А мне не хватает нашей дружбы.

И вот снова парк, тишина, и только они вдвоём. Фонари как всегда светят очень тускло, поэтому можно было сказать, что шли они в темноте. Феликс, за время их прогулки, узнал много чего интересного о цветах. Хёнджин явно прочитал не одну книгу, чтобы все это узнать. Ликсу намного интереснее слушать про цветы, нежели рассуждать над философией. — Хёнджин, спасибо, что проводил меня,— Говорит Ликс, останавливаясь и смотря на свой дом. Они так быстро дошли. — Угу. — Кивает Хван и ждёт, пока Феликс пойдёт домой, чтобы убедиться, что тот зашёл внутрь. — Хочешь зайти ко мне чай попить? — На улице уже было холодно и Ликс немного замёрз. — Нет, я домой пойду. — На улице холодно. Пойдём, хотя бы на пару минут, чтобы ты согрелся. — Феликс берет того за рукав куртки и тянет в сторону своего дома. Да, Хёнджин более привыкший к низкой температуре и очень редко когда замерзает. Но Ликсу хочется напоить его чаем и ещё немного о чем-то поговорить. Хван знал, что вряд ли сейчас сможет порисовать в парке, ведь шёл мокрый снег. Но оставаться у Феликса он не планировал, хотя смотря на то, с каким энтузиазмом Ликс тащит его к себе домой, младшего совершенно не волновало, что там планировал Хёнджин. — Мама новый чай купила, думаю, тебе понравится. — Говорит Ли, открывая дверь и пропуская внутрь Хвана. Они разулись и сняли куртки, а после пошли на кухню. Хёнджин сел на стул и стал ждать, пока Феликс нальёт им чая. А Ликс особо и не торопился. Он поставил чайник и стал доставать сладкое, и совсем неважно, что Хёнджин его не ест. Вдруг захочет что-то попробовать. Феликс заварил им чая и поставил кружку перед Хваном. Недавно, обсуждая старые сплетни с подругами, тема снова зашла про Хёнджина. Ну, разговоры были больше про то, что он все такой же скрытый, необщительный и немного агрессивный. А ещё всплыли и старые слухи. Естественно, что в большинство из них Феликс просто не верил, но всё-таки кое-что спросить хотелось. — Хёнджин, а можно один вопрос? — Спрашивает Ликс, смотря на друга. — Что за вопрос? — Ну знаешь...многие ведь говорят, что тебя из старой школы за драку с учителями выгнали, это правда? — Спрашивать такое у Хвана было немного стыдно, ну, потому что вдруг подумает, что Феликс о нём плохого мнения. Хотя это было совершенно не так, просто Ликсу было интересно, правда это или нет. — Ну, было дело, к чему это? — Хёнджин не очень любил эту историю, но, зная Феликса, тот навряд ли отстанет. — Просто интересно. А расскажешь, почему подрался? — Если скажу, что нет, ты отцепишься? — Нет, ты ведь уже сказал, что дрался, мне теперь интересно почему. — Говорит и пододвигается ближе к Хёнджину. — Я не сожалению, что сделал это, единственное, о чем я думаю, так это о том, что надо было бить сильнее. Дело было в начале учебного года. Я задержался в библиотеке, а портфель оставил в одном из классов. А когда пошёл за ним, то...в общем класс, в котором лежал мой портфель, принадлежал тому учителю. — Он в него залез и что-то взял? — Если да, то это какая-то странная причина для драки. Хёнджин кроме книжки и альбома с собой ничего ценного не носит. — Нет, он даже не знал о том, что мой портфель там. Когда я зашёл в класс, там была девочка, вроде из параллельного класса, а может и из моего. Я никогда не запоминаю лица своих одноклассников. Та девочка плакала, и первое, о чем я подумал, так это то, что учитель поставил ей плохую оценку и слезами она хочет добиться жалости. Я взял свой портфель и хотел уйти, но что-то меня остановило, я развернулся и, подойдя к девочке, спросил, всё ли в порядке. А учитель начал кричать, что это не моё дело и я должен немедленно уйти. В общем, девушка начала плакать сильнее, и сказала, что учитель её домогался. Ну я и полез в драку. — Хёнджин даже не понял, почему тогда так быстро среагировал. И в тот момент в голове даже не было мысли, что девушка ему врёт. Он просто разозлился. Люди, имеющие власть, позволяют себе слишком много. — И что потом? — Феликс даже не думал, что там может быть все настолько серьёзно. — На учителя написали заявление, девочку перевели в частную школу, а меня выгнали за драку, чтобы слухи не