться, наблюдая на происходящим внизу. С двух сторон под ними находятся ещё по одному проходу, видимо, в западное и восточное крыло. Крыши нет, вместо неё только балки, через которые видно переливающееся цветами, характерными для Лимбо, небо. Витражные окна разбиты. На стенах висят коконы разных цветов. Место, что было красивым и величественным когда-то.              Чонгук достает Мятежник, а после подходит и разрезает некоторые коконы, чтобы твари, живущие здесь, не успели вылупиться. Проходит через проем, ведущий в западное крыло, отмечая, что пол там разрушен. Можно спуститься вниз, но дальше никуда не пройти и наверх не взобраться.       Он возвращается в холл, поднимается по лестнице. Сворачивает направо, исследуя местность. Слева от конца лестницы ещё один проход, а справа балкон, вдоль которого ещё пара дверей, в конце небольшая комната. В ней находились лишь коконы, которые тут же пришлось уничтожить.       Выходя из комнаты, Чонгук вновь идет к лестнице и идет уже в левое крыло. Проходит направо, вдоль по коридору. Он петляет между поворотами, иногда заглядывает в пустующие комнаты. Где-то он пройти не может из-за слишком сильной разрухи, где-то из-за паутины или застывшего, сияющего красным камня, которые нельзя разбить Мятежником или Айбони и Эйвори.       Он заходит в большую комнату, а прямо перед ним на стене висит картина. На какое-то время ему даже кажется, что он видит помещение таким, каким оно было раньше: заполненное книжными полками, мягким, удобным диваном, столом. Стены покрыты красивыми рисунками, а окна целы.       Но когда взгляд возвращается к картине, то все становится на свои места.       На самой картине изображен мужчина, лицо которого нельзя распознать из-за порванного в этом месте полотна. Его руки сложены на рукоятке меча, который уперся в пол. Спина мужчины прямая, одет он в красный костюм. Рама вокруг полотка витьеватая, красивая. Снизу есть надпись, под которой изображение того же меча с крыльями, что у Чонгука между лопаток.       — А ты кто такой?       Он подходит ближе и читает надпись.       — Спарда.       Сын Спарды.       — Мой отец?       За спиной слышится скрежет.       — О нет, — Чонгук закатывает глаза и оборачивается. Пять низших демонов.       Мужчина достает из-за спины Мятежник, разрубая плоть первой твари. Уклоняется от атаки второй. Ударяет по третьему демону, но лишь ранит. Отскакивает в сторону и рубит двоих одним ударом. Убирает меч, выхватывает пистолеты и стреляет. От прошибающих плоть пуль, низшие демоны трясутся, а после распадаются.       Только он закончил ними, появилось ещё двое. Отходит на безопасное расстояние от них и, пока те не опомнились, совершает ещё череду выстрелов, заканчивая с нападением.       Он так думал.       Пока пол в паре метров от него не начал ломаться. Из образовавшегося отверстия вылез демон. Это была кукла с рогами, вместо правой руки у демонического отродья тесак, а в левой — щит. Если Чонгук не ошибается, этого демона называют Рыцарем смерти.       — Ты следующий, — процедил сквозь зубы Чон, а нечисть лишь похлопала тесаком по щиту.       В руку мужчине вернулся Мятежник. Он пытается нанести удар, но демон прикрывается щитом. Чонгук сцепил зубы, отпрыгивая. Ему нужно что-то сделать, чтобы враг убрал щит.       Он начал следить за его действиями. Прежде чем напасть на Чонгука, пока он на дистанции, демон начинает светиться желтым цветом. Мужчина чуть не попал под удар, но его тело среагировало быстрее, благодаря долгим тренировкам.       Когда демон поднимает руку с тесаком, замахиваясь, щит он словно отводит в сторону, обнажая уязвимые места, чем Чон и пользуется, наносит удар, оставляя ранение. Нечисть рычит, вновь пытается ударить, разозлившись, но лишь подставляет себя. После двух ударов, щит вылетает из руки демон и крошится. Он остается совсем беззащитным и злым.       Нескольких ударов хватает, чтобы он исчез.       Чонгук вздыхает. Раньше такой демон ему не попадался. Обычно это были Малые Адские Отродья или Бафосы. Но названия каждой нечисти, которую он встречает, словно выскребаны у него в голове.       