Свитер с оленем

Вечер, 31 декабря. Место встречи жителей Ромашковой долины – дом Карыча. Условие было одно, с собой принести 2-4 блюда. Валентина Андреевна этого правила не придерживалась, молодежь принесла больше десертов да газировки, Виктор Шольц припёр мясные блюда, а вот Алексей Михалыч! ну тут медовуха две бутылки, картошка в мундире, оливье, ну а на Валентине Валентиновиче был стол, скатерть, музыка, посуда и фуршет. Конечно, Валентина пришла раньше к своему любовнику, потому что "Не доверю сервировку стола мужику, даже если это Валентин!". Вот такая вот барышня. Хм, но мы забыли про Александра Лосева. Он предупредил, что придет только под конец, поэтому попросил оставить ему хоть две оливочки да бокал вина. И вот все собрались. Сделали фото вместе, и сели за стол. Все трещали вилками, стаканами. И тут, Михалыч решил споить "немецкую шваль". О да, Алексей недолюбливал Виктора, только из-за того что он немец, а его явный акцент уж очень раздражает фермера. И полилась сладкая медовуха, в то время как вот например Валентину, Михалыч наливал с добродушной улыбкой, то Виктору Алексей рюмку наполнит, чуть ли не насильно всунет в рот немцу, и заново наливает. Вот такой вот фермер злой. Состояние Шольца, первая заметила Валентина, после чего выпроводила его домой, вообще не переживая, как он доберется. Это было уже 00:34. Мороз немного протрезвил голову Пина, но медовуха взяла своё. Домой немец добрался благополучно и там он даже вздумал делать свой ночной туалет. В то время со своего дома выдвинулся Александр, к ребятам. Все были в хламину, ну молодые люди ещё более менее на ногах держались, а вот взрослые под столом ползали. Валентина, отправила Лося к Пингвину, а сама уже до опустошала тарелку с оливье. И вот идёт Саша, по морозу, всё ближе к морю приближается, да к домику Шольца. Противный скрип двери, ещё парочку дверей, и Лосяш зашёл в комнату-мастерскую немца. Пред ним постала картина такова: рабочий стол, на котором стояла неуклюжая ёлочка, впритул к столу стояла кровать, на кровати раком стоял Пин. Почему же раком? Судя по коробке на столе, и тому что с неё выглядывали игрушки для ёлки, одна, видать закатилась под кровать, а если точнее, то упала она в промежуток между стеной и кроватью. Так вот, стройные, холодные, белые ноги, взгляд Саши пополз вверх, и вот чёрные трусы, модели танга, и красный свитер с оленем, которым Виктор хвастался Саше раньше. Пока Виктором любовались, сам немец начинал очень злиться. – Кгхм! – наконец-то, подобрав слюни, решил дать знать о себе Александр. – Oh mein Gott! – испугался Шольц. Голова повернулась в сторону кашля, и на лице Виктора расплылась пьяная улыбка, а рука, которая ранее была под кроватью, оказалась на кровати, и Викторова поза "раком" приняла свою стандартную форму. – О-о-о, Сашенькая. Ты пришель ко мне! – Друг мой чудесный! Чем же вы здесь занимаетесь? – Что, что. Тебя соблазняю! – и на миг спина выровнялась, а руки принялись турсы стягивать, но получилось только до сгиба колен, и немец опять принял свою изначальную позу только вот теперь, лоб лежал на кровати, а руки как можно шире расстягивали ягодицы. – Ну что же ты, Сашенька, стоишь. Идти ко мне! – Друг мой разгоряченный, – говорил Лосев, постепенно скидая элементы гардероба, – вы уж очень мне напоминаете одну девушку с касеты, немецкой, очень интеренсной! – руки принялись оглаживать ягодицы. – Саша! Я тебя умоляйт! – Ну-ну, не нужно так спешить. – и вдруг Пина передёргнуло, ведь его уже давно не девственный анал, одарили легким чмоком. – Что ж, будем думать, что это мой, для тебя подарок. – и в прямую кишку, как пуля, влетел пульсирующий член. По всей мастерской, эхом полетел стон. – Ммм, Виктор. – на выдохе сказал Лосев, до синяков сжимая худые бёдра. – Как же у нас давно не было столь горячей ночи. Хаа... В тебе так приятно, Витенька... Как же я скучал, Витюша-а. – Сашенька, Сашенька, вытрахай меня, dummes Schwein! Толчки с каждым разом ставали всё глубже и жёстче. Шольц уже метался в огне, прогнозируя скорую эрекцию. – Потерпите немного, друг мой ненасытный. В глазах всё чётче и чётче проявляются звёзды. Схватив Шольца за соски, Александр кончал в Виктора долго, бурно и горячо. Вот наконец-то оставив столь любимое тело, Лосяш увидел на рабочем столе стеклянный шарик, диаметром где то 8 см. Взяв его, Эдуардович в расслабленный анус Виктора всунул тот шарик. С трудом, но получилось, в то время как немец лишь гортанно простонал. – Хм, неплохо. – Поцеловать... Меня. – Хорошо, мой друг любезный. Поцелуй был длительный. Пока целовались, пока Лось и надрачивал Пину, и из-за этого поцелуй был уж очень страстным. Вдруг Саша почувствовал, что его любимый скоро кончит. Вторая рука потянулась к ниточке, за которую вешался шарик, и резко дернул. Фонтаном кончил Пин, тяжело падая на кровать. – С новым годом, Виктор.– Ласково улыбнулся Лосяш, накрывая немца одеялом. – И тебя.