распространял. Хотя я и не собирался этого делать. Я просто защитил девочку. — Хотя Хёнджин даже её имя не запомнил, после случая, с ним разговаривали только родители, они приносили благодарности и даже предлагали денег. Но Хвану они не особо сильно были нужны. — Хёнджин, ты герой. — Говорит Феликс с улыбкой, ведь Хван и его очень часто защищал. — Возможно, я просто защитил того, кто был слабее. А люди, имеющие силы и власть, но пользующиеся ей не по назначению, отбросы общества. — И как после этого ты можешь считать себя плохим. Ты же воплощение доброты. — Ликс сжимает руками свою кружку с чаем и в голове проносится мысль о том, что руки Хёнджина такие же горячие. Хван всегда такой тёплый. — Лёгко, я уже почти допил чай, так что думаю, что мне пора домой. — Хёнджин не хотел встречаться с родителями Феликса. Снова начнутся разговоры, а он этого не любит. — Хорошо. — Смысла уговаривать Хвана остаться на подольше просто нет. Если он хочет домой, значит уйдёт. Феликс решил проводить Хёнджина и закрыть потом за ним дверь. Хван оделся достаточно быстро и, взяв свой портфель, вышел на улицу. — Пока. — Говорит Ли, махая Хёнджину. — Пока. — Говорит Хёнджин и идёт в сторону парка. А Феликс, закрыв дверь, идёт на второй этаж, надо сделать домашку и дописать письмо. На улице все ещё шёл снег с дождём, поэтому Хван не стал останавливаться, просто пошёл домой. Он тоже ещё не сделал домашку. Зайдя во двор, он увидел Джисона, тот стоял и разговаривал по телефону. — Я тоже тебя люблю, пока, милый. — Хан завершает разговор и начинает махать Хёнджину. — Привет. — Не кричи. — Говорит Хван и открывает дверь домой. Джисон же лишь посмеялся с серьёзности старшего и тоже зашёл в дом, все-таки было холодно. Хан пошёл на кухню пить чай, а Хёнджин хотел уже подняться в свою комнату, как понял очень важную вещь. Милый...Джисон попрощался с парнем? — Джисон, ты встречаешься с парнем? — Спрашивает Хван, заходя на кухню. — Ну, да...а что? — Странно было слышать такие вопросы от Хёнджина. — Ты его любишь? — Хван бросает свой портфель и садится за стол, видимо разговор будет долгим. — Да...– Вот сейчас Джисон уже немного начинает бояться, с чего вдруг Хёнджина стали интересовать такие вещи. — Расскажи мне, что такое любовь. — То есть мы с тобой не друзья, но что такое любовь ты решил спросить у меня? — Феликс пытался мне объяснить, но я не понял. А ты встречаешься с парнем, ты его любишь, значит должен лучше понимать, что это такое. — Если Хвану что-то интересно и он не может найти ответ сам, то тогда он найдёт того, кто сможет найти и объяснить ему. И сейчас этот кто-то Джисон. — Ну, любовь это такое чувство. Это когда ты хочешь заботиться о человеке, когда ты о нем думаешь, переживаешь. Когда плохо твоему любимому человеку, тогда плохо и тебе, потому что хочется его поддержать. Иногда можно пойти на какие-то жертвы ради любимого человека. К примеру отказаться от чего-то или начать заниматься чем-то. — Хан уверен, что такими словами он сможет достучаться до Хёнджина намного быстрее. — А с чего вдруг тебя любовь интересует? — А? Ну, мне в любви признались, а я отказал, хотя я сам не понимаю, что я чувствую. — То есть возможно ты тоже что-то чувствуешь к этому человеку? — Не знаю, я не понимаю, но может быть. — Хёнджин и правда сам себя не понимает, ему слишком сложно отвечать на вопросы про себя. — Не думай об этом слишком серьёзно. Относись к вещам как к чему-то простому, если этот человек тебе дорог, то да, стоит разобраться в своих чувствах. А если ты хочешь это сделать просто чтобы согласиться, то в этом нет смысла. Если тебе признались, это не значит, что ты сто процентов должен ответить да. И ещё, лучше сначала реши, что для тебя значит этот человек, если сможешь это понять, то и вопрос о любви сам отпадёт. — Хотя зная Хёнджина, он все равно всё слишком усложнит и будет думать и рассуждать так, как привык сам. — Спасибо. — Хван встаёт из-за стола и берет свой портфель. — Эй, ты хоть что-то из моих слов понял? — Кричит вдогонку Джисон, а в ответ лишь тишина. Хану определённо надо поговорить с Феликсом. Тем более завтра пятница, а потом выходной, и это будет отличный день для прогулки.

