расчеты

Леннарт Нирман знал, что он сильнейший охотник Германии, он глава гильдии Рихтер, сильнейшей в Германии, знание этого никогда не мешало ему здраво оценивать себя и окружающих, — он всегда понимал, что есть кто-то умнее, проворнее, сильнее и отважнее его. Он так же знал, что не имеет права ставить себя выше других, он был тем человеком, который поможет слабым и признает свою некомпетентность в вопросе, в котором был недостаточно квалифицирован. Леннарт уважал всех, кто был сильнее его, и знал имена всех в списке силы по миру с первого до двадцатого места, — не лично, но представлял, как выглядят эти охотники, чтобы при встрече не прослыть невеждой, даже если большая часть охотников, входящих в топ десяти, таковыми и являлись. Когда мир покатился в пропасть, и охотников национального уровня начали убивать как мух, Нирман не был удивлен, что кто-то из этих самых охотников сказал охотнику Сон Джин-Ву, — очевидно сильнейшему из всех, его признал Томас, что само по себе о многом говорило, — валить на все четыре стороны. Тот надо сказать поступил гордо и, по мнению Леннарта, самым верным образом, отправил им пожелания поскорее сдохнуть, — знание об этом вызывало на лице Нирман неуместную улыбку. Отправляясь в Корею, чтобы встретиться со всем известным Сон Джин-Ву, Леннарт не ожидал от него какого-то особого отношения, он сам в сравнение с сильнейшим охотником мира был просто букашкой под ногами, — поговорить с ним, правда, не удалось. Сильнейший в мире в гильдии не присутствовал, а его заместитель умный и занятный молодой человек, Леннарт стыдится, что не запомнил его имени, связаться с главой не смог, но всеми силами пытался скрасить их с Томасом нахождение в Корее. Владыка Клыков буквально упал с неба, эвакуация людей шла медленнее, чем хотелось бы, Леннарт прикрывал отступление, его магия работала на максимуме, он не мог позволить Владыке Клыков бушевать, как тому вздумается, — это была не его страна, не его дом, но Нирман не секунды не думал, что может сбежать, оставив людей на растерзание монстру. Даже если это означало его неминуемую смерть, — смерть лучше, чем трусливый побег, смерть лучше сожаления и угрызения совести, он знал это и до того, как в мире открылись первые врата. Томас оттолкнул Леннарта назад, не спрашивая, а приказывая уступить дорогу, приказывая не мешаться, — сила, исходящая от него затмевала, когда-то всех, теперь же была второй, но все еще невероятных масштабов. — Т-томас? — Нирман слышал, как охотники за их спинами начали шептаться, это было глупо, они восхваляли человека перед собой, совершенно не видя, не обращая внимания на врага, — тот не двигался, наблюдал, решал что-то для себя. Леннарт не хотел знать, о чем может думать столь ужасающее чудовище, но почему-то в его мозгу была одна единственная мысль, что внушала страх и беспокойство. Этот монстр не воспринимает их, как своих противников, даже Томаса, — а ведь Леннарт лучше многих знал, насколько Андре был силен, их история началась задолго до этого. — Хватит сидеть, и уведите людей отсюда, идиоты! — Томас звучал уверенно и грозно, как звучал всегда, когда Нирман его встречал, это стало тем, что заставило его мозг очнуться и начать работать. Он развернулся к охотникам и стал отдавать приказания, пускай он никто для них, но сейчас это не имело никакого значения, и видимо низко-ранговые охотники Корее прекрасно понимали ситуацию, — они без возражений разбежались в указанные места, вытаскивать людей. Леннарт сделал вдох, бросил взгляд на широкую спину Томаса, в голове всплыли совершенно неуместные картинки, — избавиться от них было не сложно. Нирман бросился спасать людей из зданий, в которые по его предположением должны были врезаться Томас и Владыка Клывов в ходе битвы, — знание, того, что он не самый умный человек на свете, позволило Леннарту никогда не прекращать обучение. Вытаскивая людей из зданий, их остатков, отдавая в руки охотников Корее, чтобы те помогли, оказав первую помощь, Леннарт не думал ни о чем, кроме эффективности того, что он делает, — возможно ли применить его способности более правильно во всей этой ситуации? Ответа он не знал, но сковывающий холод в груди заставил его вернуться на поле боя, — каким бы сильным ни был Томас, Леннарт понимал, ему не победить, возможно, объединись даже все охотники Кореи и они с Андре, победить бы не смогли, но размышлять об этом времени не было. Томас был повержен и находился в шаге от того, чтобы умереть, когда Нирман появился, с желанием от всей души вмазать своей магией по Владыке Клыков, тот его атаку почти не почувствовал, но целью это и не являлось. Владыка отскочил от Томаса, о большем Леннарт мечтать не мог, он знал себя, знал свой предел, понимал уровень врага и разницу в силе, а так же он понимал, что за его спиной раненый товарищ, которого нужно вытащить, — любой ценой. — Вы уж извините, но я не могу позволить вам тут бесчинствовать, — Нирман не смотрел на Томаса, одного знания того, что тот был жив, хватило, чтобы сердце и разум успокоились, Владыка скалился, и от одного его вида кожа холодела, а страх сковывал горло. Леннарт знал, выстоять против этого противника ему не по зубам, он умрет от первой же атаки, если Владыка Клыков решит бить во всю силу, и от атаки десятой, в лучшем случае, если в половину, — дальше анализировать Леннарту не дали. — Убе…гай…иначе…умрёшь… Томас хрипел, возможно, он был ранен серьезнее, чем Нирман рассчитывал, тогда их положение было еще хуже, — он хотел бы пожелать всему миру катиться в ад, если бы мир уже в нем не погряз. — Можешь не напоминать, — Леннарт сверкал золотым сиянием глаз, выстраивая над ними с Томасом барьер, драться с Владыкой Клыков смысла не было, но шанс сдержать его, шанс сохранить Андре жизнь до прихода охотника Сон Джин-Ву у Нирмана был, — хоть и едва уловимый. Сомнений в том, что сильнейший охотник мира придет, не возникало. — Я