Часть 1
31 декабря 2023 г., 00:19
— Чёрт тебя дери! Джисон!
Джисон словил паничку на несколько мгн-неет, сердцебиение только начинало выходить из-под контроля так же, как и дыхание под руку с желанием выветриться в окно. До него только начинает доходить, что сейчас произошло и что может последовать.
— Господи, за что мне это наказание...
Извечно суровая, встревоженная женщина, которой мнения общества важнее своего собственного, которая никогда и ни при каких обстоятельствах не сбросит шкуру порядочной и милой соседки, внезапно обличила ту самую часть, которая заставляла Джисона замереть в моменте беспомощности и осознать скверность обстоятельства.
Мог ли Джисон предвидеть, что в канун семейного праздника он и банка злосчастного варенья станут причиной нервного срыва матери?
Отнюдь, тихо твердит сознание.
Блять, выплюнул мозг.
— Что ты сейчас сказал? — чрезвычайно тихо и обманчиво спокойным голосом спросила женщина.
— Я-я всё уберу. Сейчас, подожди. Всё не так критично..
Парень в суматохе начинает оглядываться на масштаб катастрофы. Вроде и не такой уж пиздец, но свирепый взгляд заставил уверовать в обратное. Ладно, возможно не только свирепый взгляд.
Ёбаные сливы. Смолистой жидкостью разрисовали всё, до чего смогли только дотянуться.
Белый пол окрасился пурпурными слизнями, в то время как кристальная стена стала амбассадором произведений Джексона Поллока. Контрастное сочетание. Тюль к сожалению, тоже не избежал художественной экзекуции.
Восхитительная картина, автором которой поневоле стал Джисон. Ещё более восхитительным картину делало событие, что должно было состояться через несколько часов.
Чёрт чёрт чёрт чёрт
— Э-э... я отмою сейчас пол и потом, — Джисона прервал хриплый голос матери.
— Потом что? Быстренько перекрасишь стену? Снимешь и постираешь тюль? — истерия прорвалась в её голосе всего на секунду. — Собери это и вынеси в мусорный бак. Я только чистый пакет поменяла, — женщина указала на осколки и вышла из комнаты.
Парень в миг пал ниц собирая остатки стекла, наплевав на перчатки или бог знает что, что могло бы уберечь хрупкие руки от битого стекла. Столкнувшись в коридоре с матерью, наспех обуваясь, он совершенно не думал о последствиях в виде вязкой дверной ручки из-за липких рук, или же об отсутствии куртки. Единственной мыслью юноши было убраться из жерла вулкана как можно скорее.
Замедляясь только на лестничной клетке у окна, он замечает на стекле водяные артерии, что при выходе на улицу оказались всего лишь следами недавнего дождя.
Избавившись от несчастной банки, вернее от того, что от неё осталось, Джисону перегородили путь домой два непривычных для Сочгу компаньона: пустотелый двор и гробовая тишина. Часы давно перешли за полночь, поэтому не удивительно, что окна многоэтажек давно спят. Спят так же, как и дети, что восполняли криками улицу на отшибе Сеула.
Впрочем, пустота оказалась не совсем абсолютной. Окинув взглядом двор, Джисон уловил силуэт, непринуждённо покачивающийся на качелях. Прямо напротив подъезда.
Как я мог его не заметить?
Пробравшийся под кожу холод овладел вниманием парня, подталкивая идти домой. Чему радоваться? Тёплому началу зимы? Или холодном конце осени?
Ноябрь, впрочем, промолчал.
Джисону нужно было только протянуть руку к двери и отворить её, но стабилизатор по имени «Холод» вдруг обернулся вытрезвителем.
Дожили. С каких пор отнести банку на балкон оказывается непосильным для тебя трудом?
Мокрядь оказалась весьма малоебучим фактором сегодняшней ночи, поэтому парень уверенно перестраивает маршрут к уединённому силуэту, наплевав на лужи и развитие событий.
Приземлившись на соседнюю качель, Джисон заметил протянутую полуживую пачку сигарет. Благородно, однако:
— Спасибо. Не курю.
Искусственный свет фонарного столба любезно предоставил возможность осмотреть доблестную душу слева. Ровный нос, утончённый изгиб губ и аккуратная линия челюсти мастерят красивый точёный профиль.
— Почему не зашёл? — незнакомец повернулся и скосил взгляд в сторону подъезда.
— Да там ситуёвина одна, — понуро отвечает Джисон, вырисовывая кроссовкой незамысловатые узоры. — Могу ли я ненадолго стеснить Вас своим присутствием?
— Отчего же стеснить, скорее украсить эту ночь, – парень ухмыльнулся и протянул руку. — Минхо. Любезно прошу без «Выканья».
— Джисон, — тихо отвечает Хан, протягивая руку в ответ.
Тёплая ладонь оставляет след шипрового аромата.
