Это всё ёрш

Музыку делают громче, басы, исходящие из старых дешёвых колонок, бьют по барабанным перепонкам, вызывают головную боль. Алкоголь плещется в пластиковом стаканчике, исчезая постепенно в горле парня. Легче или веселее от него не становится, но работа мозга притупляется, тело расслабляется. Разноцветные огни хаотично мигают на лофте, служа единственным источником света. Эта студенческая вечеринка – настоящий ад для эпилептика. — Тут так весело! — орёт не пойми откуда взявшийся Джисон в самое ухо, плюхаясь рядом. — А ты ещё идти не хотел! — Не разделяю твоего счастья, — морщится Хёнджин от возгласа друга. — В комнате мне нравилось больше. — Да брось ты гундеть, — по-дружески пихает его в плечо Хан. — Сидишь тут в одиночку, тухнешь в ожидании чуда! Надо развлекаться и отдыхать! Иди с кем-нибудь потанцуй, — от активной жестикуляции напиток Джисона чуть не оказывается на коленках Хвана. — Аккуратно, — шипит Хёнджин. — И это ты, тот человек, который утверждал мне в начале учебного года, что заядлый домосед и жуткий интроверт, сейчас меня подбиваешь пойти в эпицентр этой толпы и с кем-то танцевать? — фыркает Хёнджин. — Не душни, — отмахивается Джисон. — Надо иногда затыкать своего интроверта и отрываться, — Хан залпом допивает своё пиво и поднимается на ноги. — А то ты так и состаришься, ожидая, когда он сам к тебе подойдёт, — и удаляется, сразу же с кем-то заводя беседы из толпы. С губ Хёнджина сходит тяжёлый вздох, а после к ним приставляется стаканчик и их касает хмельная жидкость. Хван не любит эти вечеринки, шумное скопление пьяных студентов, где слишком сильно разит смесью алкоголя, пота и духов. Даже на эту, по случаю Нового года и разъезда большинства по своим домам на каникулы, Хёнджин не пылал энтузиазмом идти. Джисон уламывал его долго, но стоило ему упомянуть всего одно имя, принадлежащее человеку, который будет на этом празднике жизни, как Хёнджин сдался и перевёл старосте общежития деньги, прислав сообщением, что тоже будет. Джисон на это только хмыкнул и одарил друга гадкой ухмылочкой. И сейчас глаза Хвана бегают от одного лица к другому в поисках самого желанного. Находят его и не отрываются. Хёнджин на свою голову умудрился влюбиться в старшекурсника со своего направления, который один раз был на их паре и знакомил с будущей профессией. Красивый, статный, харизматичный третьекурсник с очаровательной улыбкой, кошачьим прищуром и дурацким, но цепляющим чувством юмора. Хёнджин поплыл, пропуская мимо всё, что тот говорил. Глаза пристально следили за движениями губ, но уши не внимали ни одному слову. А когда его игриво щёлкнули по носу, а улыбка появилась слишком близко, Хван захлопал ресницами, щёки залились румянцем. И с тех пор все мысли крутились вокруг этого котопарня, приходя во снах и являясь наяву в коридорах вуза. Заговорить с ним Хёнджин не решался, жутко стеснялся, трусил. Да и о чём им болтать? Парень был убеждён, что старший его даже не помнит. Вокруг Минхо всегда кто-то ошивается, он довольно популярный. У него есть поклонники, воздыхатели – Хёнджин просто затеряется среди них. Так что и пробовать не стоит. Хван принимает тактику наблюдать исподтишка и безмолвно поглядывать на Ли. Джисон, как верный друг и преданный товарищ, неустанно подбадривал и подталкивал Хёнджина пойти и признаться, ну или хотя бы познакомиться. Никто же за это не убьёт. Но у Хвана только от представленных в голове картин, где он стоит напротив Минхо и общается с ним, колени начинают трястись, в глазах темнеет, а мозг вытекает из ушей. Так что даже мнимые попытки подружиться или сблизиться с обожаемым старшим Хёнджин отложил в самый дальний ящик, не планируя туда заглядывать. Мерзкая ревность скрежет его душу, как кот когтеточку. Минхо вновь в компании студентов, вновь в центре внимания. Он широко