Холодный вечер

Тихую беседу разбавлял металлический звук кружек. Мичи смог отвлечься и расслабиться, а алкоголь только содействовал в этом. Братья же медленно растягивали алкоголь, зная что его совсем мало, пару бутылок. Такемичи на это совсем не обращал внимание, выпивал все что ему предлагали. Закуски были почти не тронуты, только в начала их еще ели, а потом и вовсе про них забыли. Переключаясь на алкоголь и на разговоры ни о чем. Мичи уже терял смысл слов его собеседников, но продолжал показывать что слушает их очень внимательно. Но его глаза все бегали от одного к другому. Он пытался найти их схожесть, а их было очень много, что перечислять бесполезно. По телу прошла дрожь, голубые глаза неожиданно встретились с немного ехидными глазами Рана, которые так и показывали, что знают о его мыслях. Мичи сильнее передернула, он почувствовал себе от этого взгляда, как загнанная добыча, которую в мгновение могут разорвать на части. Таки неосознанно замотал головой, отгоняя непотребные мысли, чем привлек больше внимания. — что-то случилось? — поправляя очки спросил Риндо. — Нет…. Все хорошо — ели как смог собрать мысли и сказать Мичи. — Точно? — все те же ехидные глаза Рана, как будто, это не он смотрел на Такемичи как на добычу. — Да, все хорошо — уже с натянутой улыбкой проговорил голубоглазый. Дальше же продолжился разговор. Риндо что-то рассказывал, но Мичи пытался хоть как-то спрятаться от этого взгляда. Он пытался дотянуться до плед, который последние время лежал рядом, так как стало слишком жарко. Но даже в пледе ему было не комфортно. Даже было чувство что весь выпитый им алкоголь выветрился, и он был полностью трезвым. Глаза Рана все больше и больше исследовали, но этот чертов плед закрывал ему все. Он хотел просто встать и подойти к Мичи и сорвать этот колючий плед, а дальше и все остальное. Такемичи это видел по его глазам и только сильнее зарылся в плед, пытаясь отвлечься на Риндо, который начал замечать, что атмосфера поменялась с комфортной на совсем другую. Ран не удержался. Риндо подержал. Такемичи подался. *** По обветшалому домику разносились ели уловимые стоны. Старая кровать жутка скрипела и стукалась о стенку, чуть ли не пробивая ее. Он не помнил как оказался на это кровати, застеленный только тонким матросом, на котором были не понятное пятно, а поверх его лежал уже всем ненавистный колючий плед. Его тело уже все чесалось не только от пледа, но и не терпения. Хотелось уже всего и больше, но он не мог. Руки саднило от трения, чертового ремня, который был привязан к изголовью кровати. Холодный руки очень сильно контрастировали с его уже давно разгоряченным телом. Он не мог понять почему же их руки такие холодные, вроде же должны быть не хуже чем у него самого. Их руки были везде. Грудь. Живот. Ноги. Все было облапона братьями. Но на этом они не остановились, переворачивая Мичи на живот, скручивая при этом и так кровоточащее руки. Послышалось шипение в перемешку со скулением. Руки перешли на талию, приподнимая на колени. На мгновение прикосновения пропали вовсе, Такемичи успел подумать, что его оставили одного, но послышалась какое-то копошение позади него. Что-то склизкое прошло по его бедрам…. *** Мичи не помнит когда его уже начали втрахивать в эту скрипучую кровать, когда все перед глазами начали окончательно плыть. В ушах стоял не только скрип и стук кровати о стенку, но и стоны в перемешку со шлепками тел друг о друга. Коленки не приятно трутся о колючий плед. Он был единственным отрезвителен в этой ситуации, он помогал окончательно не отключится от всего того что Таке чувствовал. Голову не приятно поворачивают в сторону, что вызывает шипение, но уже с матами, которые проглатываются из-за нового толчка. Губ касается горячая плоть, прямо призывая взять ее в рот. Мичи не может связать и пару слов, так что просто мычит в протесте, добавляя к этому еле видимое покачивания головой виде протеста. С верху слышать неразборчивый мат. Такемичи даже понять не может от кого. Он уже много чего понять не мог. Грубая хватка в волосах заставляет вскрикнуть. В глотку не щадя вбивается кто-то, Таке лишь остается попытаться подстроиться под ритм, но этого у него не получается. Он давится, задыхается и новая порция слез стекает по щекам по засохшим дорожкам, которые остались еще с растяжки. Хватка на талии стала сильнее, отпечатки точно останусь, но кого это сейчас волнует? Сейчас каждого на этой скрипучей кровати, которое было уже частично застелено колючим пледом, волновало лишь свое удовольствие. Кровать перестала стучать об стеку, а Мичи проезжать коленками по пледу. Опять что-то склизкое стекает по бедрам и капает на и так грязный матрас, добавляя новое пятно. Рот все еще занят плотью, горло нещадно болит, но к этому еще добавился горький привкус. В черных волосах все еще запутана рука, но она уже не двигается, а просто лежит и слегка поглаживает. Колючий плед теперь точно сожгут в камине, который лишь изредка потрескивал. Пару бутылок все еще стояли полные, а закуски почти не тронуты. На кровати лежало трое совсем не знакомых друг другу людей. Что же будет утром уже нового года?