— Так что случилось, Джисон-и? — Минхо отвернулся, выдыхая цитрусовый дым.
Те несколько секунд безмолвия имели потенциал превратиться в умиротворённую тишину, не похоже, что Минхо чувствовал неловкость. Вероятно, он спросил скорее из вежливости.
К возможному сожалению вынужденного слушателя, жажду высказаться было не остановить.
* * *
— ... Она ведь терпеть их не может! — в сердцах надрывался парень, позабыв о погодных условиях. — Презирает их, но каждый блядский год всё равно надевает костюм Китнисс Эвердин «Я доброволец! Я чёртов волонтер! Все сюда!». Не спит сутками из-за уборки и готовки хотя знает, что Баба-Яга всё равно останется недовольной недостаточно разнообразным разнообразием еды, ёбаный Кощей скривит лицо от не поглаженной салфетки, а горгулья накинется на слишком мягкие зубочистки. Это замкнутый круг. Минхо невольно улыбнулся. — И эта банка, — продолжил Джисон активно жестикулируя, — она просто лопнула! Я не ронял её, клянусь! Она буквально взорвалась в руках. — Сливы типа не выдержали оков бренного мира? — Минхо подул на руки пытаясь согреться. — Точно не будешь? — намекая на пачку сигарет. — Если мамка учует мне точно пизда. Моральный инфантицид в моей оцерковленной семейке обычное дело. Минхо искренне засмеялся, чуть откинув голову. И что-то в этом было. Что-то такое неуловимое, эфемерное. То ли свет фонаря украсил его утончённой тенью, то ли капли дождя покрыли силуэт чем-то хтоническим, что Джисон впервые заметил, насколько же парень перед ним был необыкновенно красив. Наблюдения были прерваны мелодичным голосом: — Вместо того, чтобы бороться с семейными уставами, просто прими их как ежегодную одноразовую акцию. Чёрная пятница на минималках. Мать, конечно, жалко, но она сама выбрала этот путь. Ты не в ответе за её решения и синдром отличницы. Джисон хмыкнул. — Не в ответе, но я просто не могу видеть её такой, понимаешь? Я искренне люблю эту женщину, но она смотрит на мир сквозь призму чужого одобрения. И типа... есть же разные чужие, но она выбрала этих эталонных ебалыг. — Она просто взрослый человек. Все мы так или иначе смотрим на мир в поисках чьего-то положительного кивка, особенно эталонных ебалыг. У них наибольшее влияние. Маленький социальный нюанс, так сказать, — на последнем предложении уста Минхо искривились. — Какой-то безотрадный нюанс. Джисон уныло посмотрел на нового знакомого в надежде услышать что-то более приободряющее. С каждым годом в его жизни прибавляется всё больше и больше нюансов. Парень не находит данную закономерность привлекательной. — Или мотивация, — Минхо утешительно улыбнулся, уловив настрой. — Против семьи не попрёшь, но избавиться от неё можно. Школу закончишь и повесишь сушёный чеснок в общежитии. Ухмыляясь скручивая шнурок от толстовки в причудливые пируэты, Джисон заговорил: — Плохи мои дела. Мы со школой расстались два года назад. Вторые после родни абьюзивные отношения. — Что насчет третьих? — парень пристально посмотрел в глаза. Намёк на романтический аспект жизни, или он уже что-то себе придумывает? Научное правило: на неоднозначный вопрос можно получить только неоднозначный ответ. — За эти мне хотя бы платят стипендию, — лаконично исключил всевозможные подтексты. — Это уже финансовое психологическое давление. — Чему быть, того не миновать. У меня к такого рода отношениям генетическая предрасположенность. Подарочек от матери. — Бейзык фемэли шит, — по-варварски произнес Минхо. Джисон разразился хохотом. — Ужасно. Мистер, с каких пор Вы разговариваете на английском? — Хан нарочито весело подчеркнул титул. Пусть даже не пытается прикрыться бирмингемским акцентом. — С тех самых, как мне захотелось увидеть Вашу улыбку. Шанс показаться придурком того стоил, — и смотрит. Так вызывающе, что на щеках Джисона поневоле начали расцветать маки. Сбои в работе вегетативной системы. Нужно было накинуть что-то наве– — Телефон. Тенденция вырывать из мышлений набрала завидное постоянство. Как и ставить Джисона в тупик. — Что? Телефон? Он хочет номер или что? — Ну или вибратор, — Минхо явно забавляла потерянность парня. Вибрация в кармане вознамерилась привлечь внимание только после сбивающего с толку комментария. — Блять, м произнес Джисон на выдохе, замечая пропущенный от матери, — э-э, мне нужно идти. — Иди, — спокойно, не спуская глаз с парня, нервно сдирающего с качелей старую краску. — Ну... пока? — Джисон неуверенно привстал, покачиваясь на полуонемевших-полузамёрзших ногах. Хорошо, это была не дисфункция. Это было смущение. Капитуляция. Давай, Минхо, скажи