прекрасно это понимаю, но не могу вот так запросто уйти. Барьер поднимался над их головами одновременно с печатями для атаки, как бы уверен в полном провале этой самой атаки Леннарт не был, он не мог не попытаться, — эти атаки дадут им секунды, а в их работе секунды бывают решающими. Томас сзади хрипел и пытался подняться, Нирман не собирался его останавливать, во-первых, потому что ему могла понадобиться помощь, во-вторых, потому что, если все пойдет по наихудшему сценарию, стоя на ногах Томас сможет быстрее покинуть зону поражения. Леннарт знал, что в обычной ситуации Андре никогда бы не бросил кого-либо на верную смерть, но у Леннарта был особый аргумент, которым он не побрезгует воспользоваться. Нирман сделал выбор, о котором не будет жалеть, даже если он умрет, он хотя бы попытается что-нибудь сделать, попытается спасти Томаса и выиграть время для охотника Сон Джин-Ву, — в их работе секунды значат очень много. Владыка Клыков рычал, приближаясь к своим жертвам медленно, растягивая удовольствия, — Леннарт знал, что если и будет умирать, то в бою, защищая тех, кто ему дорог, тех, кто не может защитить себя сам. Он знал, на что шел, становясь охотником, он знал, это, когда практиковал свои силы, когда заходил в подземелья, когда терял в них друзей, он знал это, когда знакомился с другими S-ранговыми охотниками по всему миру, — он знал, что сделал правильный выбор. Даже если страх не давал дышать и сковывал движения, он знал, что его выбор был п р а в и л ь н ы м. Сон Джин-Ву появляется за секунду до того, как Леннарт отправляется на тот свет, истерический смех с губ не слетает только благодаря великолепному самоконтролю, — сильнейший охотник мира выглядит совсем юнцом, но Нирман никогда не судил людей по внешности. Он отступает, таща за собой Томаса, и желает только одного, — чтобы Сон Джин-Ву был немного сильнее того, что о нем рассказывают. — Можете о нас не беспокоиться, — Леннарт помогает увести Томаса и других раненых, он не оборачивается и не смотрит на бой, разворачивающийся за спиной, эта битва за пределами его силы и понимания, никакой расчёт здесь не поможет. Нирман продолжает отдавать приказы низко-ранговым охотникам, помогая увести оставшихся людей и раненых охотников в безопасное место, — пока председатель Корейской Ассоциации охотников Ву Джин-Чоль не появляется на горизонте с группой хилеров и обычных медиков. Леннарт выдыхает и, проводив взглядом спину Томаса, которого вели к одному из лучших хилеров Кореи, по убеждению председателю Ву, которому Леннарт верит, Андре ловит его взгляд и смотрит так, как смотреть не должен. Нирман перекидывается с председателем Ву парой слов и, согласовав действия, отправляется помогать эвакуировать людей, некоторые охотники смотрят на него недовольно, но таких единицы, те же, кто воспринимают ситуацию рационалистично, подчиняются его приказам беспрекословно. Взгляд Томаса на своей спине Леннарт не замечает, ему искренне не до этого, — помочь охотнику Сон Джин-Ву он не в состоянии, но в его силах спасти как можно больше людей, чем собственно он и занимается. Когда все заканчивается, сил на что-либо у Нирмана нет, он выжат и на ногах держится только за счет гордости двенадцатого охотника в топе, он не может себе позволить упасть в обморок, даже если его тело не желает двигаться, он способен его заставить. Председатель Ву благодарит кивком, его кожа бледная, и Леннарт уверен, что тот сам едва стоит, но лицо держит, это восхищает, — Джин-Чоль отправляет Леннарта отдыхать, выделяет номер в гостинице недалеко от Ассоциации. Нирман благодарит в ответ и проглатывает встречное предложение отдохнуть, председатель Ву не тот человек, что будет отдыхать, пока мир не будет в порядке, — зная мир, этого никогда не случится. Леннарта отвозят в гостиницу, он не засыпает в салоне машины только потому, что это неуважение к водителю, который выглядит так же не слишком хорошо, Нирман благодарит человека из Ассоциации и поднимается в свой номер, мышцы ноют, голова болит, манны в теле почти нет и до её полного восстановления пройдет не один день, что не может не удручать. Дверь открывается тихо, за что Леннарт особенно благодарен, за что он не может быть благодарен, так это за что, что у некоторых людей из Ассоциации слишком длинный язык, — Нирман конечно же знает, что председатель Ву ни имеет к этому никакого отношения. — Мне сообщили, что ты будешь отдыхать тут. Томас, перебинтованный, сидит в кресле, растекшись по мягкой поверхности, Нирман не желает иметь дело с сильнейшим охотником Америке прямо сейчас, он слишком устал, — а для общения с Томасом ему нужны хоть какие-то силы, просто, чтобы быть в состоянии оставаться вежливым и спокойным. — Именно, отдыхать. И я уверен председатель Ву достаточно щедр, чтобы выделить Вам комнату для отдыха, — Леннарт расстёгивает манжеты рубашки, или того, что он неё осталось, жилетка пропахла гарью, испачкалась в цементной пыли и была порезана в нескольких местах большими кусками стекла. Нирман за все время почти не пострадал, несколько довольно глубоких царапин и синяки — меньшее, что могло с ним случиться, Томас вот сидел в бинтах, так что жаловаться Леннарт права не имел, да и в общем-то не собирался. — Прекрати, — Андре скалится, но с кресла не встает, даже голову не поворачивает, он выглядит намного лучше того, каким Нирман его запомнил, когда видел последний раз, а это значит, что кто-то заставил его отдохнуть вместо того, чтобы броситься в бой снова. Думая об этом Леннарт улыбнулся, это была хорошая новость. — Председатель Ву может быть жутким, если хочет этого. Теперь я понимаю, почему Джин-Ву побаивается его. Нирман игнорирует жужжание Томаса, но решает поблагодарить председателя Ву еще раз, на случай, если сильнейший охотник Америки перед ним не посчитал нужным это сделать, — он опустился на кровать в одной рубашке и в брюках, избавившись от ремня, нахождение