улыбается, смеётся, поправляет свои волосы, зачёсывая их без конца назад. Хёнджин бесстыдно залипает, закусывая нижнюю губу. Он чувствует себя полным дураком, идиотом, у которого наверняка сейчас сердечки в глазах вместо зрачков. Приходится отпить ещё немного алкоголя, чтобы отвлечься. Нельзя так открыто смотреть на людей, даже если они чертовски красивы. Пиво исчезает из стаканчика, оставляя после себя лишь капли на стенках и губах. Хёнджин языком слизывает остатки алкоголя, грустно смотря на дно пластиковой ёмкости. Пойти долить ещё или нет? Хёнджину не хочется вставать с нагретого места и совершать какие-либо телодвижения, но и сидеть просто так тоже не кажется привлекательным. Поэтому, вздохнув, он поднимается на ноги и плетётся к столикам, обходя студентов. Хёнджин безэмоционально обводит взглядом разнообразие спиртного и решает не экспериментировать, беря уже знакомый напиток и наливая его в свой стакан, наблюдая за тем, как жидкость заполняет пустоту пластика. — Привет, — голос резко раздаётся слева, отчего Хёнджин дёргается, чуть ли не проливая пиво на пол и свою одежду. — Чего так пугаешься? — Привет, — у Хёнджина сердце замирает, когда он осознаёт, с кем болтает. Дрожь по всему телу приходится сдерживать, чтобы не выдать себя. Этот чёртов третьекурсник пьянит его сильнее алкоголя, вызывая головокружение. — Ты просто неожиданно подошёл, я тебя не заметил, — тихо мямлит Хёнджин, боясь посмотреть на собеседника. Один взгляд на него – и Хван в обморок грохнется. Ноги не удержат его. — Вот как, — задумчиво выдаёт Минхо, беря для себя бутылку с соджу. — Прости, не хотел, — Ли сам заглядывает в глаза младшего и дарит ему лёгкую полуулыбку. — Ни… ничего страшного, — Хёнджин заикается от такой близости с человеком, о котором он думает перед сном каждый день. Закусывает нижнюю губу, сжимает стаканчик, отчего часть липкой жидкости оказывается на его руке. — Ой! — чувство неловкости, стыда накрывает парня с головой. Вот так облажаться, выставить себя неуклюжим недотёпой перед объектом своих воздыханий. Теперь единственное, чего хочется, это провалиться сквозь землю и не попадаться Ли на глаза больше никогда. — Будь аккуратней, — Минхо заботливо протягивает ему салфетку и подмигивает, прежде чем исчезнуть, теряясь в толпе. Хёнджин с минуту бездумно пялится на салфетку, пока щёки алеют. Благо в лофте темно, а Минхо уже ушёл и не увидит смущения младшего. Отмерев, Хёнджин вытирает пальцы, идя к диванчику обратно. В голове теперь, как на старом патефоне пластинка, проигрывается эта маленькая встреча с Минхо. В животе странно стягивается всё, зубы неконтролируемо впиваются в губы, будто не давая широкой влюблённой улыбке вырваться наружу. Будь он сейчас в своей комнате в общаге, то точно запищал бы во весь голос, сминая подушку. Тот, кто нагло поселился в его мыслях, первым с ним заговорил, поздоровался, подал салфетку и подмигнул. Хёнджин глупо смотрит на бумажный платочек, подумывая не выкидывать его. Да, это очень, ну очень тупо, и парень отдаёт себе в этом отчёт, но бабочки внутри него, не позволяют об этом много размышлять, поэтому он прячет салфетку в карман толстовки. К звуковым раздражителям Хёнджина, помимо всё той же музыки, добавляются чьи-то вопли, что всё ближе становятся к парню. Он поворачивается в сторону, откуда исходит весь этот шум, и в момент перестаёт дышать. Минхо и его довольно большая компания движутся к диванам, громко разговаривая. Хван утыкается в свой стакан, стараясь даже не коситься на приближающихся людей. Ему хочется быть незамеченным, стать прозрачным, невидимым. Голоса не стихают, но остаются поодаль, занимая соседние места. Хёнджин исподлобья пялится на смеющихся студентов, среди которых сидит тот, кто заполняет все ванильные мечты Хвана собой. Глаза не хотят отрываться