что-нибудь. Я не хочу, чтобы из-за одного разговора ты стал гиперфиксацией на ближайшую вечность. Я хочу этого из-за множества разговоров. Не дождавшись хотя бы ответного прощания, парень поплёлся домой. Он не может уйти просто так. Нет, тут не влюблённость, говорил себе Джисон. Хуй его знает, что это. Симпатия? А зачем собственно разбираться? Вывод по лабораторке сдавать не собираюсь. Некогда и неохота! Джисон развернулся и впился взглядом, окончательно признавая поражение, и с не присущей ему уверенностью выдает: — А номер мой спросить не хочешь? — и притаив дыхание выжидает ответ, впервые приняв роль хищника, следя за мельчайшими изменениями в позе или тембре голоса. — Вообще я планировал вычислить тебя по инсте и жёстко сталкерить. Четверг определённо на его стороне. — Упрощу поиски.* * *
— Где тебя, чертяка, носило?! Надежда на охлаждённую женщину разрезала подъездную тишину. Не столько отмывая липкость от застывшего варенья, сколько отогревая руки в горячей воде, Джисон лениво обводил взглядом выдраенную до блеска ванную со снежными полотенцами, о существовании которых вспоминают раз в год. Кобальтовая мыльница в форме водяной лилии привлекла внимание, так как совершенно точно, этой жительницы бутафории здесь раньше не было. Столкнувшись взглядами со своим отражением в зеркале, Джисон осознал, что в осенней сырости на улице с малознакомым, но безумно обворожительным Минхо, он чувствовал себя гораздо уютнее, нежели в стерильной квартире с родной матерью. — Что ты там застрял? Иди хоть бокалы натри, бестолочь. Джисон кивнул, не размениваясь на слова и сразу оторвал несколько бумажных полотенец. — Этикетки еще сдери, — буркнула женщина уже в глубь квартиры. Протирая второй бокал от не до конца стёртой наклейки, Джисон услышал подозрительный треск. Он не заметил, как сжал чашу, не заметил и пораненную руку. Только усталый взгляд матери, что казалось, впервые присела отдохнуть за целый день. Она не спрашивает куда направляется её сын, и ничего не говорит, когда слышит шуршание куртки и звон ключей. Джисон явно не намерен возвращаться в ближайший час домой, особенно когда видит всё ту же околокачельную интеллигенцию с кошачьей ухмылкой. Минхо обращает внимание на проблеск осколков и начинает безудержно хохотать. — Какие таблетки выпить от криворукости? — надорвано сорвалось с уст бедолаги. — Надо просто выпить. Джисон со вздохом приземляется на былое место, предлагая жвачку. Минхо берет две. — Клубника? Кто вообще покупает клубничные жвачки? Третье жевание отдало кислинкой. Сразу после этого потеряв вкус превращаясь в нечто травянистое. — Вкус жвачки зависит от размера стипендии, — и безэмоцианально продолжает: — клубника единственная с жёлтым ценником вне зависимости от рыночной конъюнктуры. — Очаровательная стабильность, — подмечает Минхо. Джисон добавил бы, что очаровательный здесь кое-кто другой. Минхо создавал впечатление сюрреалистического явления. Сверхреального. Ювелирно излагает мнение так, как зачастую обычный человек не может его выразить. Он освобождает от лишних мыслей, потому что становится их главным героем. Как долго Минхо сидел здесь один? Что-то произошло? Нежелание показаться навязчивым замаскировалось приятельским любопытством: — Ты здесь всю ночь собираешься торчать? — А что? Есть предложения? — заискивающая фраза пронзила с целью смутить, но Джисон не из робкого десятка. Во всяком случае в данный момент. Тем более, злобно вымотанная женщина на пятом этаже, где кажется уже и свет мигает от анафемской ауры, очень даже мотивирует на подвиги и свержения собственного стеснения. — Превратил бы совет насчёт выпить в приглашение. Минхо поднялся, разминая ноги. — Не будем ходить вокруг да около: ахалай-махалай-сим-селябим. Заклинание произнесено. Поднимайся, — Минхо подает руку. — Поведаешь легенду о горгулье. — Ёб Сук, – юноша хватается за руку. — Не тётка, а сплошной аморальный сгусток энергии. А Минхо почему-то стало интересно, что это за такой сгусток энергии и почему носит величавое звание горгульи. И возможно, самую малость ему захотелось понаблюдать за искрящимися эмоциями и этюдами собеседника. Впрочем, в этом он сознается себе позже. — Кхм, так... Ёб Сук? — как бы невзначай переспросил Минхо, подмечая под фонарём, что парниша чем-то похож на бельчонка. — Имя уже много чего говорит о человеке. И под нарастающею экспрессию, приправленную «блять» и «просто пиздец», Минхо с улыбкой придерживает дверь в соседний подъезд вслушиваясь в семейные интриги.