********

— О, Феликс, привет. — Джисон? А Хёнджин где? — Спрашивает Ликс, который не ожидал увидеть здесь Хана. — Сегодня суббота, он дома. — А, ну я к нему иду. — Ли хотел просто дойти до Хёнджина, особого желания с кем-то разговаривать нет. — Я тоже, как раз хотел с тобой поговорить. — И неважно, что Джисон полтора часа сидел и ждал Феликса, потому что он не знал, где тот живёт. — Ты слишком давишь на него. — О чём ты? — Немного удивлённо спрашивает Ликс. — Я о Хёнджине. Ты слишком много на него взвалил. — Я ничего не делал. Что я взвалил на него? — Феликса обвиняют в том, чего он не совершал. Он ведь не перекладывал на Хвана какие-то свои дела, так в чем претензия. — Феликс. — Джисон останавливается и поворачивается к Ликсу. — Ты взвалил на него свои чувства. Ты думаешь, что ты весь бедный несчастный, потому что получил отказ, но подумай о Хёнджине. Что думает и чувствует он в данный момент? Он отказал тебе потому, что сам не понимает себя, и это его главная проблема. Но вместо того, чтобы решать её, ты взвалил на него свои чувства. Я не знаю, что между вами произошло и насколько близкое между вами общение, но я знаю Хёнджина. Да, мы не общались с ним десять лет, но он совсем не изменился, и сейчас ему очень плохо от осознания твоих чувств, а ты ещё на него и давишь.— Хёнджин не тот человек, что будет думать над тем, что ему не надо. И любовь это то, что требовалось Хвану в последнюю очередь. — Я же не заставляю его... — У Феликса было чувство, будто он сейчас заплачет, почему Джисон такой грубый. Всё ведь совсем не так, Хан просто выставляет Ликса плохим. — Не заставляешь, но он этого не понимает. Хёнджин считает, что раз ты признался ему, значит он должен ответить тебе взаимностью. Но! Он не может этого сделать, потому что не понимает, что чувствует. Собственно это замкнутый круг. — Джисон не хотел так говорить, но его правда переполняет злость. Сама ситуация его злит. Сначала это показалось забавным, что Хёнджину признались в любви. Но сейчас, Хван же буквально ломает себя всеми этими мыслями. — Он отказал мне. — Феликс почему-то чувствует как внутри всё сжимается, ему сейчас стыдно? Стыдно за то, что он признался Хёнджину? — Да, отказал, потому что не понимает своих чувств. Но он об этом слишком много думает, потому что ты близкий ему человек. Он думает о том, о чём не привык рассуждать просто потому, что близкий и единственный его друг решил, что имеет право взвалить свои чувства на него. — Хан никогда не понимал, почему все думают только о себе. У них с Минхо было так же, все жалели Лино, потому что он получил отказ, но никто не думал о том, что чувствует Джисон, получив это признание. — Но я...я вообще-то старался всегда только ради него, и на философию ходил, и слушал это, и всё. — Говорит Феликс, смотря на Хана, а на глазах у самого уже собирается влага. — А он тебя об этом просил? Ты ломаешь и мучаешь себя, ходя на эти лекции, но не думаю, что Хёнджину есть дело, сидишь ты рядом с ним или нет. Почему ты не считаешь, что будет лучше тебе сходить погулять одному или заняться тем, чем нравится тебе, а потом встретиться в каком-нибудь месте и пойти домой. Нет, ты идёшь с ним на эти лекции, мучаешь себя, а потом говоришь, какой ты хороший, раз сходил с ним. Хотя Хёнджин тебя об этом даже не просил. Знаешь, тебе стоит поиметь хоть чуть-чуть любви к себе и уважения к Хёнджину. — Хан не хотел обидеть Феликса, просто хотел донести, как это выглядит со стороны. Ли строит из себя такого хорошего друга, ходит на лекции, изучает философию, старается, хотя Хван его об этом не просит, но при этом Ликс хочет что-то взамен. Феликс стоит и сжимает рукава своей куртки, в горле стоит ком, он даже не знает, что ответить. Но ему больно всё это слышать. — Перестань мучить себя и его. Я уверен, что у Хёнджина есть к тебе чувства, просто дай ему время. Это не день или неделя, а больше, месяц, а может два или даже три. У Хёнджина скоро начнётся курс лечения с психологом. Так что