Несговорчивые

      Юки знает, что слабый. Он никогда не отличался выдающимися физическими способностями, никогда не был особо умён в плане учёбы, никогда не проявлял силу характера, выраженной в стойкости и хладнокровии. Быть может, Рин действительно всегда был прав.       Возможно, ему правда пора становиться сильнее: пора прекращать ныть без повода, пора перестать идти за другими людьми, вместо того, чтобы слушать себя самого… пора перестать быть изнеженным цветочком.              Накаяма продолжает рассеянно мазать кистью по холсту, стараясь не зацикливаться на непрекращающихся мыслях. Он просто не может перестать думать об Итоши. Когда тот уедет в этот «Блю Лок», что будет с ним? Как он будет выживать в школе сам по себе, если единственный человек, с которым он общается, уйдёт на неопределённый срок?              Юки волновался и о Рине, который может вернуться совсем другим, как это произошло с Саэ, и о самом себе. У него нет никого, кроме Итоши. Буквально. И остаться без него страшно. Быть может, он мыслит слишком пессимистично, и всё будет не так плохо, как он думает.              Всегда есть возможность временно перевестись на домашнее обучение. Это сбережёт его от лишнего общения с одноклассниками, их осуждающих и непонимающих взглядов, обидных слов и действий. Также появится чуть больше свободного времени, что тоже позитивно отразится на его творчестве.              — Накаяма, тебе лучше ускориться, иначе не успеешь.              Накаяма вздрогнул от голоса преподавателя, потому что слишком погряз в собственных мыслях о решении надвинувшихся проблем. Он кивает и продолжает рисовать чуть быстрее. Он совсем не может расслабиться и наслаждаться даже любимым делом. Тревога и беспокойство сильно усилились с момента оповещения Рина. Они преследуют его, создавая ощущение, как будто от них не спрятаться, словно они всегда останутся на подкорках его сознания, показывая себя и в без того уязвимые моменты.              Юки прекрасно знает, как рисовать правильно, как положено и как следует. Даже в творчестве опираются на заранее созданную технику и правила, критикуют за малейшие ошибки и «некрасивый» стиль. Что уж говорить о картинах, таящих в себе больше смысла, чем пейзажи и натюрморты? Даже для срисовки гипсовой головы нужно знать много теории и уметь применить её в деле.              — По-моему, твой Аполлон начинает напоминать определённого футболиста, — делает замечание сидящая рядом девушка-художница, которая учится вместе с ними в одной школе, как и в целом большинство здесь.              — Время на исходе, тебе стоит сосредоточиться на собственном рисунке. У тебя неправильно нанесены тени, — Накаяма, к своему собственному удивлению, не молчит и не отводит взгляд, а отвечает прямолинейно и, вероятно, даже грубовато для такого обычно мягкого и молчаливого человека.              Девушка лишь цыкает, но удивление скрыть не получается. Это первый раз, когда тихий Юки вообще решился сказать что-то в ответ. Однако его замечание было оправданным: она действительно неправильно нанесла тени на рисунке, слишком засмотревшись на чужие работы.              По окончанию занятия Накаяма практически завершает рисунок и выслушивает советы преподавателя по улучшению, сразу же помечая все спорные моменты на рисунке, дабы к следующему разу не забыть. Ему уже порядком надоело рисовать однотипные работы, которые будут постоянно поправлять и сравнивать с другими художниками. Хотя он прекрасно понимает надобность знания теории и получения документа об окончании художественной школы.              Этот месяц с самого начала слишком уж схож с пыткой. То Рин вдруг объявляет о своём долгом отъезде не пойми куда, то в творчестве появляются проблемы, то окружающие опять цепляются к нему. Стоило Юки ненадолго обрести покой, как эту хрупкость обязательно что-то разрушит. И его тревожность лишь ухудшает и без того не самую приятную ситуацию.              Накаяма достаёт телефон и открывает чат с Итоши, решая уточнить его местоположение. Сегодняшнее занятие перенесли, что сбило их привычную рутину. Да и Юки уже заранее знает ответ, ведь Рин всегда на футбольных тренировках после школы. Потому вопрос звучал скорее как просьба к разрешению прийти.              Вот только ответа не последовало. Вероятно, Итоши тренировался и оставил телефон в раздевалке, поэтому попросту не видел сообщение и не мог ответить. Да и у самого Накаямы есть дела дома.       