Андре в комнате почти не напрягло, он не знал, от того ли это, что нахождение Томаса рядом было привычным, или от того, что он слишком устал. В целом сейчас Леннарт не считал это слишком важным. — Нам надо поговорить. Нирман не желает слушать нытье Томаса, усталость валится на него с новой силой, как только тело осознает, что ему больше не нужно держать себя в вертикальном положении, глаза закрываются, но мозг почему-то продолжает думать, — вспоминает то, что вспоминать не должен. Леннарт хочет ответить, забыв о вежливости и уважении, послать Андре подальше, но язык не двигается, и шевелящиеся губы не дают Томасу никакого ответа. Нирман думал, что они давно все решили, они решили все еще до того, как стали охотниками, пускай то, что было между ними, протянулось чуть дольше, чем должно было, — они все решили. И их разговор сейчас не имел никакого значения. Томас молчит и смотрит, Леннарт засыпает через несколько секунд, не удостоив охотника ответом, и это зная его маниакальную вежливость, — Андре усмехается, он ведь не говорил, что не может подождать. Нирман просыпается, когда солнце высоко в небе, это он понимает не по солнечным лучам, что должны бы палить в окно, их-то как раз нет, окна зашторены, а по часам на тумбе, — он принимает сидячее положение, мышцы противятся, голова гудит и тянет блевать. Сдержать рвотный порыв получается без проблем, встать оказывается куда большей проблемой, а вот устоять в вертикальном положении не по силам, Леннарт делает несколько быстрых шагов к ближайшей стене, мир перед глазами плывет, это вполне ожидаемое чувство, его нужно просто переждать. Нирман дышит большими глотками, не отходя от стены, боль в мышцах уходит на второй план, рвотные порывы приходят волнами, быстро отступая, а головокружение держится несколько долгих минут, пока медленно не уходит, оставляя после себя только острую головную боль, — это достойной проблемой не является. Леннарт не торопясь, продолжая придерживать стену, идет к двери в туалетную комнату, ему нужно взглянуть на себя в зеркало, чтобы убедиться, что он может позволить себе отправится решать проблемы мирового масштаба в том виде, в котором находится. Зеркало на стене так не думает, но Нирман считает, что вода и расчёска, в виде правой руки, за неимением другой, сможет улучшить его вид до отметки «сносно» для конца света, и этого будет достаточно. Так же ему не хочется напугать женщину на проходной в гостиницу, когда он будет уточнять место нахождения Томаса, председателя Ву и охотника Сон Джин-Ву, — именно в такой последовательности. Леннарт протяжно выдыхает от облегчения, когда прохладная вода смывает с его лица пыль и грязь прошлого дня, и именно в столь прекрасный момент дверь его номера должна была бесцеремонно открыться, чтобы пропустить недовольный бубнеж Томаса. — Валите отсюда, мы придем позже. — Но, мистер Андре… — Ты че плохо слышишь? С кем бы Томас ни разговаривал, хотя Нирман назвать это разговором мог с натяжкой, человек промямлил что-то, что разобрать было невозможно из-за появившегося шума в ушах, и ушел, — читать лекцию об уважении такому человеку, как Томас Леннарт считал заведомо провальным делом. Выходя в коридор, он никак не ожидал увидеть Андре с большим бумажным пакетом в одной руке и двумя стаканчиками в другой, Нирман бы предпочел ничего не есть из рук Томаса, но это было бы неуважительно к его стараниям. — О, ты проснулся, — даже с перебинтованной грудью, занятыми руками Томас умудрился подцепить солнечные очки и стянуть их с лица, нахально улыбаясь, от его бодрости к Леннарту вернулась тошнота, — он даже на секунду допустил мысль, что сблевать к ногам Андре не такая уж плохая идея. Но это была секундная слабость. — Выглядишь отстой. Нирман растянул губы в самой показушной своей улыбке, желая всем видом показать, как же ему плевать, — в его голове ядерная война, а прямо он стоит вообще на честном слове, так что Томас со своими комментариями и невероятной выдержкой может возвращаться к себе в Америку и не мозолить глаза. Андре проходит в глубь комнаты, ставит принесенные с собой пакет и стаканчики на маленький столик в углу, Леннарт почти спрашивает, что тот притащил и зачем, но головная боль снова дает о себе знать, и ему приходится облокотиться о стену, чтобы удержаться на ногах. — Эй, ты в норме? Томас звучит взволнованно, он и вправду слишком бодр для человека, который несколько часов назад чуть не сдох, Нирман тоже чуть не помер, но себя столь живым не чувствует, — он думает, что возможно это какая-то способность сильнейших этого мира. Андре помогает ему добраться до кресла, и Леннарт не совсем помнит этот путь, возможно, он отключился на несколько секунд, — это не так страшно с учетом, того что манны в теле почти нет. — Леннарт, — Томас тормошит его за плечо, и его голос больше похож на скрежет, Нирман вспоминает, как тот хрипел после атаки Владыки Клыков, и почти заставляет себя открыть глаза, чтобы взглянуть в лицо Андре, убеждаясь, что тот не собирается умирать. — Я в порядке, благодарю. Томас конечно ему не верит, это четко видно по его взгляду, или Леннарт хочет в это верить, но они оба молчат, хотя очевидно, что Нирман не в порядке, а Томаса тут быть вообще не должно, — оба этих факта они игнорируют. Андре протягивает ему картонный стакан, от него пахнет кофе, Леннарт полагает, что кофеин в его положении не лучшее решение, но думать об этом ему не хочется, потому он берет протянутый стаканчик. — Прежде, чем пить убедись, что тебя не вырвет, — Томас смеется, отпивая из своего стакана, при этом громко хлюпая, Нирман морщится, но молчит, он позиционирует свое молчание, как благодарность за кофе, не более. — Не стоит беспокоиться. Андре опять же убежденным не выглядит, но тянется к бумажному пакету, достает из него что-то похожее на лепешку, Леннарт не вдается в подробности, — при виде булочки, желание блевать появляется