перестань. — Да, Хёнджин старается и Джисон это видит, возможно Хван и правда что-то чувствует к Феликсу, но сейчас ему тяжело это осознать. — Но что перестань? Я ничего не делаю. — Маячить перестань. Перестань ходить с ним на лекции. Просто будь рядом как друг, он почувствует, что ему плохо без тебя и придёт сам. Возможно не так быстро, но он поймёт свои чувства, а сейчас ты просто ему мешаешь и давишь на него. — Это последнее, что говорит Джисон, ведь Феликс просто разворачивается и идёт вперёд, к дому Хёнджина. Видимо слова Хана оказались бесполезными. Жаль, а он старался. По щекам Феликса текли слезы, а он просто шёл вперёд и думал над словами Джисона. Это ведь все не правда, он любит Хёнджина и старается ради него. Но почему тогда слова Хана так сильно его задели? Потому что возможно он прав? Нет, Феликс ведь совсем не такой, как сказал Джисон. Ли знал пароль от дома Хёнджина, поэтому без проблем вошёл внутрь и, раздевшись, он пошёл наверх. Хван сто процентов сидит сейчас и что-нибудь читает. Феликс стучится в дверь и ждёт пару секунд, затем открывает и заходит внутрь. Как и ожидалось, Хёнджин сидит за столом в наушниках, и перед ним стоит ноутбук. — Феликс, ты чего? — Хван знал, что Ли должен прийти, но не ожидал увидеть заплаканного младшего. — Там...я...— Ликс не знал, как объяснить, что случилось, он что-то пытался показать руками, но это выглядело очень глупо. Хёнджин не следил за жестикуляцией Феликса, его больше интересовал вопрос, почему тот плачет. — Тебя кто-то обидел? — Спрашивает Хван, снимая наушники и вставая с кресла. — Да, там...— И Ликс замирает, ведь Хёнджин обнял его? Но с чего вдруг? Хван обычно до последнего отнекивается от прикосновений. Хотя сейчас это не важно, Феликс обнимает того в ответ и, утыкаясь лицом в грудь, продолжает плакать, и на душе снова тепло. — Тебе сделали больно? — Самый главный вопрос. Ликс хоть и не был слабым, но и сильным его назвать нельзя. Поэтому Хёнджин и переживал, что кто-то мог его побить. — Нет. — Говорит Феликс и отрицательно качает головой. — Что случилось? — Спрашивает Хван, хотя сам немного сосредоточен на другом. Ну, Ликс же сказал, что его никто не бил, значит не все так плохо. Хёнджин сейчас стоит и пытается понять, что он чувствует, до этого они обнимались только когда на них были куртки, а сейчас Хван в футболке, а Феликс в рубашке. Наверное, Хёнджин не чувствует неприязни и это уже хорошо в какой-то степени, но и стоять так особого желания нет. — Меня Джисон обидел. — Ликс не хотел вдаваться в сильные подробности и думать над разговором с Ханом тоже. Феликс скорее просто не готов принять свою неправоту. А Хёнджин немного завис, Джисон же ушёл гулять. Получается, он встретил Феликса и что-то ему наговорил. Хан мог сказать что-то об их разговоре? Да, Хван в пятницу тоже подходил к Джисону и завал вопросы, но ему казалось, что это все между ними. Точнее, он не скрывал чего-то от Феликса, просто это как-то некрасиво, обсуждать одного человека с другим. В этот момент раздаётся хлопок дверью, Госпожа Сэкиль на работе, а значит, что пришёл Джисон. — Я с ним поговорю, постой тут. — Говорит Хёнджин, отстраняясь от Феликса и доставая из ящика салфетки, он отдаёт их младшему и выходит из комнаты, закрыв за собой дверь. А Ликс просто садится на кресло и начинает вытирать своё лицо. — О, Хёнджин приветик. — Говорит Хан, который снимал с себя куртку. — Что ты ему наговорил? — Холодно спрашивает Хёнджин, останавливаясь в двух шагах от Джисона. — А ты что злишься из-за этого? Мы просто поболтали. — Джисон, не трогай Феликса и не разговаривай с ним. — Ругаться с Ханом и что-то ему доказывать нет смысла. Тот всё равно будет стоять на своем. — Ты это со своим психологом обсуди. Он тебе скажет, что это — любовь или просто дружба. Ты так переживаешь из-за слез Феликса, видно, что волнуешься. — Спасибо, но с психологом я другие вопросы разбираю. — Говорит Хёнджин, разворачиваясь и идя назад к лестнице. — Я надеюсь, ты меня