***

             По приходе домой Юки сразу же встречает знакомый аромат разнообразных ингредиентов, которые до сих пор не выветрились с завтрака, а также в воздухе витает запах сладких цветочных духов матери, смешанные с деревом от её музыкальных инструментов. Все эти ароматы являются синонимами дома, счастливого детства и уюта. Именно они напоминают ему о месте, где можно расслабиться и отдохнуть после тяжёлого школьного дня, после холодной погоды и пронизывающего до костей ветра, после насмешливых ухмылок и обсуждающего шёпота за спиной.              Дома никого не было. Тишина, которая сегодня лишь подчёркивала бесконечный поток собственных мыслей. Однако Накаяма сразу же слышит звук неторопливых движений кошачьих лапок по полу, движущихся в его сторону. Через пару секунд к нему выходит Сальвадор — его персидский кот, чья длинная густая белоснежная шерсть успела слегка спутаться за целый день отсутствия заботы хозяина, но янтарные глазки уже сияют от радости. Кот подходит поближе и начинает привычно тереться о ногу, приветствуя пришедшего — его самого любимого обитателя этого дома.              Юки мягко улыбается, ставит школьную сумку на тумбочку и садится на корточки, мягко целует Сальвадора в область между ушками, но руками не трогает. Он только пришёл с улицы, кто знает, какие микробы остаются на его руках.              Поэтому юный художник разувается, снимает верхнюю одежду и направляется в ванную. Он включает кран и ощущает тёплую воду, стекающую по рукам, а также и прохладное мыло, заставляя кожу испытать небольшой дискомфорт от смены температуры, особенно после холодной улицы. Вытер руки насухо мягким пушистым полотенцем, но и это ещё не конец его ежедневного ритуала.              Накаяма тянется за небольшой баночкой с кремом, стоящей специально на виду, чтобы о ней не забыть в дни, когда чувствительная кожа не реагировала на погоду лёгким зудом и покраснениями. Он открывает баночку и берёт нужное количество крема, начинает втирать его в каждый сустав, в каждую обветренность на тыльной стороне ладони, обязательно в пальцы, чтобы суметь держать кисть в руке в удобном положении. Когда кожа наконец-то полностью впитала крем и стала вновь мягкой, он закрывает баночку и убирает её на прежнее место. Теперь можно наконец-то взять ожидающего кота на руки и осыпать его заботой.               — Я сегодня ответил одной девушке в художке, представляешь? Она сказала, что мой Аполлон похож на одного футболиста, намекая на Рина. А я ей сказал, что у неё у самой неправильно нанесены тени. Сам удивлён, что решился ей ответить. Она тоже удивилась. Это не так уж и плохо… давать отпор, в смысле. Хотя я сначала испугался, что она скажет что-то в ответ, но обошлось.              Юки привычно разговаривает с Сальвадором, пока гладит его по спине и слушает тихие мурлыканья. Он относит кота на кухню и накладывает тому корм, в то время как сам открывает холодильник в поисках вкусностей. Там он обнаруживает остатки завтрака и припасённые им же сладости. Начинается привычный ритуал приготовления горячего шоколада с добавлением маршмеллоу, что всегда успокаивает его после долгого дня в школе и художке. Он усаживается на стул, а Сальвадор запрыгивает ему на коленки и принюхивается к напитку.              — Сальвадорчик, нельзя, мой маленький. Ты же уже покушал, — Накаяма уговаривает кота не пробовать его горячий шоколад и осторожно отодвигает мордочку от кружки.              Юки отвлекает уведомление на телефоне, который он тут же поднимает со стола и вглядывается в отправителя. Рин. Видимо, Итоши только сейчас закончил тренировку или, скорее, сделал перерыв и заметил сообщение.              «Да. Ты где?» — гласит сообщение в знакомой лаконичной манере.              «Уже дома. После художки решил пойти домой. А ты долго ещё будешь? Уже закончил? Или ещё останешься? Ты только долго не задерживайся, сейчас же уже холодает, ещё оденься потеплее ><» — отвечает Юки с лёгким придыханием и дрожащими пальцами, печатая сообщение одной рукой, ведь второй он удерживает на коленках неожиданно разбушевавшегося Сальвадора, почуявшего в горячем шоколаде сливки. Обычно он использовал клубничное молоко, но сегодня решил разнообразить любимый напиток. Видимо, коту новшества тоже понравились.       «Останусь ненадолго. Увидимся завтра.» — Рин пишет сразу же, так как времени для бессмысленного игнорирования у него нет. Он всегда был таким.              «Обязательно! Тогда встретимся, как обычно. Завтра расскажешь, как прошла тренировка. У меня завтра ещё нету художки, я с тобой останусь <3»              Накаяма медленно откладывает телефон и старается унять быстро бьющееся сердце. Любое сообщение от Итоши воспринимается подобно чуду из-за редкости. Они почти всегда рядом, потому надобности в переписках нет. Но скоро это изменится, потому что переписка и звонки станут единственными средствами коммуникации.              Не успев отойти от неожиданных сообщений, Юки слышит звук открывающейся входной двери. Он даже не заметил, как быстро пролетело время. Или, вероятно, мама просто вернулась домой пораньше. Он уже собирался подняться со стула, чтобы встретить её, но лежащий на коленках Сальвадор запротестовал и недовольно насупился из-за отказа продегустировать сливки.              — Юки, ты кушал? Опять сладости свои ешь… ничего, сейчас приготовим ужин, папа тоже скоро должен прийти с работы. — Цубаки заходит на кухню и сразу же подходит поближе к своему сыну, начиная обнимать его и поглаживать по голове в знак приветствия. — Сейчас я переоденусь только. Ты пока подумай, что мы можем приготовить. Хотя я уже купила всё на кацу-карри, но мы можем сделать что-то другое.              — Хорошо, мам, — Юки мягко улыбается и отодвигает кружку подальше от края, чтобы любопытный Сальвадор не дотянулся, а сам после обнимает мать в ответ. — сделаем кацу-карри.              Цубаки отстраняет и в последний раз гладит сына по голове, уходя из кухни, чтобы привести себя в порядок после работы и принести продукты. Юный Накаяма в это время ждёт и изредка поглядывает на телефон. Просто на всякий случай. Вдруг Рин будет разговорчивее и захочет продолжить диалог? Глупые надежды, постоянно преследующие его жажду быть важным и нужным.              Сальвадор, словно чувствуя разочарование хозяина, тыкается мордочкой в грудь и мяукает. Юки вновь обнимает кота и гладит мягкую шерсть, принимая подобную терапию с распростёртыми объятьями.              — Ну что, как у тебя дела, милый? Как прошёл день в школе? Как художка? — Цубаки разбирает продукты и укладывает нужные на стол, а остальные — в холодильник, замечая на полке оставшиеся несколько пакетиков клубничного молока, что непривычно, — ты даже не выпил всё молоко сегодня?              — Всё хорошо. В школе как обычно. В художке тоже, вообще ничего особенного, — Накаяма отвечает и нехотя опускает Сальвадора на пол, чтобы суметь вымыть руки от кошачьей шерсти и помочь матери. — Я сегодня просто попробовал сделать горячий шоколад не с клубничным молоком, а со сливками. Мне понравилось. А как у тебя дела на работе?              — Поняла. Сливки правда очень хорошее решение. Ты молодец, — Цубаки внимательно слушает и кивает, с радостью принимая помощь и начиная готовить. — На работе всё хорошо. Тоже немного скучновато, ничего особенного… но главное, что дома мы можем разнообразить, верно? Ты можешь рисовать что твоей душе угодно, а я могу играть не только классику. Вот поэтому дом всегда должен оставаться домом.              — Угу, ты права. И я рад, что, ну… у нас так можно, — Юки кивает и передаёт матери нужный нож, после чего сам приступает к промывке риса. — Хочется рисовать побольше своих картин, а не работ для художки. Там всё как-то однотипно.              — Понимаю. Я тоже в своё время негодовала, почему приходится играть одни и те же произведения. Да, они, безусловно, являются классикой и нужными для определённого уровня. Но когда я приходила домой, тоже хотела играть современную музыку, но не успевала, потому что надо было репетировать нужное для музыкалки, — Цубаки нарезает лук и морковь, но разговор с энтузиазмом поддерживает, — а потом я поступила в консерваторию, стало ещё меньше свободного времени играть произведения не по программе. Даже в творчестве есть ограничения, и это очень грустно. Но ты талантливый художник, и сейчас время другое. Можешь попробовать освоить… мм, как же это называлось? Ну, рисование на планшете, ноутбуке. Не на холсте. Я уверена, что ты сможешь.              Накаяма на пару секунд замолкает, тщательно обдумывая слова родительницы. Он тоже хотел попробовать развиваться в направлении цифрового искусства, ведь это гораздо удобнее и проще, чем возиться с мольбертами и красками. Да и таким образом он мог стать более известным художником, ведь продвижение в интернете кажется более доступным, чем по местным выставкам.              — Я тоже об этом думал, — Юки тихо отвечает и оставляет рис замачиваться, садится рядом с матерью и помогает ей нарезать чеснок, острый перец и корень имбиря, — но это тоже непросто. Ну, я как раз хотел перевестись на домашнее обучение, когда Рин уедет. Быть может, тогда я смогу попробовать начать… спасибо, что веришь в меня, мам.              — Хорошая идея. Ты умный мальчик, сможешь потянуть домашнее обучение, уже не в первый раз. Лучше попробовать и понять, что это не твоё, чем потом всю жизнь жалеть, что не попробовал, — Цубаки понимающе кивает и продолжает своё занятие, но иногда приподнимает взгляд, чтобы проследить за эмоциями сына. — И насчёт Рина… я понимаю, что тебе будет тяжело без него в школе. Лучше действительно остаться дома. Посвяти себя искусству в это время. Так тебе будет легче. И мы с папой будем рядом. — Она всё же откладывает нож и протирает руки полотенцем, чтобы мягко прикоснуться к его плечу и успокаивающе погладить.              Накаяма улыбается в ответ и наклоняется к прикосновениям, радуясь, что его решение поддержали. Мама всегда была понимающей и поддерживающей, и за это он очень ей благодарен. После этого разговора они обсуждают менее насущные вопросы и поглядывают в книгу рецептов отца, чтобы тот оценил их вклад в техническую составляющую готовки, даже если они порой добавляли некоторые ингредиенты от себя.              Примерно через полтора часа раздался хлопок двери. Отец вернулся. Юки и Цубаки как раз закончили приготовление кацу-карри и раскладывали еду по тарелкам.              — Ух ты, вы приготовили кацу-карри? Интересный выбор, — Ацуши проходит мимо кухни и отмечает приготовленное блюдо, возвращаясь к нему после принятия душа и смены рабочей одежды в домашнюю. — Готовили по моему рецепту?              — Да, но чуточку добавили от себя. Должно быть вкусно, — Цубаки улыбается и принимает поцелуй мужа в щёку, усаживаясь на своё место за столом.              Ацуши взъерошивает волосы неподалёку сидящего Юки в знак приветствия, отчего тот улыбается и смеётся. Ему всегда интересно, как творческие жена и сын сделают его точные рецепты индивидуальнее. Он вовсе не обижается на это, даже считает их решения полезными, ведь порой блюдо таким образом получается необычным и потому интересным.              — М-м-м, получилось более пряно и сочно, чем по моему рецепту, — Ацуши прикрывает глаза, чтобы ощутить лишь вкус на языке, комментирует после первой пробы еды и одобряюще мычит, — мне нравится. Можно было добавить чуть больше соевого соуса, но это уже мои придирки.              — Мы рады. Старались сделать всё правильно, чтобы ты оценил, — Цубаки улыбается и довольно кивает, пробуя блюдо. — Как тебе рис?              — Хорошо сварен. Правда. Почти профессионально, — Ацуши пробует отдельно рис и отмечает его правильную консистенцию, — кто из вас готовил? Ты сама или Юки?              — Это Юки готовил. Всё сам, я делала соус, — Цубаки отвечает и радуется успехам сына, у которого раньше были проблемы с варкой риса.              Юный Накаяма слегка смущается и бормочет тихое «спасибо», продолжая есть приготовленное им самим и мамой блюдо. Папа был прав, когда говорил, что с практикой навык улучшается. И особенно лестно, когда такие усилия замечает профессионал.              Оставшийся ужин проходит в уютной тишине, перебиваемой хвалебными отзывами о еде. Юки сложно съедать целую порцию, но он всегда старается не оставлять лишнего во время завтраков и ужинов, чтобы не обижать ни папу, ни маму. Ему даже перехотелось горячего шоколада и сладостей после такого сытного приёма пищи.              — Юки, родной, ты не хочешь рассказать папе наш план? — Цубаки мягко спрашивает, давая сыну выбор рассказать всю ситуацию самому.              — А, ну… да, можно, — Накаяма неуверенно начинает, но в конце концов собирается с мыслями и продолжает. — Рин уезжает в Блю Лок в декабре. Неизвестно насколько, но дольше, чем раньше. Сказал, что будет там долго… поэтому я думаю, что уйду на домашнее обучение в это время. Не хочу ходить в школу без него. И ещё хочу попробовать развиваться в интернете. Диджитал арт, знаешь? Вот… хочу попробовать. Дома у меня будет больше свободного времени, сейчас я не успеваю из-за школы и художки.              — Это твоё решение. Если ты уверен, то я даю своё согласие. Развивайся в новых направлениях, ты не обязан писать маслом всю жизнь. Можно быть современным художником, так ты быстрее найдёшь единомышленников, — Ацуши отвечает после нескольких секунд молчания и согласно кивает. — Чтобы оставаться компетентным профессионалом, нужно следить за новшествами, ты правильно мыслишь. Как раз там, в начале декабря, Международный день художника. Тебе же нужен планшет? Или что-то другое? Расскажешь, вместе разберёмся.              — Спасибо большое, — Юки слегка съёживается, но после расслабляется и улыбается. Он одновременно рад, что оба родителя поддержали его решение, но ему также немного стыдно, что он добавляет им хлопот, — я очень благодарен, что вы оба меня поддержали… спасибо ещё раз.              Ацуши тоже улыбается и осторожно похлопывает сына по спине, находя стеснительную благодарность того милой. Цубаки же мягко поглаживает плечо, пытаясь своим жестом передать спокойствие.              Под конец вечера Накаяма уже успевает сделать всё домашнее задание на завтра и сходить в душ, дабы смыть все тревоги и беспокойства этого дня. Рутина ощущается приятно и является хорошим способом не забыть, что у него всё ещё есть нечто стабильное.              — Иди сюда, Сальвадорчик… мой маленький красавец.              Юки осторожно приподнимает кота и укладывает его на свои колени, ощущая открытой из-за пижамных шорт кожей мягкость и теплоту густой шерсти. Привычно берёт металлическую расчёску с тупыми средними зубьями и принимается осторожно и неспеша вычёсывать Сальвадора, начиная с головы и заканчивая хвостом. Он всё делает аккуратно, чтобы не причинить любимому питомцу неудобств, потому и почти не трогает хвост, но уделяет больше внимания областям на животе и под мышками, где шерсть чаще всего скатывается в колтуны.              Сальвадор довольно мурлычет и вытягивается, с самого раннего возраста привыкнув к ежедневной процедуре вычёсывания и даже находя в этом удовольствие. Одновременно с тем Накаяма продолжал размышлять, как же рассказать Рину о новости. Вроде бы всё просто, верно? Итоши сам предлагал решить эту проблему таким образом, так что он не будет разочарован или расстроен.       Однако Юки необходимо было продумать всё от и до. Когда он это сообщит? Во сколько? Где? Каким образом это скажет? Даже представил себе всевозможные реакции Рина. И спустя пятнадцать минут вычёсывания шерсти кота и размышлений, наконец-то…       …решено.