вновь, и он отворачивается, поднося стаканчик с кофе ближе к лицу. Томас хмыкает понимающе и даже не предлагает, ест сам с довольной усмешкой, Нирман же пьет кофе, мягкий и сладкий, этот отвратительный на вкус кофе заставляет его улыбаться, — даже столько лет спустя Андре остаётся все таким же не способным запомнить предпочтения людей, и даже не думает спросить у кого-либо. — Я взял не тот, — Томас говорит, не переставая жевать, звучит неразборчиво, но Леннарт не собирается переспрашивать, уточнять, он отчего-то понимает все с первого раза, как бы плохо сильнейший охотник Америки ни говорил. — Чёрт, все никак не могу запомнить. Нирман думает, что сейчас запоминать это не нужно, бесполезная информация ни к чему, — пожалуй единственно, где Андре может понадобиться знание его любимого кофе, так это для того, чтобы отравить его, но Леннарт уверен, что для убийства Томас выберет что-то грязное и кровавое, что-то наподобие д р а к и. — Это не так уж и важно, — Нирман продолжает пить кофе, даже если этот кофе полезет обратно через несколько минут, то теплое чувство в груди стоит этого, Томас смотрит на него недовольно, хотя с его губ не сползает нахальная усмешка. — Что сейчас… — Нам надо поговорить. Леннарт не успевает договорить, честно останавливается, даже сам не понимает, почему этот разговор, о котором Андре бредит, не вписывается в план жизни Нирмана, — о чем бы ни был этот диалог, смысла в нем не слишком много, он почти уверен в этом, у них ведь не так уж и много общих тем, чтобы рваться обсуждать их. Томас встает напротив и смотрит сверху вниз, как всегда смотрел на всех и не только из-за своего огромного роста, — Леннарт выдыхает, но подняться у него не получается, голова все еще кружится, так что ему приходиться сесть под недовольное ворчание Андре. Нирман считает, что он достаточно силен, чтобы осилить один единственный разговор с Томасом и отправиться на поиски председателя Ву, чтобы обсудить план дальнейших действий и не тратить время на всякие глупости. — Один разговор, я могу это сделать, — Леннарт поднимает взгляд на Томаса, медленно кивая. Они смотрят друг на друга несколько минут, — это война, кто сломается первым, тот и начнет этот до безобразия странный разговор не понятно о чем. Нирман не собирается проигрывать, как минимум, потому что понятия не имеет, о чем именно Андре хочет поговорить, — у него естественно есть догадки, ведь он все-таки не дурак, и осознает вероятность неловкости и стыда этой увлекательной темы. Леннарт думает, что они взрослые люди и вроде как уже все решили, так к чему вот это все? Томас хмурится, но взгляд отводит, признавая, что ему придется начать. — Ты должен был уходить тогда. Нирман надеется, что свое возмущение никак не показывает, это не то, что он ожидал, — он понимает, что не является самым умным человеком, но ему казалось, что он был в состояние понять, что творится в голове Томаса. Андре на него не смотрит, а потом все же переводит взгляд, и в его глазах негодование, — Леннарт думает, что сильнейший охотник Америки возомнил себя слишком крутым, чтобы говорить это другому охотнику S-ранга. — Не думаю, что Вы можете решать за меня, — Нирман не специально раздражает Томаса, это выходит само собой, привычка быть уважительным вжилась под кожу и вытравить её не так просто, тем более Леннарт не думает, что Андре это волнует. Но тот недовольно цокает, зачесывая волосы назад, чтобы чем-то занять руки. — Прекращай. Томас смотрит гневно, но это никак на собеседника не влияет, если бы кого угодно можно было подавить гневным взглядом, мир бы сошел с ума намного раньше, — Нирман смотрит не отрываясь, и он никогда не признается, что изучает знакомое когда-то лицо по новой, слишком много изменений. — Ты мог умереть. — Как и Вы, но мы оба живы, благодаря охотнику Сон Джин-Ву, так что полагаю, этот разговор теряет свою ценность, — Леннарт встает, в этот раз голова неприятно гудит, но принять положение на своих двоих это не мешает, стаканчик с отвратительным кофе отправляется на столик. Нирман не считает себя обязанным выслушивать от Томаса ничего связанного с побегом и смертью, для них обоих это что-то за пределами понимания, смерть — то, что всегда рядом, а побег — то, о чем ни один из них не думал ни разу за свою карьеру охотника. Леннарт собирается поблагодарить Андре за кофе и свалить, желательно из Кореи в целом, но разум подсказывает, что сейчас выйти за пределы этой комнаты будет почти так же хорошо. Томас, правда, так не думает. — Ладно, я понял, — что он понял, сильнейший в Америке не поясняет, но Нирману и не особо интересно, если его понимание закончит этот разговор и позволит без лишних проблем уйти отсюда, этого будет достаточно. — Разговаривать ты не хочешь. Томас хватает Леннарта за плечо и толкает к ближайшей стене, не так чтобы проломить её и отправить в полет, а так, чтобы вжать, накрывая своим телом сверху, — и это именно то, о чем Нирман думал с самого начала, это то, к чему все шло, и то, чего он хотел избежать. Они давно все решили, это не имеет никакого смысла, их жизни разошлись, они пошли каждый своей дорогой, — это было обоюдное решение, оно было рациональным и правильным, Леннарт знал это и думал, что Томас знает тоже. Андре видимо не знал, или забыл, или решил наплевать на все, что ему не нравится, он целовал жестко и грубо, так, словно у Нирмана были силы и возможность его оттолкнуть, так, словно он правда скучал и хотел вернуть то, что между ними было, — верить в последнее Леннарт не хотел. Даже если это правда, даже если Томас и вправду хочет этого, хочет этого так же сильно, как этого хочет он сам, Нирман знает, что сейчас не время, мир на волоске от гибели, им не до любви и решения личных проблем, им бы мир спасти от угрозы, которую они представить не могут, им выжить бы в предстоящей войне, и себя не потерять. Леннарт и рад бы попробовать снова, но мир сам себя