услышал и больше не подойдёшь к Феликсу. — Окей, как пожелаешь. Если что, это называется ревность. — Кричит Джисон с усмешкой. Он знает, что Хван не воспримет его слова всерьёз, скорее просто как шутку. Хёнджин возвращается назад в комнату и садится на свое кресло. — Успокоился? — Спрашивает Хван и думает, стоит ли принести тому воды. — Да, всё хорошо. Прости, что заставил волноваться. — Говорит Феликс, ещё раз вытирая салфеткой глаза. Ему вроде бы и правда полегчало. — Всё нормально. Джисон дурак, не воспринимай его слова всерьёз. — Хёнджин ставит свои наушники на зарядку и выключает ноутбук. Ну, они вроде ничего не планировали смотреть. — Хёнджин, скажи...а ты не обидишься, если я перестану ходить на лекции по философии. — Нет. Я вообще не понимаю, зачем ты ходишь. Лекции платные, а ты просто там сидишь, даже записывать что-то перестал, а на последней лекции вообще спал. — Хван никогда не понимал, зачем платить за то, что не нравится. Родители Феликса платят за это деньги, а по факту того и не требуется. — Ну...просто. — Говорит Ликс и чувствует себя немного виноватым. По факту Хёнджину совсем нет дела, ходит Феликс на лекции или нет. — Мы можем просто обсуждать философию, тебе не обязательно платить за лекции. — Я знаю, прости. — За что ты извиняешься? — Хван никогда не понимал вот этих бессмысленных извинений. — Ни за что, всё, забудь. Давай лучше поговорим о чем-нибудь. — Говорит Феликс и смотрит на книжные полки, не появились ли там какие-нибудь новые книги, к примеру какие-нибудь романы. Хёнджин ведь начал этим увлекаться. — О чем? — Хёнджину сложно бывает начать разговор первым, обычно он говорил то, о чем думал, но сейчас он читал, так что мыслей особо не было. — А...ты правда ходишь к психологу? — Да, раз в год мама записывает. — Обычно Хван до последнего откладывает поход к психологу. — Сколько с тобой дружу, а об этом не знал. — Я не люблю там находиться, да и наши приёмы обычно долго не длятся. Меня хватает приёма на два, минут по десять. А все остальные сеансы проходят по телефону. И там тоже как пойдёт, больше пяти звонков пока не было. Я правда пытаюсь, но психологи это люди, которые не вызывают у меня доверия. — Да, мама платит за эти сеансы, но Хёнджин правда не может заставить себя поговорить с психологом дольше десяти минут. Все вопросы такие банальные и их манера разговора такая наигранная. Хёнджин сам психологов читает быстрее, чем они его. — А кто вызывает у тебя доверие? — Феликс никогда не слышал, чтобы Хван хоть раз сказал, что доверяет кому-то. — Мама, ты и всё. — Даже слово «наверное» не сказал. — У Ликса этот список немного длиннее. — Да у меня в принципе никого кроме вас нет. Мама это мама, а ты мой единственный друг. — И теперь от этих слов больнее. Феликс единственный друг и так сильно предал. Джисон был прав, Ликс не должен был взваливать на Хёнджина свои чувства. Теперь за это ещё стыднее. — Хёнджин, пожалуйста, прости меня. — Ликс встаёт со своего кресла и кланяется Хвану. — Снова извинения? — Я не должен был признаваться тебе в любви, не должен был портить нашу дружбу. Мне жаль, что я...что я в принципе сказал тебе об этом, ты не должен об этом думать и что-то решать. Пожалуйста, прости. — Говорит Ликс, все также не поднимая головы и смотря в пол. Стыдно, очень стыдно. — Феликс, пожалуйста, замолчи и сядь обратно. — Что? Почему? — Хёнджин не хочет его прощать? Или эти извинения его разозлили? — Ты не должен извиняться за это. Всё нормально, правда. Это никак не испортило нашу дружбу. Твои чувства это нормально и даже хорошо, это ведь я понятия не имею о свои чувствах и себе в принципе. — Хван не может сказать, что их дружба как-то изменилась. Ну, только если немного, Хёнджин стал чуть-чуть тактильней, он не против иногда ходить за руки. А в остальном все так же, разговоры о философии, вечная болтовня Феликса, Хван все так же витает в своих мыслях. — Всё равно. Ты ведь об этом думаешь, и, наверное, винишь себя в том, что не можешь