от наблюдения за Минхо, что беззаботно опрокидывает в себя стопки горячительного напитка одну за другой. Парень явно уже хмельной, его пьяная улыбка не сползает с лица, смех звонкий, заливистый. Хёнджин поджимает губы, кривится в лице, когда одногруппница Минхо подсаживается к тому ближе, как бы ненароком касаясь рукой его бедра. Брови Хёнджина хмуро ползут к переносице, ненависть к бедной девушке заполняет всё нутро Хвана. — Если бы в твоих зрачках были лазеры, ты бы уже испепелил эту несчастную Сану, — делится своим мнением Джисон, плюхаясь к другу. — И в Минхо дыру бы прожёг. — Отвали, Хан, — весьма грубо шипит Хёнджин. — Невежа, — буркает Джисон, дуя щёки. — И ревнивец, — тихо добавляет. — Прости, — смягчается Хёнджин, хлопая друга по плечу. — Знаю, что веду себя, как дурак, но ничего с собой поделать не могу, — грузно вздыхает, укладывая щеку на ладонь. — Почему «как»? — шутливо возмущается Джисон. — Ты и есть самый настоящий дурак, влюблённый дурак. — Ой, да иди ты, — Хван игриво пихает Хана в бок, приподнимает уголки губ и отпивает из стаканчика. Но сладкая жидкость чуть не оказывается на новеньких джинсах, когда рука Саны, что продолжает виться возле Минхо, начинает гладить мужскую грудь, пальцами пытаясь забраться через воротник к телу. Та малая часть хорошего настроения, что ещё была у Хёнджина, в секунду как по щелчку испаряется, злость занимает её место, поглощая всего парня. Глаза сужаются до небольших щёлочек, прожигая ненавистно девушку и её нахальную руку. — У тебя сейчас пар из ушей пойдёт, — Джисон боязливо поглядывает на друга. — Хан, — не сводя взгляда с заигрывающей парочки, скрипя зубами, цедит Хван, — сделай мне ерша, — и протягивает тому свой пустой стакан. — Ты решил напиться? — Джисон принимает пластик, недоверчиво и скептично косясь на друга. — Переубеждать тебя не буду, но скажу, что план такой себе. — Иди уже, — гаркает на него Хёнджин, сжимая в кулаках мягкое сидение дивана. Не смотреть на флирт Минхо с девушкой сложно. Хочется встать, взять старшего за руку и увести подальше от липучки-одногруппницы. Сердце больно колит, становится как-то обидно. Минхо так ярко улыбается этой Сане, подмигивает ей, заигрывает с ней, а Хёнджин за всё это время удостоился только недофлирта на паре и редких переглядываний в коридорах университета. Ну и сегодня его одарили толикой внимания. Но Хёнджину этого мало, чрезвычайно мало. Ему хочется большего, хочется романтики, взаимности, любви. Хочется болтать с Минхо часами, ходить с ним на свидания, держась за руки. Хочется проводить перерывы между парами вместе, зажимаясь по углам, и целоваться до пухлых губ. Хочется сидеть вместе в столовой за одним столиком и обедать. Хочется ощущать на себе заботу Минхо и дарить ему всего себя взамен. Хёнджин так об этом мечтает, что от вида напротив, где его мечту отбирают, готов завыть. На душе так паршиво, что он залпом выпивает протянутый Джисоном напиток, вводя друга в ступор. — Ещё хочу! — твёрдо заявляет Хёнджин, поднимаясь на ноги. — Может… ну… не надо так налегать? — беспокоится Джисон. Держать волосы Хёнджина, пока тот будет этого ерша выплёвывать из себя обратно в унитаз или сдерживать его от пьяного дебоша, Джисону не кажется привлекательным времяпрепровождением. — Надо, — вот и весь ответ. Хёнджин уверенной походкой, гордо задрав голову, словно Минхо на него смотрит, идёт к столикам и хватает бутылки с алкоголем, мешая их в своём стакане, опустошая его мгновенно. Ревность и обида управляют парнем, он не переживает ни о чём. Плевать, даже если на утро ему будет очень плохо. Плевать, если он будет блевать потом, выворачивая себя наизнанку. На данный момент ему на всё откровенно похуй. Смесь двух алкогольных напитков заполняет его желудок всё больше и больше. Мозг отключается, в голове перекати