Внезапно он замечает свечение, которого не было раньше. Оно исходило от круга под картиной. Мужчина подходит ближе, с сомнением смотрит сначала туда, где должно быть изображено лицо отца, а после на светящийся круг. Стараясь не раздумывать, кладет руку на него и тут же рычит от боли, когда её обхватывают черный лозы, тянутся по всей конечности. Он чувствует, как за его спиной меняется Мятежник. Руку отпускают, но измененное оружие остается в новой форме.       Позади слышится звук появления демона. Чонгук, не раздумывая, достает оружие и разворачивается.       Теперь вместо одноручного меча у него черный топор с ярко-красным лезвием. В голове вспыхивает слово «Арбитр» и Чон понимает, что это название его оружия. Взвешивает его в руках, делает пробный удар. Тот получается медленным, но мощным. Мужчина ухмыляется и вновь замахивается, на этот раз чтобы ударить по Рыцарю Смерти. Демон пытается укрыться щитом, но при попадании на него удара Арбитра, трещит, а волна отдачи заставляет нечисть отлететь.       Чонгук наносит ещё один удар, разрушая щит. Демон рычит, разозленный, пытается напасть, но Чон вовремя уворачивается и бьёт по спине. Боевой танец продолжается ещё несколько минут и заканчивается смертью нечисти.       От появившихся мелких демонов Чонгук избавляется за это же время благодаря новой форме любимого оружия. Стоит вновь представить Мятежник, топор приобретает форму меча.       Мужчина выходит из комнаты через другой выход и идет по коридору. Там такая же разруха, местами приходится спускаться вниз, в проломленный пол, чтобы вновь подняться. Мелкие демонические пауки сбегают, как только видят его. Местами весят коконы, которые приходится срезать.       Новый коридор выводит его обратно в холл. Чонгук внезапно слышит смех детей и их разговор. По голосам слышно, что это мальчишки. Он смотрит туда, откуда раздаются голоса и видит двух полупрозрачных детей, которые шуточно сражаются на мечах на балконе. По виду им не больше шести или семи. Они начинают бежать и Чон чувствует, что нужно идти за ними.       — Данте? — спрашивает он себя. Ему показалось, что он слышал своё имя, прозвучавшее с уст одного из мальчишки. — Мне не послышалось?       Он поднимается на балкон и смотрит на дверь, через доски которой светится красный цвет. Мужчина пытается сломать её Мятежником, но тот отскакивает, и его отдача отзывается в плече. Чонгук шипит от боли и разминает пострадавшую часть тела. Пробует представить Арбитр и наносит удар уже им. С удовлетворением смотрит на сломанные доски и проходит внутрь.       Мальчишки словно ждали его. Точнее, если Чон правильно понял, воспоминание ждало его. Они, так же перекрикиваясь, побежали дальше. Он последовал за ними, вновь по коридорам. Дети забегают в одну из комнат и тут же исчезают, словно воспоминание отпугнули. Вместо них в комнате вновь демоны.       Новое оружие Чонгуку нравится. Оно мощное, наносит больший урон, чем Мятежник. С помощью Арбитра он расправляется с низшими существами, и воспоминание снова появляется.              Дети сражаются на деревянных мечах и защищаются такими же маленькими щитами. Внезапно они заползают под кровать, откинув игрушки.       — Это был я! — восклицает в пустоту Чонгук. — Я помню это!       Чон заглядывает под потрепанную мебель и находит щит с эмблемой. Он кажется очень знакомым. В голове мелькает мысль о том, что это семейный герб жившей здесь семьи. Наверное, его семьи.              Он вздыхает. Черт, как же сложно.       Внезапно обстановка меняется. Его словно переносит в другую реальность.       Вместо обшарпанных стен он видит вокруг небо, а в нем летающие островки, состоящие из деревьев, узорчатого асфальта или перевернутых стен зданий. Он сам стоит на одном из них, удлиненном. Словно это дорога. Из находящейся внизу воды выглядывают здания, а вдалеке расплывчато видно высотки города. От некоторых парящих островков тянутся крупные цепи, которые сходятся на огромной статуе. То ли женщина, то ли мужнина в доспехах, на голове торчащие в разные стороны волосы, или это шлем?       Чонгук решает двигаться. Он бежит вперед по расположенной горизонтально стене здания. Вокруг всё кажется ещё более нереальным, чем обычно.             — Где я? — произносит он вслух. — Это сон?       