ответить мне взаимностью. — Сдавать Джисона он не будет, ведь кто знает, что потом Хёнджин ему скажет или, хуже всего, сделает. — Феликс, а если бы сейчас кто-то из твоих подруг тебе признался, что бы ты чувствовал? — Спрашивает Хван, смотря на младшего, а Ли приходит в некое замешательство. — Ну, я бы наверное отказал. Я ведь тебя люблю, а потом извинился бы и попросил сделать вид, что ничего не было. — Феликсу, конечно, немного сложно представить, что кто-то из подруг ему признается. Ли явно не в их вкусе. Хотя если посмотреть, то по стандартам красоты Феликс даже и на половину не тянет. У него не светлая кожа, он не достаточно высокий, особо стройным его тоже не назовёшь, хотя за собой он следит. Ещё лицо в веснушках, и волосы крашенные. В общем Ликс может сказать, что он что-то среднее, а в Корее такое не модно.. Тут любят либо нежных феминных мальчиков, либо высоких накаченных мужчин. Ни к первой, ни ко второй группе Феликс себя не относит. — Ты бы чувствовал смущение перед ней? — Наверное, ну она типо меня любит, а я отверг. — Феликс немного не понимает к чему, этот вопрос. — Вот именно, но я такого не чувствую. Единственное, иногда у меня и проскакивает такая мысль. Но я не думаю об этом постоянно. Поэтому и извиняться тебе за свои чувства нет смысла. — И обычно мысли Хёнджина связаны с тем, что он считает, что Феликс должен был влюбиться в кого-то другого, а не в него. Хотя не Хвану решать, кого будет любить Ликс. — Ладно, я понял. — И между ними повисла тишина. Для Хёнджина это нормально, а вот Феликс чувствует некое смущение, на него прям давит эта тишина. — Кстати, там новый фильм вышел, давай посмотрим? — Настроение смотреть что-то про философию не было, поэтому глянуть фильм оптимальный вариант. — Ну, раз хочешь, то давай. — Если Хвану понравится, то он посмотрит, а если нет, то всё равно уйдёт в свои мысли.

******

— Хёнджин, привет, я рада тебя видеть. Присаживайся. — Женщина указывает на диван и ждёт, пока парень сядет. — И Вам здравствуйте, Госпожа Чхо Хи. — Говорит Хван, садясь на кресло. — Как у тебя дела? Как настроение? — Вы каждый раз слышите одно и то же, в этот раз ответ не изменился. Дела нормально, настроение испортилось, когда приехал в клинику. — Хёнджин не любил психологов и общение с ними положительных эмоций не вызывало. — Ну, ты снова у меня в кабинете, так что думаю, пора начать. Что тебя беспокоит в последнее время? Как твои приступы агресии? — Женщина ничего пока не записывала, ведь Хван единственный её пациент, который просто не менялся, она работает с ним уже четыре года, и за это время просто ноль изменений. Он даже на вопросы одинаково отвечает. Единственное, что менялось, так это темы рассуждения по философии. Но они, к сожалению, не могли чем-то помочь. — Ничего меня не беспокоит, и с агрессией все нормально. Наши сеансы совсем мне не помогают, а вы из раза в раз спрашиваете одно и то же. — Ну, я надеюсь получить другой ответ. Хотя, смотря на тебя можно сказать, что это бессмысленно. — А я, смотря на Вас могу сказать, что вы явно не хотели меня видеть. — С чего ты это решил? — То, что Хёнджин увлекался психологией Чхо Хи знала, но такой вывод её немного удивил. — Вы привыкли видеть результат, а со мной его нет. Мы стоим с Вами на одном и том же месте. Вы за эти пять минут уже несколько раз взглянули на часы, прекрасно зная, что дольше чем на десять минут я здесь не останусь. Я посижу и уйду, а моя мама заплатит как за полноценный сеас. Хотя смысла в этом нет. Так что думаю, это наша последняя встреча и с завтрашнего дня я буду ходить к кому-то другому. Простите, что потратил Ваше время. — Как тебе угодно. Но ты прав, за четыре года ты совсем не изменился. Твой язык тела, твоё поведения и даже твои ответы абсолютно одинаковые. И я правда не знаю этому причину, возможно мне не хватает опыта. Но ты ментально намного старше своих лет. Твоё поведение никак не связано с твоим детством, ведь все травмы, связанные с отцом, мы проработали. Я