поле и еле слышное щебетание Саны, будь она неладна, и смешки Минхо, будь он тоже неладен. Джисон мельтешит вокруг, принимая попытки остановить Хёнджина, и подаёт ему снеки, чтобы тот хотя бы закусывал. И Хёнджин иногда принимает еду, почти не жуя, а сразу глотая. Отнять у друга алкоголь у Джисона не выходит, запретить пить – тоже. Остаётся только быть рядом. В случае чего отведёт его в уборную, а потом вызовет такси до дома. Минут через десять такой непрерывной попойки Хёнджин еле стоит на ногах и с трудом связно разговаривает. Он недовольно что-то бубнит Джисону на ухо и опирается на плечи Хана. Джисон похлопывает по спине и поддакивает всем возмущениям друга. Удаётся оттащить его от столов, пусть и через пот и слёзы, и усадить на излюбленные диваны. Лицо Хёнджина красное, он, не переставая, дует щёки, бубня о том, какой Минхо дурак. Не скрываясь, пялится на него, причём крайне недружелюбно. А Ли так и продолжает ворковать с Саной, позволяя ей касаться себя, как и где та захочет. В адрес девушки Хёнджин шлёт не самые лестные слова, из-за чего Джисон его несильно толкает в грудь, утихомиривая. Признаться, выходит у него не очень, и новые обзывательства всё льются в сторону Саны. Благо хоть она их не слышит. Злость перерастает в гнев, когда губы девушки двигаются к губам Минхо, намереваясь их коснуться. Хёнджин цепляется за руку Джисона, ногтями в кожу, отчего тот подпрыгивает и воет. Хван не обращает внимания на дергающегося друга, а продолжает пилить взглядом парочку, что соединяется в поцелуе. Глаза Хёнджина лезут на лоб, брови улетают в стратосферу, а рот широко раскрывается. Он внимательно следит за движениями чужих губ, которые ласкают друг друга, лижут, кусают. Хватка на руке Джисона крепчает, делая больно. Но Хёнджину тоже больно, больно на сердце – оно разрывается на миллион кусочков, оседая где-то внизу грудной клетки. — Да отпусти меня! — визжит Джисон, наконец избавляясь от захвата. — Ты чего так всполошился? — кряхтит, потирая покрасневшее место. Не получая ответа, Хан следит за пристальным взглядом друга и сразу смекает, что вызвало у того такую реакцию. — Джини? — осторожно трясёт за плечо Хвана. — Я убью её, — голос пропитан ядом, а пьяный рассудок сказал парню «пока». Им движут только эмоции и бурлящий в крови алкоголь. — Что ты задумал? — пугливо сглатывает Джисон. — Пойду поговорю с ними, — Хёнджин опирается о диван руками и еле-еле ровно встаёт на ноги, но чуть не падает обратно, когда видит, что поцелуй тех двоих становится развязней, глубже. — Какого чёрта?! — вырывается из Хёнджина истошным криком. Джисон и моргнуть не успевает, как Хвана и след простыл. Тот быстрым шагом направляется к старшекурсникам. Стеснения нет, здравого рассудка – тоже. Хёнджин ведом пьяной дымкой и возмущением, сочащимся из всех щелей. На парня тут же обращают внимание, компания Минхо настороженно, но с интересом наблюдает за Хваном. Но Хёнджину плевать на этих людей, его волнует только один, что ещё не соизволил оторваться от своей пассии. — Добрый вечер! — нарочито громко здоровается Хёнджин, сверху вниз глядя на парочку. — Позвольте вас отвлечь! — пытается перекричать музыку. Минхо отлепляется от девушки, непонимающе переводит глаза на младшекурсника, изогнув бровь. — Ты что-то хочешь? — с небольшим придыханием спрашивает Минхо, туманным взглядом осматривая младшего. — Ты… — запинается на секунду Хёнджин, но моментально берёт себя в руки. — Ты такой дурак! — обиженно, надувая губы и щёки, выдаёт Хван. — Информативно, — хмыкает Ли, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Что ещё? — Да ты! Ты!.. — Хёнджин хорохорится, собираясь осыпать того шквалом своих недовольств. — Ты такой красивый, но такой мудак! — бубнит, однако, совсем иное. — Я уже слышал это, до тебя говорили, — Минхо спокоен, пьяные