не спасет, а лишние мысли в голове только мешают, они бок о бок биться не смогут, они на разных частях света находиться будут, они ведь мир спасти обязаны, — и пускай основная работа ляжет на охотника Сон Джин-Ву, они выжить должны и с последствиями справятся. Нирман не уверен, но по быстрым подсчетам может сказать, они ведь не смогут быть вместе, им проблемы решать придется, много и долго, — он знает, что кто-то из них не справится, и все повторится вновь, испытывать боль больше не хочется, и чтобы Томас её испытывал не хочется. Поэтому Леннарт его отталкивает, давит на плече, прикусывая язык, что по-хозяйски исследует его рот, — вспоминает, — Андре дергается и возмущенно мычит, в его глазах недовольство, но это не так плохо, как могло бы быть, позволь Нирман все это. — Не стоит делать этого, — он отходит от стены, походка не слишком уверенная, но единственная здравая мысль в голове — это знание того, что стоять рядом с поверхностью, куда его можно прижать, только провоцировать явно не слишком ясно соображающего Томаса. — Сейчас не время для чего-то подобного. Леннарт знает, что у Андре есть сто и один аргумент против, и что все они будут убедительными и соблазняющими, но это вовсе не значит, что у самого Нирмана не найдется сто и два аргумента против и стальной выдержки для того, чтобы сказать нет. Он бы мог сказать, давай оставим это на потом, вернемся к этому, когда вытащим мир из петли, но сказать это значит дать надежду, которой заведомо нет, — они будут, как два идиота ожидать того, чего никогда не случится. Томас молчит несколько минут, и Леннарт почти радуется, что тот понимает его, ловит поток мыслей, как делал всегда, и соглашается, что так будет лучше. — Честно, я тоже так думал, — эти слова звучат как благословение с небес, пускай они причиняют боль, но Нирман знает, эта боль не сравнится с ожиданием невозможного. — Но знаешь, а не пойти ли тебе к черту с такими мыслями? — Что..? Леннарт снова оказывается прижат к стене, в этот раз другой, в этот раз Томас нависает над ним и целоваться не лезет, но его руки наперекор всему остальному хозяйничают под рубашкой Нирмана, на лице Андре ни капли смущения, зато двенадцатый в топе задыхается от возмущения. — Я говорю, что со своим «сейчас не время» ты можешь идти к черту, потому что если мы не начнем сейчас, мы не начнем никогда. И Томас целует снова, с таким же бешеным напором, не собираясь уступать или поддаваться, он шарит руками по спине Леннарта, вылизывает его рот и ловит губами стоны, — когда он отрывается, усмешка на его губах самая противно-довольная из всех, что Нирман видел. И Леннарт знает, что это для них губительно, они не справятся, возможно, это пессимистично, но это то, на что больше всего похожа правда, — на бесформенный, не оправдывающий кусок дерьма. — Я не собираюсь больше ждать, мы уже потратили слишком много времени, идиот, — неуважение Томаса к себе Нирману не нравится, но он не считает себя вправе возмущаться или учить его прямо сейчас. Им все еще надо решить их личную проблему, как можно скорее и отправиться на помощь председателю Ву и возможно с такой долей вероятности, что Леннарт скорее умрет, чем поможет охотнику Сон Джин-Ву. Андре его стремлений не разделяет и с места не двигается, в глаза смотрит пристально и долго, этот взгляд когда-то вызывал мурашки, сейчас вызывает нервную дрожь и понимание, что все — это конечная. Нирман не согласен ни с чем из того, о чем Томас так хочет поговорить и просто чего хочет, права выбора ему никто не предоставляет. — Не думаю, что ты можешь решать это в одиночку, — Леннарт понимает, что прокололся, когда охотник перед ним хмыкает особо нахально и ближе к себе тянет, вжимается телом и почти смеется в губы, — Андре пытается стянуть рубашку с худых плеч Нирмана, хотя тот и сопротивляется вполне рьяно, сильнейшего в Америке это заводит ещё сильнее. — Я не намерен решать подобные вопросы, когда мир находится над пропастью. Леннарт уходит снова, это жестко и возможно совсем немного некрасиво, может даже невежливо, но как он считает лезть руками под чужую одежду, когда на это не давали согласия невежливо, куда в большей степени. Томасу это, однако, не мешает, он смотрит почти разочарованно, засовывает руки в карманы шорт и хмурится, Нирман может его понять, так же как делать этого не хочет. — Словно мир способен находиться дальше, чем в нескольких шагах от края, — Андре ворчит, но больше приблизиться не пытается, он мог бы попытаться и сломить чужую выдержку, он знает, что получится, такое уже было, но сейчас он этого не делает. Леннарт думает, что возможно, только возможно Томас все же понял его, понял, что ничего не выйдет, — они пытались, когда мир находился в куда лучшем состоянии, и тогда ничего не вышло, они облажались, когда не хотели слушать и понимать друг друга, теперь же понимать друг друга получается слишком просто. Нирман прикрывает глаза, делает вдох, голова, наконец, успокаивается, и разум может переваривать информацию куда свободнее, тошнота отступает, хотя мутить не перестает, — для охотника это вполне привычное чувство. — Председатель Ву ждет нас. Томас проходит мимо, держа руки в карманах, его лицо хмурое, голос раздражен, но он принял, осознал, и Леннарт выдыхает спокойнее, они смогут справиться с этой болью сейчас, они сделали это в прошлом, сделают это снова, — Нирману кажется, что в этот раз будет сложнее. Андре выходит из комнаты молча, не ждет, идет на улицу, распугивая работников Ассоциации, — председатель Ву ждал их дольше, чем Леннарт предполагал. Ву Джин-Чоль приехал к ним лично, выглядел он ещё хуже, чем раньше, и Нирман благоразумно решил, что председателю отдохнуть не удалось, наполовину уничтоженный город требовал всего его внимания, не позволяя продохнуть. Председатель Ву улыбнулся им слабо и безжизненно, улыбка была вежливой и искренней, но Леннарт предпочёл бы не видеть её