Он добегает до конца и перепрыгивает с одного островка на другой. И снова. Пока до следующего островка, уже с лестницей, не оказывается слишком далеко. На его краю горит что-то красное. Чонгук чувствует, как мятежник снова меняется. Он вытаскивает его из-за спины и разглядывает. Теперь оружие выглядит словно трехпалый, отдающий красным светом крюк, который раскрывается, если его дернуть вперед. Кажется, им можно что-то схватить.       — Стоит попробовать? — спрашивает себя Чон, глядя как красный кусочек островка загорается ярче.       Вздыхает, покрепче обхватывает Адский крюк и дергает его вперед. Орудие удлиняется, раскрывается и хватает платформу, вытягивая её из другой. Теперь можно добраться.              Он вновь бежит вперед, вытягивая по необходимости новые островки. На некоторых из них он сражается с врагами. Адская тяга ему в этом помогает. Притягивает врагов, позволяя нанести по ним удары ногой или оружием.              Наконец доходит до конца и видит, что от последнего островка тянется одна из даже уже не крупных, а довольно огромных цепей. Что-то подсказывает ему, что чтобы выбраться из этого странного мира, нужно разбить камень, к которому цепь прикреплена. Сначала ударяет мятежником, но тот отскакивает и плечо простреливает болью. Чонгук стискивает зубы, выдыхает и использует Арбитр. Теперь камень (какой вредный, черт возьми) поддается ударам и разбить его легче. Когда это наконец происходит, он разваливается, а цепь летит в воду. Голова статуи поворачивается к нему, глаза её горят, а Чон чувствует, как его переносит обратно. Перед тем, как его вновь понесет по яркому коридору, мужчина видит в белом свете силуэт женщины. Она выглядит так знакомо, но так далёко. Она идёт к нему, однако ничего не говорит.       Только когда его сознание уже несется обратно в тот дом, он слышит женский голос:       — Что ты помнишь из своего детства?       Когда Чонгук снова оказывается в комнате, в руках у него больше нет детского щита, а взгляд отрешенный. Он встряхивает головой и приказывает себе двигаться дальше.       — Что ещё ты хочешь мне показать?       Он ступает в другую комнату с проваленным полом и понимает, что нужно спрыгнуть, что и делает. Идёт в первый попавшийся проём, следует по коридору. Внезапно стекла бьются, но не задевают его. Чонгук выдвигает с помощью Адской тяги платформу, когда не может перепрыгнуть через длинную и глубокую дыру.       Делает так ещё раз, потом притягивает себя к дальней стене и снова вытягивает платформу. Он словно в игре. Только здесь, если случайно оступишься и упадёшь в пропасть, умрешь окончательно и не воскреснешь.       Наконец дыры заканчиваются, Чон разрушает дверь Арбитром и опять бежит по коридору.       Перед ним снова появляется воспоминание. На этот раз женщина. И она кричит. — Спарда! — зовёт она. — Они здесь! — она очень красива. — Они здесь! Они нашли нас! Нам нужно уходить! Сейчас же! — она бежит, ищет. Наверное, мужа. — Скорее… давай! Быстрее!       Чонгук бежит за ней и оказывается в холле (ему уже надоело сюда возвращаться), который распадается и разлетается по пространству, образуя островки, как в его ведении. На половине зданий, что не разлетелось на куски, появилась надпись: «Останови его».       Перед Чоном появляется новый демон. Вновь младенец, но на этот раз с щитом. Бафос с щитом?       Новый босс — новое оружие. Чонгук знает, не глупый, что щит не пробьёшь пулями, а прыгать и бить по нему мечом или топором — занятие идиотское. Поэтому он дергает щит врага крюком, выбивая из маленьких ручек. Вновь запускает Адскую тягу в Бафоса, притягивает к себе и бьёт топором. Пара ударов и тот разлетается на куски.       Со следующими врагами работает по той же схеме: выбить (если есть) щит-притянуть-нанести удары-вновь притянуть по необходимости-уничтожить. Несколько раз он не успевает среагировать и получает по морде. До безумия больно, но если он сдастся, то сдохнет прямо здесь.       Покончив с демонами, он слышит голос той женщины. — Нет, нет, нет, нет, — в нем нотки истерики, неверия и страха. Мужчина видит, как она забегает в дверь, которая находится, о, чудо, на той же самой стороне здание, где стоит он. — Не может быть! Как они нашли нас?       Он в два счёта добирается до этой двери, уничтожает её и бежит за силуэтом этой женщины. С каждой секундой она кажется ему все более знакомой и… родной?       