вопли Хвана его даже не нервируют, лишь забавляют. Он невозмутимо слушает все крики, подперев скучающе щёку кулаком. — Такой истукан! — фыркает Хёнджин. — Вот зачем ты это делаешь?! Придурок! — тычет пальцем Минхо в грудь. — Беспринципный! Говнюк! Ты такой бесстыдный! — Оппа, — Сана сладким высоким голоском обращается к Минхо, вновь касаясь одногруппника, — кто это? И что ему надо? — на Хёнджина не удосуживается и взглянуть. Хёнджин прожигает глазами руку девушки, сдерживаясь, чтобы не отдёрнуть её от тела Ли. Минхо замечает этот недобрый прищур, направленный на ладонь Саны, и до него всё доходит. Он издаёт негромкий смешок, получая ещё большее веселье от происходящего. — Это наш младшенький, — Ли очаровательно улыбается, не поворачиваясь к Сане, а предпочитая одаривать томным взглядом младшего и выбивать так у него почву из-под ног. — Он учится на нашем направлении, на первом курсе. — И что этому младшенькому надо? — Сана неторопливо ведёт пальчиком по шее Минхо, но её действия оказываются тем проигнорированными. Но вот Хёнджин, находившийся уже на взводе, стискивает зубы, мечтая выдрать девице её рыжие волосы. — Сам пока не знаю, — жмёт плечами Ли. — Хёнджини, — словно кот мурчит Минхо, — что ты всем этим хочешь сказать? — склоняет игриво набок голову, растягивая губы в более широкую улыбку. — Я хочу сказать, что ты… — Хван осекается, закусывая губу. — Ты не можешь вот так целоваться тут, — походя на маленького обиженного мальчика, которому не купили игрушку, заявляет Хёнджин. — И почему же? — Минхо смеётся над младшим, провоцируя и выводя на эмоции сильнее. — Это… это неправильно! — сильный аргумент. — И почему же? — издевательски повторяет свой вопрос Ли, ухмылка на лице становится шире. — Ну некрасиво вот так целоваться на людях! Невежливо! — по-детски топает ногой Хёнджин. — И вообще, она тебе не подходит! Ты слепой, если это не видишь! — Эй! Ты, малой, совсем обнаглел! — возражает девушка, нервно откидывая назад свои волосы. — Шёл бы ты отсюда, только посмешищем себя выставляешь, — надменно окидывает того взглядом. Другие старшие расходятся ехидным смехом, как стая гиен, что совсем капельку задевает Хвана. — Реально, пацан, чё прицепился? — третьекурсник толкает Хёнджина в плечо. — Иди к своим по-хорошему, а, — парень делает пару угрожающих шагов к младшему. — Или ты что, — мерзко усмехается, — втюрился, что ли? — Ничего я не втюрился! — бубнит Хёнджин, сжимаясь. — И вообще, я с Минхо-хёном разговаривал! — А вы уже настолько близки для «хёна»? — с насмешкой выгибает бровь. — Нет, но… — теряется Хёнджин, рассеянно бегая глазами, перед которыми до сих пор есть дымка. Алкоголь не отпускает, но храбрость заметно улетучивается. — Ну так почему ты позволяешь себе многое? Прерываешь нас, подходишь вот так в наглую, несёшь какой-то бред, — студент с напором наседает на Хвана, сокращая расстояние между ними. Хёнджин втягивает голову в плечи. — Оскорбляешь моего друга, устраиваешь пьяную истерику. Не свалить ли тебе обратно, откуда ты вышел, а? Слова вылетают напрочь. Как нахохлившийся воробушек, Хёнджин храбрится что-то сказать в свою защиту. Но получается только нелепо хлопать губами. — Гуляй, малыш. Или тебя проводить? — Чонсу, прекрати давить на него, — заступается Минхо, вальяжно поднимаясь на ноги. — Ну перебрал немного парень, с кем не бывает, — подойдя к зашуганному младшему, он треплет того по волосам. — Джини, ну ты чего? Расслабься. — Да пошли вы, — плюётся Хёнджин, гневно оглядывая всех и тормозя свои глаза на Минхо. — И вообще, целоваться со всеми подряд так тупо! И знаешь что, — хмельные мыслишки завладевают крупицами разума и дают последний импульс. Хёнджин безвольно подчиняется им. — Я тоже очень классно целуюсь! — и в доказательство своих слов, схватив старшего за щёки, тянет его