просто не понимаю, что с тобой не так. — Чхо Хи видела в Хёнджине желание измениться и понять себя, но она явно не тот человек, которому он хочет открыться. Хван в принципе никому не доверял кроме своей матери. Даже когда ему предложили сходить к семейному психологу, то Хёнджин все равно ушёл, даже рядом со своей мамой он не хотел открыться психологу. — Лучше бы сказали, что не так с нашим обществом. Страны воюют, люди умирают от голода и болезней. Мужчины, если их можно так назвать, насилуют и убивают тех, кто слабее них. Люди, имеющие власть, пользуются ей не по назначению, а те, у кого есть деньги, считают, что мир принадлежит им. Наш мир прогнил и в этом вся беда, а люди обращают внимание только на проблемы между звёздами и экономику. Хотя планета гибнет. Надеюсь, человечество вымрет быстрее, чем планета полностью умрёт. — Хван не стеснялся подобных мыслей. Люди жалкие, алчные и жестокие, их интересуют деньги и власть. А как же планета, животные, природа? Как же слабые, те, кто просто хочет жить? — Тебя это расстраивает? — Скорее злит то, что многие это понимают и ничего с этим не делают. — Понятно. — Чхо Хи впервые слышит такое от Хвана, обычно он не говорит о таких вещах. Поэтому его слова она вкратце зафиксировала, возможно именно этим и были вызваны приступы агрессии парня. — Хёнджин, я разговаривала с твоей мамой перед приёмом, и у нас зашёл разговор о том, что у тебя есть друзья. Ты мне об этом не говорил. — Друг. — Что? — Переспрашивает женщина смотря на Хвана. — У меня нет друзей, всего лишь один друг. — И что ты можешь сказать о нём как о человеке? Ты ведь не считаешь его таким как все? — Что-то узнать у Хёнджина очень сложно, поэтому некоторую информацию приходилось расспрашивать у его матери. И было странно узнать, что у Хёнджина есть друг, с которым он общается уже три года, то есть почти все время, что они работали. Ну, на год поменьше. — Он...Феликс не жестокий, он уважает женщин, а также слишком энергичный и болтливый. Он любит веселье, я бы назвал его своей противоположностью. — Ты считаешь его хорошим другом? — Спрашивает Чхо Хи, фиксируя информацию про Феликса. Хёнджин впервые отзывался о ком-то положительно, кроме своей матери. — Да. — Хван правда считал Ликса хорошим другом, и не потому что он был единственным, а потому что так и было. Феликс уважает его границы, не лезет, если Хёнджин просит оставить его одного. Слушает его рассуждения насчёт философии, хотя самому это не интересно. — Ты.. — Я иду домой. Нахождение в этом месте вызывает у меня не очень хорошие эмоции. — Хёнджин встаёт с дивана и идёт к выходу. — Почти пятнадцать минут, это наш рекорд. Хёнджин, я знаю, что ты уже решил перейти к другому психологу. Но я увидела в тебя изменения. Ты впервые сказал о ком-то что-то хорошее кроме свой мамы. Я буду очень рада, если ты придёшь ещё раз, думаю, мы сможем поговорить ещё и сделать новый шаг в понимании тебя. — Говорит Чхо Хи, на что Хёнджин тихонько кивает. Возможно это что-то и даст, но если нет, то это последний год, когда он ходит к ней на приём. — Сынок, вы уже закончили так быстро? Что сказала Госпожа Чхо Хи? — Сэкиль сидела в коридоре и ждала Хёнджина, честно, для неё не было удивительным, что он вышел так рано. — Ничего нового, я подожду тебя в машине. — Говорит Хёнджин, забирая у мамы свою куртку. А Сэкиль, тихо вздохнув, идёт в кабинет психолога. В принципе она уже готовится услышать, что её сын совсем не меняется и не хочет этого делать. Хотя Сэкиль видела, что Хёнджин пытается, он много читает книг по психологии, хотя это не особо помогает. — Здравствуйте, — Сэкиль заходит внутрь и тихо кланяется. — Здравствуйте, садитесь. — Они всегда разговаривают после каждого приёма с Хёнджином. — Ну и как? Вы хоть чуть-чуть с ним поговорили, он что-то сказал? — Сэкиль была с ним на приёме у семейного психолога, и Хван тогда был не сильно разговорчив. Точнее, он вроде отвечает на вопросы, но ответа в них нет. И он просто не может долго