Коробка с карандашами

Мир горит. Солдатик не знает, сколько он уже в плену. Дни сливаются в месяцы, месяцы в годы… Он спит в своей барокамере, дыша ядовитым газом, и сны его полны крови и огня. А потом крышка поднимается, подача газа прекращается, и он рвёт удерживающие его ремни и практически вываливается на пол, кашляя и сипя. Лёгкие регенерируют: поначалу медленно, но процесс запущен и его не остановить. Солдатик, кашляя и шатаясь, поднимается на неверные ноги, и осматривается. Перед ним люди. Кругом трупы бойцов в чёрном: охрана. В голове всё мутится и плавает, соображает он плохо, зрение тоже подводит, контроля нет, и энергия вырывается, снося кого-то и вбивая в стену. Солдатику плевать. У него в голове жужжит диск пилы, грохочет автоматная очередь, шипит бассейн с кислотой, ревёт факел огнемёта. Ему плевать. Постепенно он приходит в себя. Мир изменился безвозвратно. Прошло сорок лет, проведённых в свинцовом гробу, и Бен не знает, что делать. Бутчер хочет, чтобы он убил Хоумлендера. Хоумлендер неожиданно оказывается его, Бена, сыном. Да, вот так вот. А Воут продали его, как кусок мяса. Ненависть и бешенство затапливают с головой, мешая мыслить рационально, естественно, всё катится к чёрту. Джон делает попытку воззвать к его отцовским чувствам: робкую, осторожную. Рядом с ним пацан: у Бена, оказывается, не только сын есть, но и внук, надо же! В принципе, Бен не против быть отцом, его не устраивает Хоумлендер в этом качестве. Джон — истеричный психопат в дурацком костюме с полосатой тряпкой за спиной. Бен смеётся и поливает его презрением, отказываясь иметь такого потомка. Нет, Джон — явный брак, а Бен хочет получить идеал. Выход прост: он убьёт Джона и сделает еще одну попытку. На внука он даже не смотрит: он ему никто. Бен сражается в полную силу: он бессмертен, неуязвим и полон ярости. В конце концов Хоумлендер погибает, Райан куда-то сбегает, но воспользоваться плодами своей победы Бен не успевает: опять предательство, и вот его замораживают, как кусок мяса.

***

Мир горит. Солдатик не знает, сколько он уже в плену. Дни сливаются в месяцы, месяцы в годы… Он спит в ледяном гробу и сны его полны крови, дымящейся на промороженной земле. А потом крышка поднимается, начинается процесс разморозки, он рвёт удерживающие его ремни и практически вываливается на пол, кашляя и сипя. Лёгкие регенерируют: поначалу медленно, но процесс запущен и его не остановить. Солдатик, кашляя и шатаясь, поднимается на неверные ноги, и осматривается. Перед ним люди. Кругом трупы бойцов в чёрном: охрана. В голове всё мутится и плавает, соображает он плохо, зрение тоже подводит, контроля нет, и энергия вырывается, снося кого-то и вбивая в стену. Солдатику плевать. У него в голове ледяное безмолвие, вьюга, белоснежные равнины и морозный хрустальный полдень. Ему плевать. Мир опять изменился. Супера и люди воюют, какие-то лагеря, недобитая Семерка, Бутчер, превратившийся в хрен знает что, повзрослевший Райан, ненавидящий его до умопомрачения… Страну шатает, власти не знают, что делать. Солдатик топчет укреплёнными берцами разломанный асфальт, и просто идёт куда-то. Его не остановить. Заканчивается всё плохо: вирус, запущенный Бутчером, уничтожает не только суперлюдей, но и мутирует, выкашивая обычное население. Солдатику плевать: такой мелочью его не пронять. Правительство явно имеет на него планы, и даже в воцарившемся хаосе находит способы его поймать, и он вновь, как тот проклятый джинн, законопачен в очередной высокотехнологичный гроб. Это уже закономерность, и Солдатик усмехается, кашляя кровью. Посмотрим, как скоро он выйдет на свободу.

***

Мир горит. Солдатик не знает, сколько он уже в плену. Дни сливаются в месяцы, месяцы в годы… Он спит в своей барокамере, дыша ядовитым газом, и сны его полны крови и огня. А потом крышка поднимается, подача газа прекращается, и он рвёт удерживающие его ремни и практически вываливается на пол, кашляя и сипя. Лёгкие регенерируют: поначалу медленно, но процесс запущен и его не остановить. Солдатик, кашляя и шатаясь, поднимается на неверные ноги, и осматривается. Перед ним люди. Кругом трупы бойцов в чёрном: охрана. В голове всё мутится и плавает, соображает он плохо, зрение тоже подводит, вот только Солдатик уже видел эту сцену и недоумение помогает удержать рвущийся из груди взрыв, и замереть, осматриваясь. Перед ним хорошо знакомая рожа. Бутчер. Какого чёрта тут происходит? Бутчер сдох — ядовитая вакцина —, выпустив перед этим тот самый вирус, но вот он, стоит, пялясь на него с хмурым видом. Здоровенный чернокожий бугай за его спиной бледен и бормочет молитву, какая-то мелкая японка изучающе пялится тёмными глазами, как и тощий белый парень и еще один мужик. Бену стесняться нечего: фигура отменная и мышцы рабочие, а то, что голяком — так товар лицом. Бутчер о чём-то там говорит, и Бен кивает. Вокруг творится непонятное, стоит разобраться, прежде чем что-то делать. Мир тот же, как и его ошибки. В этот раз Хоумлендер уцелел, но Бена снова замораживают. Он лишь скрипит зубами, чувствуя, как останавливается сердце. Посмотрим, что будет потом. А потом были война, кровь, огонь, опять столкновение с Хоумлендером, вот только Райан пришёл на помощь отцу и Бен падает в полную огня темноту.