лицо на себя, соприкасаясь своими губами с чужими. Прижимается, чуть не стукаясь с Ли зубами. Несуразно сминает губы Минхо, несмело, еле ощутимо дотрагивается языком. Глаза зажмурены, он держит старшего за щёки крепко, не давая тому и шанса вырваться. Хёнджин держит в плену Минхо некоторое время, игнорируя все посторонние звуки. Возгласы друзей Ли, визги Саны, улюлюканье проходящих мимо – всё это теряется, исчезает, проходит мимо. Всё внимание сосредоточено только на губах, навсегда сохраняя их в своей памяти. Отрываться совсем не хочется, но Хёнджин делает это с надменным и гордым лицом, хмыкает и разворачивается, уходя красиво вдаль. Он чувствует себя сукой, но при этом доволен собой. Правда, на утро вся любовь к себе и самовосхищение пропадают, сменяясь дичайшей головной болью и сушняком. Хёнджин еле находит в себе силы оторваться от подушки, разлепить веки, пытается вернуть мозг на место и заставить его работать. В голове пусто, память подкидывает лишь расплывчатые картины со вчерашнего вечера. Всплывают моменты, где он сидит на диване, пьёт пиво и смотрит на Минхо. Минхо… от этого имени по телу пробегают мурашки. Пальцы вплетаются в волосы, стягивая их. Почему-то накрывает чувство стыда. Он точно что-то сделал, но вот что – не выходит вспомнить. Виски́ пульсируют, парень ощущает себя помятым. Его будто потаскали или избили и бросили валяться на кровати, не оказав никакой помощи. — Чёртово похмелье, — шипит Хван, потирая лоб. — Что, проснулся пьянчужка? — злорадствует Джисон, заходя в их комнату. — Иди в жопу, — огрызается Хёнджин. — Какой ты злой, — кривится Хан, морщась от перегара, стоящего в помещение. — Я тебе тут таблетку и воду принёс, но раз ты не хочешь… — Молю, дай! — хрипло стонет Хёнджин, протягивая руки к другу, как к спасательному кругу. — Держи, немощный, — беззлобно фыркает Джисон, подавая соседу стакан и таблетку со стола. Руки Хвана цепляются за стекло, целебный кругляшок быстро оказывается во рту и водой прогоняется в желудок. Он морщится, возвращая стакан обратно, и ложится на подушку, ахая. — Пить надо в меру, — заключает Джисон, ставя кружку на стол. — Ты хоть помнишь, что вчера творил? — хмыкает Хан. — А я что-то творил? — мямлит страдальчески Хёнджин. — Ну… — Джисон делает вид, что вспоминает что-то, напрягая этим друга. — Сначала ты страдал весь вечер по Минхо, потом напился от того, что он флиртовал с Саной, а затем пошёл с ними болтать и… — специально выдерживает интригу. — И? — хмурит лицо Хёнджин, приподнимаясь на локтях. — И поцеловал Минхо, — с весёлой улыбкой заканчивает Джисон. — Серьёзно, старик, я прям ошалел! Что это было? Ты что, ему признался?! Вот таким образом?! Смело, но глупо. Вся болтовня Джисона проходит мимо Хёнджина, он тупо устремляет взгляд в одну точку, перебирая в голове события вечера. Память подкидывает смутные отрывки, где Хёнджин стоит перед третьекурсниками, что-то крича им, потом к нему подошёл Минхо, их губы соприкоснулись и… Чёрт! Значит, Джисон не прикалывается, они с Минхо правда целовались. Хёнджину хочется себя треснуть. Нет, прибить, закопать, утопить. — Почему ты не остановил меня? — пищит Хван, прячась за подушкой. — Это было невозможным, ты и слышать ничего не хотел, — жмёт плечами, опираясь о стену. — Кошмар. Я теперь ему даже в глаза смотреть не смогу, — воет Хёнджин, заглушая периной подушки своё нытьё. — А мы же иногда в университете видимся… Фак! И как быть? Боже, что же я надел?! Я такой идиот! Дурачина! Ну где были мои мозги?! — Ты только сокрушаться будешь? — Отвратно, я кринж! Опозорил себя, так и Минхо на пару, — вопрос Джисона остаётся проигнорированным. — И как вот мне извиниться перед ним? Загладить свою вину? А примет ли он мои извинения? Я думаю, что нет. И он будет прав! Просто ужас. Мрак! И что мне делать? Что?! — глаза