совсем, она давала понять, насколько плохо было их положение, — рациональность подсказывала, что он понятия не имеет, насколько мир погряз в дерьме, за то время, что он спал. — Председатель Ву, — Нирман не стал тянуть руку для рукопожатия, и по облегчению в глазах Джин-Чоля это был правильный выбор, Томас кивнул, вытаскивая, наконец, ладони из шорт и нацепляя на глаза излюбленные солнечные очки, так он выглядел привычнее и правильнее. — Как обстановка? — Хотел бы я сказать, что могло быть хуже, но боюсь хуже некуда, — Ву Джин-Чоль выдохнул, он выглядел как человек, который мечтал оказать где-нибудь далеко отсюда, желательно настолько, чтобы даже охотник Сон Джин-Ву не был способен туда добраться. Леннарт считает, что председатель берет на себя слишком много, хотя в то же время он знает, что если Джин-Чоль не возьмет это на себя, не решит проблемы, не связанные с Владыками, — эти монстры висят на плечах охотника Сон Джин-Ву, — то никто не сможет их решить. Председатель Ву стал авторитетом среди многих людей мира, Нирман был уверен, что дело было в том, что он умудрялся договариваться о чем угодно с сильнейшим охотником мира, при этом оставаясь невозмутимым, — возможно было что-то, о чем никто во всем мире не знал. И в таком случае Леннарт не думает, что имеет право лезть в это. — Ситуация не слишком приятная, хотя благодаря вам и охотнику Сону жертв среди гражданских не слишком много. Нирман понимал, что гражданские далеко не главная их проблема, — если миру придет конец, погибнут все. — Как Джин-Ву? — Томас смотрит серьезно, словно он действительно думает, что сильнейшего охотника мира можно так легко победить, Леннарт вовсе не исключал такой исход, он все-таки был достаточно умен для того, чтобы не быть уверенным в чем-то на все сто, — но думать о том, что охотник Сон Джин-Ву побежден, равнялось тому, чтобы думать, что они все мертвы. — Он исчез сразу после победы над Владыками, — председатель говорил это медленно, с расстановкой, смотря Томасу в глаза, и в них не было ничего, кроме полного опустошения, Нирман застыл, сглотнул горькую слюну, и ему захотелось закончить этот разговор как можно скорее. Андре, кажется, тоже заметил что-то, но промолчал, кивая и немного отступая, Леннарт продолжал смотреть на Джин-Чоля и убеждаться, как же сильно ему знакомы этот тон, выражающий уверенность, скрывающий за собой полное непонимание происходящие. Нирман знал, что председатель Ву был сдержанным и расчётливым человеком, это было тем, что больше всего в нем Леннарту нравилось, — они были похожи, они оба знали, когда нужно остановиться, даже если от этого будет больно. — Думаю, он сейчас готовится к тому, что вот-вот произойдет. — Нам стоит вернуться к себе? — когда война придет, она накроет весь мир, Нирман не был уверен, где им лучше быть и что делать, но сейчас он думал лишь о том, что возможно разделяться с другими сильнейшими охотниками не такая уж хорошая идея. Председатель Ву с ним согласен не был, он кивнул, его лицо перестало выглядеть слишком холодно, на него вернулась усталость и задумчивость. — Полагаю, — Джин-Чоль отвлекся на человека, что подсунул ему под нос планшет с информацией, лицо председателя нахмурилось, потемнело, Леннарт заволновался, что он может упасть. Томас сделал шаг вперед, наверное, собираясь поймать Ву Джин-Чоля в случае действительного падения. Председатель Ву падать не собирался, он помассировал висок, сделал несколько глубоких и долгих вдохов, вернул внимание на человека в черном костюме. — Передай им, что я скоро буду. Человек кивнул и ушел, доставая на ходу телефон, Нирман переглянулся с Томасом, они оба понимали, что им рассказывать ничего не станут, посвящать их в проблемы другой страны сейчас не является чем-то, что можно было бы назвать хорошим началом разговора. Председатель Ву окинул их быстрым взглядом, решая можно ли отпускать охотников мирового уровня прямо сейчас, не заботясь об их состоянии, — Леннарт кивнул едва заметно, на что Ву Джин-Чоль прикрыл глаза, натягивая на губы улыбку. Томас хмыкнул, — они стояли еще несколько секунд, осознавая, что как только они покинут это место, мир начнет крутиться с бешеной скоростью, работа поглотит их настолько, что они очнуться не раньше, чем через несколько месяцев, когда ситуация уляжется. Если они вообще очнутся. Председатель Ву уходит первым, его ждет много работы прямо сейчас, их с Томасом чуть позже, но ничуть не меньше, Леннарт уверен, что председатель обязательно попытаемся рвануть в бой, если его кто-нибудь не остановит, — правда уверенности, что такой человек найдется, не было. Нирман с Томасом не прощаются, они расходятся в аэропорту, садясь на разные самолеты и улетая в разные части света, их история должна была закончиться на этом и пересекаться, — в случае, если они выживут, — на собраниях охотников, в крайне редких случаях. Леннарт считал это правильным и ожидаемым, даже если им, — охотнику Сон Джин-Ву в большей степени, — удастся удержать мир от падения в огромную черную дыру с полным вымиранием всего живого, им с Томасом долго будет не до того, чтобы думать о чем-то, кроме восстановления городов, гильдий и сломанных жизней, у них не будет ни минуты, чтобы вспоминать даже о самих себе, не то, чтобы о ком-то еще. Нирман закрывает глаза, когда понимает, что армия их врага отступила, когда осознает, что все монстры исчезли, пропали, канули в лету, губы сами расползаются в кривой усмешке, — он стоит потому, что должен, рядом его согильдийцы, друзья, другие охотники, они валятся на колени один за другим, кого-то ловят, не давая упасть лицом на камни. Кто-то радостно кричит, слышен плачь и истерический смех, Леннарт же осматривает поле боя, оно залито кровью людей и монстров, повсюду остатки плоти и потерянного оружия, — в легких застывает вдох, Леннарт хрипит, опускаясь на землю, он поздно осознает, что порванный бок не простая царапина, а рана