Она резко исчезает, а Чонгук оказывается около входа в следующую комнату. Заходит внутрь. На стене висит портрет. Как и в комнате со Спардой. Рыжая, что удивительно для азиатки, с красивыми темными глазами. За спиной у неё крылья, а в руке она держит прекрасную синюю розу. На картине она легко улыбается. Боль простреливает грудь. Словно по сердцу полоснули ножом.       — Это… мама?       Он неверяще смотрит на красивую женщину, что оказалась его мамой. Он помнит. И спасающееся воспоминание… Это она.       Внезапно он замечает одну деталь. Кулон. Красный продолговатый камень на кожаной подвеске. Чонгук вспоминает, как мама вешает кулон ему на шею. За спиной у неё крылья. Она говорит, что любит его.       Разум затмевает ярость. Кто-то убил его маму. Кто-то убил его семью. Словно во сне он уничтожает появившихся демонов один за одним. Яростнее наносит удары. Беспощаднее рубит на части противные тема.       Когда наконец сознание проясняется, он снова смотрит на картину. Подсвечивающийся круг в карме картины, как и у портрета отца, подсвечивается. На этот раз голубым. Мужчина протягивает руку, укладывает ладонь. По всей конечности до Мятежника вновь тянутся лозы, меняя оружие.       Теперь его меч может быть большой закругленной косой, отдающей светло-голубым. Холодным цветом. Озирис.       Новое имя шепчет орудие, а за спиной появляются демоны.       Он меняет оружие на крюк, оборачивается и притягивает к себе демона. Вновь возвращает вид Озириса, ведет оружие горизонтально, наносит удар. Крутится вокруг своей оси, наносит длинные, тяжелые удары, несмотря на то, что взмах легкий. Меняет оружие по своему усмотрению. Прыгает, притягивает Озирисом вверх демона, наносит удары в воздухе.       Пока они, наконец, не заканчиваются и закрывшийся путь не открывается.       Он устал. До безумия. Физически и морально. Сколько ещё ему нужно бегать, сражаться и мучить свой разум?       Чонгук вновь вздыхает. Ему придётся дойти до конца. Мужчина выходит их комнаты.       — Ты! — новое воспоминание. Незнакомый голос. — Иди за ней! — преследователи его родителей. Блять. — Прикрой двери. Двигайся!       Его мама снова бежит. Он за ней.       — Отстань от меня, — слышит он уже усталый, обреченный голос матери.       Она выбегает в разрушенный холл с парящими в небе платформами. Исчезает и снова появляется на другой стороне.       Чонгук передвигается по островкам, опять двигает их и прыгает. Разрушает следующую дверь и заходит. Перед ним плотная темная паутина. Она слегка подсвечивается голубым. Чону не хочется рисковать, поэтому он сразу преобразует Мятежник в Озирис. На паутине появляется знак луны, и мужчина думает, что не прогадал. Особенно когда крутанул в руке оружие, разрушая препятствие.       — Круто!       Он опять двигается по коридору.       — Они все, блять, похожи, — ругается мужчина. Наконец заходит в огромную библиотеку. От потолка до пола встроенные в стены шкафы заполнены книгами. Рай для тех, кто любит читать.              Краем глаза он замечает синий свет, исходящий от предмета у другого входа в комнату по левой стене. Чонгук подходит ближе.       — Голубая роза? — прямо как та, что держит его мама на картине.       Он поднимает цветом, а его сознание переносится в другой мир.       — Данте, — до его слуха доносится голос. Отец? — Это правда ты?       Он снова в этом мире со статуей, цепями и островками, но уже на другой стороне. Кажется, ему снова надо уничтожить одну из цепей.       Который раз за время нахождения здесь он вздыхает. Ему точно нужно будет выпить, когда это дерьмо закончится.       Чонгук двигается. Бежит до конца платформы, притягивает к себе другую, что слишком далеко, используя Адскую тягу. И вроде всё идет неплохо, пока он не добирается до парящего небольшого камня, который находится выше и его часть подсвечивается синим. Следом за ним тянутся ещё два или три таких же куска. Мужчина матерится, пытается использовать крюк, но нихрена не выходит.       Он облегченно вздыхает, когда оружие снова меняется. Теперь это что-то вроде хлыста с головой змеи на конце. Кажется, её пастью можно что-то захватить. Ангельский хлыст. Он пробует отправить её в сторону камня. Получается. Хлыст удлиняется и пасть хватает край, а Чонгука подтягивает в воздух. Отцепляется, и Чон направляет хлыст в сторону следующего камня.       