сидеть в клиниках, несколько минут и он уже хочет уйти. — Знаете, никаких особых изменений в нем нет. Но сегодня Хёнджин впервые отозвался о ком-то положительно кроме Вас. Всегда, об учителях, одноклассниках или просто знакомых он отзывался либо негативно, либо говорил что-то нейтральное. — О ком вы? — Вряд ли бы Джини положительно о Джисоне отозвался. — О его друге, Феликс вроде. Хёнджин сказал, что считает его хорошим и жизнерадостным. Скажите, они хорошо общаются? — Ну, то, что они дружат три года, об этом Госпожа Сэкиль сказала вчера, теперь надо понять, насколько близкие между ними отношения. — Да, Феликс его единственный друг. Хёнджин часто его в гости приглашает и сам к нему ходит. У них вроде много общего, но при этом они абсолютно разные. Хёнджин очень о нём переживает, защищает его в школе, и он единственный, кому Хёнджин доверяет так же как и мне. Хотя он не допускает между ними много тактильности. Феликс иногда жалуется, что хочет обнять Хёнджина, а тот не разрешает. — Иногда было правда жаль Ликса, он как котик, такой тактильный, хочется его погладить. Хёнджин тоже такой же, но вот ласку принимал не от всех. Поэтому как-то помочь Феликсу Сэкиль не могла, если Хван чего-то не хочет, то заставлять она его не будет. — Хорошо, я вас поняла. Думаю, на следующем сеансе мы начнём разговор именно по поводу Феликса. Кстати, сегодня Хёнджин просидел пятнадцать минут, обычно на десятой его уже в кабинете нет. — Ну, буду считать это мини-достижением. — Говорит Сэкиль и встаёт с дивана. Возможно для кого-то пять минут это ни о чем, но для Хёнджина это правда много. Женщины попрощались и Сэкиль пошла на улицу, Хёнджин, наверное, уже заждался её в машине. — Ты как тут? — Спрашивает Сэкиль, садясь на водительское сиденье, они приехали на её машине. — Нормально, сижу жду,— Хван был уже пристегнут и смотрел новую онлайн лекцию по телефону. — Ну, все, можем ехать. Тебе надо куда-то? — Желательно домой. — Хёнджин не переживёт, если мама после клиники ещё и в магазин потащит, это же вообще комбинация для пыток. — Тогда ещё заедем в ресторан. Купим что-нибудь поесть. Феликс придёт в гости? — Написал, что да, маме с чем-то поможет и придёт. — Кстати, Хёнджин удивился, когда узнал, что у их мам совпали выходные. Что его мама, что мама Феликса были в какой-то степени трудоголиками, и работали по странным графикам. Никогда нельзя угадать, когда у них выходной. И ладно Госпожа Сэкиль, у неё своя компания, она может позволить себе отдыхать в любое время, а вот с Госпожой Линой как-то непонятно. Но Хёнджину это было неинтересно, он просто удивился, а уже через минуту и забыл об этом. — Кстати, я хотела вас завтра подвезти на лекции, а Феликс сказал, что больше на них не ходит. — Мам, философия это не для него, он, конечно, может над этим рассуждать и достаточно хорошо. Но самому ему это не нравится. Так что смысла ему туда ходить и тратить деньги нет. — Хван не считал Феликса глупым, просто некоторые темы по философии были не для него. Да, иногда бывало, что Ликсу становится интересно и он прям горит этим, а иногда он будто нехотя даже думает. — Понятно. Ну и ладно, у вас и так много общего. Вы все равно же останетесь хорошими друзьями, да? — Да. Мы начали общаться только потому, что я помогал ему с философией и идеологией, но сейчас мы просто друзья. Даже если он скажет, что хочет бросить все это, наша дружба не изменится. Просто станет чуть меньше тем для разговоров. Хотя недавно Феликс стал очень активно интересоваться языком цветов. Мне тоже надо купить новый сборник, я смотрел на сайте книжного магазина, недавно появились в продаже. — Обычно Хёнджин все читал в интернете, но бумажные книги ему нравились больше. — Хочешь, заедем купим? — Не сегодня. Давай просто купим еды и домой. Этот сеанс из меня душу высосал. — Ты там десять минут был. — Говорит женщина с улыбкой. — Пятнадцать, прошу заметить. — Говорит Хёнджин и тихо смеётся. Почему-то с мамой разговор у него шёл слишком легко.