***

Мир горит.

***

Мир горит.

***

Мир горит. Солдатик не знает, сколько он уже в плену. Дни сливаются в месяцы, месяцы в годы… Он спит в своей барокамере, дыша ядовитым газом, и сны его полны крови и огня. А потом крышка поднимается, подача газа прекращается, и он рвёт удерживающие его ремни и практически вываливается на пол, кашляя и сипя. Лёгкие регенерируют: поначалу медленно, но процесс запущен и его не остановить. Солдатик, кашляя и шатаясь, поднимается на неверные ноги, и осматривается. Перед ним люди. Кругом трупы бойцов в чёрном: охрана. В голове всё мутится и плавает, соображает он плохо, зрение тоже подводит, вот только Солдатик делает глубокий вдох, зрение проясняется, и он без особого удивления обнаруживает перед собой знакомые лица. Рожа Бутчера действует на нервы. Солдатик слушает его и остальной команды разглагольствования, кивает, одевается, на этот раз забирает форму и щит. Действия привычны и неторопливы. Бутчер с остальными переглядываются: Солдатик понимает, почему. Они искали супероружие, а нашли его, героя давней войны, забытого, как кошмарный сон. Они возвращаются в США: Бен даже по сторонам лишний раз не пялится. Всё это знакомо: лицо Хоумлендера на баннерах, реклама фильмов, лица Семёрки на каждом углу… Бен знает, куда идёт. Вот только Бутчер оказался умнее, чем он думал, и всё возвращается к прежнему сценарию. Бен взбешен, и выражает свое негодование как привык, насилием. А потом опять схватки, бои и ставшая родной и уютной просвинцованная камера. Солдатик лишь смеется: он наконец нащупал верный путь и теперь его не остановить.

***

Мир горит. Солдатик не знает, сколько он уже спит. Дни сливаются в месяцы, месяцы в годы… Он спит в своей барокамере, дыша ядовитым газом, и сны его полны крови и огня. А потом крышка поднимается, подача газа прекращается, и он рвёт удерживающие его ремни и ступает на неверных ногах на пол, кашляя и сипя. Лёгкие регенерируют: поначалу медленно, но процесс запущен и его не остановить. Он оглядывается: нагой, как в момент рождения, заросший, бородатый, но сила никуда не делась, разум стремительно просыпается, и Солдатик сосредотачивает своё внимание на Бутчере и остальных. Бутчер хочет, чтобы мир горел, а Бен больше не собирается быть тем оружием, которое вновь натравят на Хоумлендера. Пол начинает дрожать, гильзы подпрыгивают, грудь Солдатика начинает сиять, словно он сожрал мощный прожектор. И гаснет. А потом Солдатик делает шаг вперёд, выбрасывая руку с согнутыми когтями пальцами. Когда он покидает залитый кровью бункер, усыпанный трупами, он вымыт, выбрит, хорошо одет. За спиной рюкзак, в руках сумка. Просто солдат, возвращающийся домой. Добраться куда надо не составляет труда: этот маршрут он проходил сотни раз. Не цепляют обнимающиеся парочки всех цветов и полов, не изумляет реклама на стенах домов и автобусах. Бен прекрасно знает, куда идти. Смех и разговоры смолкают, когда он входит в огромный зал с овальным столом и встречает тяжёлый взгляд голубых глаз. Хоумлендер встаёт, не зная, что сказать. Солдатик… Бен подходит к нему вплотную и смотрит. Они похожи. Как он этого раньше не замечал? Не внешне, нет. Внутренне. Они оба неустроенны и подчиняются внешнему давлению. Вроде такие сильные, и такие подверженные чужим манипуляциям. Бена это больше не устраивает. Он шагает вперёд и обнимает Джона со всей силы. Тот ошарашен и смотрит, не понимая, что происходит. — Здравствуй, сын. Я пришёл за тобой. Пошли, пора забрать моего внука.

***

Мир всё еще горит. Солдатика это не волнует: если понадобится, он плеснёт на угли бензина, чтобы согреть своих сына и внука. Сны его полны огня и крови, а бодрствование — заботы и борьбы. Главное — это его семья, к которой он вернулся сквозь годы и препятствия. Мир горит. Бен достаёт портсигар и раскуривает сигарету.