Находиться в воздухе — нечто невероятное. Адреналин ударяет в голову, и Чонгук даже посмеивается. Конец «долетает» до платформы и крепко встаёт ногами на твердую поверхность. Появляются враги. Кто бы сомневался?       В новом бою Чон узнаёт, что если Адский крюк притягивает врагов, то Ангельский хлыст наоборот — притягивает Чонгука к ним.       Азарт разжигается. Столько нового оружия, столько новых тактик в бою. Хоть что-то хорошее за этот день.       Спустя некоторое время он оказывает в самом конце у новой цепи. Разрушает камень и цепь опять летит в воду. Голова статуи поворачивается и на этот раз Чонгук замечает, что в районе глаз что-то светится золотым. Разглядеть не удаётся, его возвращают назад. И как в прошлый раз, он видит силуэт женщины. Теперь он знает — это мама.       — Это был твой дом, — эхом доносится до его слуха, пока его разум летит обратно.       — Я не помню, — бормочет.       Он возвращается назад. Розы в руках нет. Пустым взглядом смотрит вперед. На полу перед ним лежит рамка с фото. Он поднимает её.       На фотографии мужчина, женщина… И двое мальчишек.       Спарда, его отец. Мама. И он… с братом. — Я помню, — тихо. Перед глазами снова момент, когда мама одевает кулон ему на шею. «Я помню свою маму. Её звали Ева. Странное имя для кореянки. Но она была ангелом. Она дала мне это, — он подтронулся до кулона. — А ещё у меня был брат.» Теперь перед глазами воспоминание, где двое мальчишек, он и брат, шуточно сражаются на мечах. Оба в одних плавках, с кулонами на шее. У Чонгука — красный, у Хосока, нет, Вергилия, — голубой. Вот Чонгук побеждает и помогает брату подняться. «Мы были семьей, — они с родителями держатся за руки и смотрят на реку. — Я не знал какая опасность нам угрожала. Демоны нашли нас. Они пришли за нами.» Нет, они смотрели не на водную гладь. На тучи, которые были преображены в страшное лицо.       Перед глазами главный демон. Лысый мужчина в костюме.       «Когда они вломились, я увидел его.»       Он видит воспоминание. Ублюдок в одной распахнутой рубашке вырывает сердце его матери. Ангелы, откуда они? — кричат. Кто-то держит Чонгука, нет, тогда ещё Данте, пока он рвется к первой и единственной любимой женщине.       «Моя мать попыталась остановить его. Она отдала свою жизнь, чтобы мы смогли сбежать. Я никогда не прощу ему того, что он сделал с ней.»       Он держит на руках тело мамы. Лицо ребенка ожесточилось. Вокруг скорбят Ангелы. Но ему плевать. Они не помогли ей. Н помогли его маме. Хотя могли. Она ведь была одной из них.       Он помнит, как отец держал его за руку перед большими воротами.       «Наш отец, Спарда, увез моего брата и меня. Он разделил нас, надежно спрятав среди людей, и стер наши воспоминания, чтобы защитить нас. Вот почему всё погрузилось до темноты… До этой поры.»       Рамка валится из рук. Стекло бьётся. Но ему всё равно. Он уходит. Бежит. В голове куча мыслей. Цепляется рефлекторно за люстры Ангельским хлыстом и передвигается по воздуху.       Он не помнит, как добрался практически до самого начала, откуда пришёл. Пол под ногами рушится и остаются лишь платформы на пути к порталу из этого блядского места.       — Ну же, — цедит он и перепрыгивает с последней платформы. Ноги становятся с точностью в центр пентаграммы.       Он возвращается обратно в реальность.       Прикрывается на секунду глаза и поворачивается в Хосоку. Вергилию. Брату.       Тот молча смотрит на него. Ждет. — Ты мой брат, — тихо говорит Чонгук. Данте.       — Старший, — говорит Хосок. Вергилий? — Я давно тебя искал, — мужчина улыбается, делает к нему шаги. Вытягивает свой кулон из-под одежды. Голубой. Как тогда. — Наша мать дала его нам. Думаю, она знала, что этот момент настанет. Что мы найдем друг друга.       — А наш отец… Спарда?       — Изгнан навеки… Говорят, это хуже смерти. Он никогда не вернется.       — Я хочу знать больше. Откуда мы появились. Что с нами произошло. И кроме того… Я хочу знать, кто в этом виноват.       Хосок кивает. Чонгук разворачивается и идёт к выходу. Перед тем, как выйти, он обернулся.       — А как тебя звать? Хосок или Вергилий?       Мужчина смеется.       — Зови меня хён.       Чон кивает и выходит.       Хосок оборачивается к молчавшему Тэхёну, и тот улыбается.       Братья вновь вместе.