на голове от осколка меча, глубже, чем могла бы быть. Нирман думает, что по крайне мере мир спасен, охотник Сон Джин-Ву справился, он спас их всех, спас всех кого только мог, — а они все вместе постарались потерять как можно меньше людей, даже если в итоге потери окажутся слишком большими это меньше, чем все. Люди начинают кричать громче, но их голоса быстро уносит в даль, поглощает тишиной и ощущением холода, Леннарт никогда дураком себя не считал, даже если и знал, что в мире есть кто-то умнее и сообразительнее его, но сейчас он понимал то, что он чувствует это, смерть, прямо тут перед ним, стоит и смотрит на него своими белыми глазами, а он может только улыбаться и быть благодарным, что хоть спасение мира увидел собственными глазами. Он глаза закрывает, зная, что больше никогда их не откроет, и страх в груди скручивается и исчезает, так, словно не было, так как и должно было быть, — Нирман зачем-то о Томасе вспоминает и надеется, что тому повезло больше. *** Леннарт открывает глаза, когда весь ужас почти улегся, а люди начали привыкать к новому порядку, когда солнце действительно выглядело так, как будто светит для них, — глаза от этого солнца жгло, но отвести взгляд он не решался. Дышать больно, но не настолько, чтобы об этом переживать, он ведь остался жив, а с остальным можно будет разобраться. Нирман думает, что если его ранения были не так плохи, как он решил, то с этим вполне можно справиться, — пара месяцев реабилитации звучит не так уж и страшно, страшно становится, когда при попытке сесть открывается дверь в палату. Он не ожидал увидеть здесь никого, кроме медсестры, возможно врача, Леннарт видит посетителя и задевает локтем порванный бок, больно не то чтобы сильно, но достаточно, чтобы закашляться и снова за бок схватиться. — Да, черт! — Томас ему стакан воды подает и на кнопку вызова персонала жмет не задумываясь, Нирман глоток делает и проглотить его пытается добрые несколько секунд. За спиной Томаса слышно отчетливое хихиканье, которое быстро приглушается, словно того, кто смеялся, ударили, — Леннарт не был уверен, кто мог прийти с Андре к нему в больницу, тем более так удачно чтобы застать его в сознании. Медсестра прибегает быстро, всех выгоняет, на что Томас возмущается, но выходит под сопровождение двух голосов, знакомых, но недостаточно, чтобы вспомнить прямо сейчас. Женщина тратит две минуты, чтобы осмотреть его, еще две, чтобы задать несколько вопросов и одну, чтобы цокнуть возмущаясь на Томаса, который дал пациенту с повреждением внутренних органов воду вот так вот сразу, потом ещё минуту, чтобы обвинить Томаса в тычке Нирмана, а так же десять секунд, чтобы заставить его лежать. Он почти смеется и послушно ложится, хотя боли почти не чувствует, — возможно дело было в обезболивающем, но он не уверен. Томас влетает в палату еще через десять секунд, он выглядит почти так же как раньше, солнечные очки на лбу, гавайская рубашка, такая, что лучше бы вообще без нее, — выглядело бы более презентабельно, с недовольно изогнутыми губами и новой сеткой шрамов на руках. Леннарт знает, что это последствия защиты мира, и уверен, что у него самого останется не меньше. — Ты попытался сдохнуть сразу, как очнулся? — Это ты дал ему воду, — из-за спины Андре вылезает охотник Сон Джин-Ву с ехидной усмешкой, головой качает, отчитывает Томаса как маленького ребенка, Томаса, который выглядит больше охотника Сон Дижн-Ву в два раза, — Нирман прыскает, за что получает обиженный взгляд Андре, но угрызения совести не чувствует. — Добрый день, Леннарт. — Добрый, охотник Сон Джин-Ву. — Прошу просто Джин-Ву, — охотник Сон морщится, хотя истинного отвращения на его лице Леннарт не видит, но и пробовать имя на вкус не смеет, столь неформально обращение идет против всей его натуры. — Ага, жди, когда он сможет назвать тебя по имени и не поморщится, — Томас бурчит, смотрит на Нирмана недовольно, но в его глазах беспокойство и теплое нечто, что понять прямо сейчас Леннарт не может, он только улыбается, как дурак, не понимая, почему смерть решила оставить его в этом мире ещё на немного. — Это же идет наперекор с его натурой. Томас не гнушается бить лежачего, но у Нирмана достаточно сил, чтобы игнорировать это, охотник Сон возмущается не слишком активно и не совсем понятно, на чью сторону он встал, но суть их разгорающегося спора Леннарт теряет очень быстро, а в себя приходит, когда в его голове рождается важные и требующие немедленного ответа вопросы. — Как давно я тут? Что случилось после всего? Томас и охотник Сон Джин-Ву замолкают, смотрят друга на друга, ведут разговор глазами, к которому доступа у Нирмана нет, да он и не уверен, что хочет знать, что творится в головах этих двоих, — однажды он уже видел, к чему могут привести два гениальных разума, не желающих работать хоть как-то, — было глупо, неловко и даже почти не смешно. Андре открывает рот и почти сразу же его закрывает, кидает взгляд на Сон Джин-Ву, тот этот взгляд ловит и делает тоже самое, — они играют в рыбок ещё несколько секунд, пока за их спинами не раздаётся тяжелый, обреченный выдох. Председатель Ву выглядит здоровым и куда счастливее, чем его помнил Леннарт, — то ли работы стало меньше, что почти точно чушь, то ли в мире стало спокойнее, во что в общем-то тоже не очень верится. Нирман списывает изменения на что-то, чего знать он не хочет. — Рад видеть вас, мистер Нирман. — Взаимно, председатель Ву. Томас бегает глазами между Джин-Чолем и Леннартом, недовольно сводит брови к переносице, смотрит на Сон Джин-Ву, который комично пожимает плечами, и переводит взгляд на председателя Ву, — Нирман вдруг понимающе хмыкает, не отрывая взгляда от глаз Джин-Чоля, тот тушуется на секунду, в его глазах появляется хитринка, направленная на Томаса. Леннарт от резкого кашля сдерживается чудом. — Мне кажется у них заговор, — шёпот Томаса в полной тишине, совсем не шёпот, но его это волнует