парня нервно бегают по комнате, будто ища ответ среди мебели и вещей. — Может, не видеться ним? Да! Точно, я буду просто избегать его! Отличное решение! — парень походит на сумасшедшего, разговаривая с самим собой. — Закончил самобичевание? — Джисон делает два настороженных шага назад, идя к двери комнаты. — Иди давай умывайся, приводи себя в порядок. И открой окно! Запах мерзотный! — кривится Хан, застывая в проёме. — Ах, да, Минхо недавно заглядывал. Я сказал, что ты спишь, и попросил его зайти к нам через час, — лукаво улыбается, упиваясь меняющимся выражением лица друга. — У тебя осталось примерно двадцать минут. Удачи, — шлёт воздушный поцелуй, шире растягивая губы, и скрывается за дверью, не давая Хвану и слово ему сказать. Рот, как у рыбки, глупо хлопает. Ресницы трепещут. Пальцы трясутся. Он прожигает глазами циферблат, моля его остановить никчёмное время. Минута такого гипноза ничего не даёт, вся суть сказанных Джисоном фраз доходит до него как в слоумо. Мгновение, и Хёнджин суматошно валится с кровати вместе с одеялом, в котором запутались его ноги. Метания по комнате мало помогают взбодриться, головная боль не проходит, усугубляя его сборы. Мысль закрыть дверь на замок и не высовываться не кажется ему бредовой идеей. Видеться с Минхо нет никакого желания. Ему слишком стыдно. Волосы, как назло, не хотят укладываться, расчёска чуть не с корнем выдирает пряди. Нормальные кофты, по тому же злому року судьбы, оказываются в стирке, из штанов только спортивки не заляпаны чем-либо. Пробегая мимо зеркала в сотый раз, Хёнджин замечает зубную пасту на подбородке и усиленно трёт это место чуть ли не до крови. Спустя минуты суетливых копошений, в цивильный вид себя привести удаётся. Конечно, перед Минхо, в свете произошедших событий, стоило бы выглядеть ещё лучше, но Хёнджин ограничен в таком ресурсе как время. Наводит на скорую руку уборку, пряча свои разбросанные шмотки. Всё тело вперемешку охватывают страх и стыд. Минхо придёт, чтобы побить его? Наорать? Попросить больше никогда не подходить к нему и не разговаривать с ним? Сердце сжимается, Хёнджину так тяжело морально. Он не может спокойно усидеть на месте, накручивая круги по комнате. Ли на него наверняка сильно зол. Хёнджин без разрешения нагло поцеловал его, ещё и гадостей всяких наговорил перед друзьями старшего и другими студентами с их вуза. Да Минхо его прибить на месте должен! И будет прав, если так и сделает. Дрожь не унимается, а стук в дверь только усиливает её. Хёнджин глубоко дышит, унимая неравномерный сердечный ритм. Он сглатывает, настраивая себя на сложную беседу, и берётся за ручку. Выдыхает, мысленно желая себе удачи, и дёргает её, отворяя дверь. — Привет, — гость одаривает Хвана полуулыбкой. — Могу зайти? — Привет, да, конечно, — Хёнджин почти не встречается с ним глазами, отходит в сторону, позволяя старшего пройти в комнату. — Можешь присесть на мою кровать, — указывает рукой на своё спальное место. — Спасибо, — Минхо умещается где ему было велено и буравит спину младшего любопытным взглядом. Хёнджин очень хорошо ощущает на себе эти пытливые глаза. — А ты планируешь стоять там? — те же игривые, издевающиеся нотки в голосе Минхо, что и были у него вчера. — Иду, — Хёнджин, опустив голову, плетётся к Ли и аккуратно присаживается рядом, сохраняя между ними расстояние. — Что ж, я не люблю ходить вокруг да около, тянуть кота сам понимаешь за что, поэтому перейду сразу к делу, — серьёзно начинает Минхо, закидывая ногу на ногу. — Ты ведь догадался зачем я тут? — Угу, — кивает Хван, не поднимая глаз. — Я хочу поговорить о вчерашнем, — зачем-то уточняет Минхо. — Тебе есть что сказать мне? — Да, — Хёнджин закусывает от волнения губу. — Минхо-сонбэ, пожалуйста, прости меня. Я доставил тебе столько неудобств и поставил в ужасное положение, мне очень стыдно. Я приношу свои искренние извинения и приму любой твой вердикт, — стискивает штаны в руках, прекратив дышать в ожидании решения Минхо. — Эм… — Ли на секунду теряется. — Я ожидал других твоих слов, — неловко откашливается. — Я не злюсь на тебя, никаких проблем и трудностей ты мне не принёс, не выдумывай, — отмахиваемся Минхо. — Но я же… — бурчит Хёнджин, но его тут же прерывают. — Не перебивай, пожалуйста, — ласково тормозит оправдания младшего, касаясь нежно его плеча. — Так вот, твои действия лично меня только позабавили. Нет никакой к тебе ненависти или ещё чего. Меня твои пьяные крики разве что насмешили, — в подтверждение своих слов Минхо улыбается. — И единственный вердикт, который я тебе могу вынести, это объяснение мотивов твоих поступков. Хочу услышать с твоих трезвых уст честный рассказ, что тобой двигало тогда, — откидывается назад, опираясь на руки, и изучающе смотрит на Хвана. — Честный рассказ, — потерянно повторяет Хёнджин, взвешивая про себя все плюсы и минусы. Придумать правдоподобную историю на ходу у него не выйдет. Отвертеться не получится, уйти с темы тоже. Неужели пришла пора раскрыть Минхо все карты? Хёнджину немного обидно, что его признание выйдет именно таким. — Ну, тут всё банально, — печально ухмылка. — Ты мне понравился, я влюбился, как глупый и наивный школьник, но трусил подойти, заговорить там… — Хёнджин перебирает пальцы, успокаивая себя. — Поэтому воздыхал о тебе издалека. На эту вечеринку я тоже пошёл исключительно из-за тебя, не намереваясь что-либо сделать. Когда ты у столиков заговорил со мной, я чуть не упал в обморок от переизбытка чувств. Я был счастлив, что ты меня заметил и немного пообщался со мной. Я планировал после этого сидеть на диванчике дальше, пить своё пиво и кидать на тебя влюблённые взгляды. Но всё пошло наперекосяк, когда к тебе стала подкатывать твоя одногруппница, а ты стал активно отвечать ей. Во мне взыграла ревность, и всем дальнейшим заправляла она. Сначала было решено напиться, а после вашего поцелуя – пойти и всё высказать. Ну и в итоге всё получилось, как получилось, — тяжело вздыхает Хёнджин, чувствуя себя полным дураком. — Вот и вся история. — Ты правда очень глупый, раз довёл эту проблему до подобного инцидента, — хихикает Минхо, чем вызывает у Хёнджина недоумение. — Вместо своего пьяного представления, мог бы как угодно связаться со мной и поговорить. Я бы не покусал тебя. — Правда? — Правда, я не кусаюсь, — забавляется над смущающимся Хваном Минхо. — Только если меня не попросят, — ухмылочка трогает губы, глаза щурятся. Щёки Хёнджина заливаются розовым румянцем. — Мы бы всё уже давно уладили, столько времени зря потратил, Джини. Как его нагонять будешь, даже не представляю, — театрально охает Минхо, прикладывая ладонь ко лбу. Из-под чёлки наблюдает за младшим, для себя решая, что стоит прекратить издеваться над Хваном. Пусть это и поднимает настроение. — Пойдёшь со мной на свидание? — неожиданно предлагает Минхо, вводя первокурсника в ступор. — Что? — Что «что»? Раз я тебе нравлюсь и ты меня публично целуешь, то считаю, это хороший повод пойти на свидание, — улыбка становится мягче, добрее. — Согласен? — протягивает младшему раскрытую ладонь, призывно сжимая и разжимая пальцы. — Согласен, — стеснительно соглашается Хёнджин и вкладывает свою руку в чужую. У Минхо ладошка мягкая, приятная, тёплая, за неё хочется держаться. Их пальцы переплетаются в замочек, Хёнджин находит это очень красивым. Да, между ними ещё ничего не ясно, они только на начале их возможного будущего пути. Пока есть маленькая симпатия, взаимное влечение и желание окунуться в этот омут отношений. Хёнджин не знает, к чему это приведёт и какие будут последствия. Но для себя он определяет одно точно – кажется, ёрш вчера всё-таки не был лишним.