мало. — Против кого? — охотник Сон Джин-Ву шептать даже не пытается, он смотрит на Ву Джин-Чоля и видимо ждёт объяснений. — Против нас. — Ммм, — Джин-Ву думает несколько секунду, осматривает председателя Ву и Нирмана. — Скорее всего. — Нам стоит бежать? — Полагаю, да. — Вы проспали больше полугода, мистер Нирман, — Ву Джин-Чоль прерывает их бессмысленный разговор, вызывая у Леннарта сначала смешок, потом удивленный выдох, кашель сдержать в этот раз у него не получается. Приступ прекращается через минуту, Томас стоит рядом, руку на плече держит, второй миску со льдом подносит, — с очевидной долей вероятности её принесла медсестра. Нирман головой качает, пить ему совсем не хочется, Андре застывает и за спину смотрит, охотник Сон Джин-Ву растерянно головой качает, председатель Ву выглядит так, словно он не в больнице, а в детском саду, среди детей, у которых в очередной раз произошла какая-то мировая катастрофа в виде развалившейся башенки лего, сломанной куклы или отвалившегося колесика от машинки. Леннарт ему искренне сочувствует, — что-то ему подсказывает, что Ву Джин-Чоль терпел это на протяжении полугода. — Ваши внутренние органы были повреждены, окажи помощь чуть позже, спасти Вас бы не смогли. Нирман кивает, сказать на это нечего, он то думал, что умрет, он ведь смерти в глаза усмехался, не заботясь ни о чем, — видимо ему ещё придется познакомиться с ней поближе, а сейчас он может попробовать пожить ещё немного. — Мне жаль… — О, нет, Вам не стоит переживать, — Нирман улыбается так честно и искренне как может, игнорируя хмурое выражение лица Томаса, они обязательно поговорят чуть позже, когда разберутся со всем остальным. Ву Джин-Чоль соглашается неуверенно, возможно за эти полгода он побывал в палатах сотни таких, как Леннарт, и скорее всего они говорили одну и туже фразу, но не все имели в виду одно и то же. Сон Джин-Ву к председателю подходит и руку на спину кладет, возможно, думает Нирман это и есть причина, почему Джин-Чоль выглядит столько счастливым, и то, как его спина расслабляется, выглядит как что-то, что Леннарта не касается. — Я жив, что само по себе чудо. Разговор дальше не клеится, Нирман пытается заставить председателя успокоиться и объяснить, что он в общем-то рад что вообще очнулся, но видимо за все это время тот наслушался таких вот монологов, что заимел иммунитет, отторжение и паранойю. Охотник Сон Джин-Ву сжимает плечо Джин-Чоля и тянет к выходу, мягко, так как нужно, чтобы не оставить и мысли сопротивляться, он кивает Леннарту, тот отвечает тем же, улыбается уголками губ. Томас провожает их, выводит из палаты, они разговаривают о чем-то в коридоре несколько минут, пока Нирман приходит в себя, обдумывает дальнейшие действия и рассчитывая, когда побег из больницы не будет большой проблемой. Когда Андре возвращается, Леннарт обдумал несколько возможностей покинуть стены палаты в ближайшую неделю в зависимости от состояния, Томас дверь закрывает и останавливается в нескольких шагах от постели, Нирман не собирается вести с ним привычную войну. — Теперь-то, мы можем поговорить? -Андре скалится, точно зная, что привычные аргументы по необходимости вытащить мир из очередной петли не сработает, а других весомых для самого Томаса у Леннарта нет, — это не совсем так, у него всегда было больше, чем одна причина отказать, но использовать их не приходилось. И Нирман считал, что остальные объяснения звучат слабо даже в его собственной голове, а произнося их вслух, он испортит их окончательно. Выбора, правда, не было, да и будь он честным с сами собой, отказываться от Томаса теперь не было ни единого желания. — Или тебе ещё есть что сказать? Леннарт хмыкает, отсчитывает десять секунд прежде, чем разомкнуть губы и спросить, совершенно не скрывая ехидного тона, он собирается взять от этого разговора все, что возможно, — дрожащий уголок губ Андре подтверждает, то, что он прекрасно издевательство осознает. — А если и так? — Мерзавец. Нирман флегматично пожимает плечами, прикрывает глаза и отворачивается, его губы подрагивают в скрываемой улыбке, руки сложены на одеяле, а разум мечется в панике от понимания, что он сам прокладывает дорогу к тому, от чего так долго бежал, — защищая и Томаса естественно. Томасу до этой защиты не было никакого дела. Андре держится на две секунды дольше, чем Леннарт предполагает, и это можно считать проигрышем, возможно за эти полгода Томас чему-то и научился. — Отлично. Он усмехается и приближается слишком близко к лицу Нирмана, не испытывая и капли угрызений совести, ворот его рубашки опускается слишком низко, и взгляд сам скользит по сильной шее и обнажённой части груди. Леннарт смотрит не отрываясь, сглатывает тяжело, но удерживается, чтобы не провести языком по губам, это было бы слишком невежливо, даже если Томас старается именно для этого. Андре слишком близко, его рубашка, очевидно, расстегнута на больше пуговиц, чем обычно, от чего вид особенно хорошей, а стыд явно был подавлен другим совершенно некультурным чувством, не то чтобы двенадцатый в топе собирался думать об этом прямо сейчас. Томас зависает над ним, расставив руки по разные стороны головы Нирмана, дышит громко и по шее носом ведет, не делает ничего, что могло бы повести их дальше, — Леннарт всерьез полагает, что чему-то Томас, все-таки, научился. — Ты все еще против разговора? Нирман прикрывает глаза, чувствуя кожей кожу Андре, его дыхание под ухом, мягкость волос лбом и испытывая тепло в груди от столь близкого контакта, — Леннарт думает, что наверное все-таки умер, погряз в пучине, ушел под руку со смертью, потому что ему правда хочется закончить этот нелепый разговор, решить все раз и навсегда. Он хочет, чтобы Томас остался прямо здесь, в этой несчастной палате с ним и по возможности был рядом так часто, как получится, — это будет нелегко и вовсе не так радужно, но, черт, они справились с концом света, они выжили и спасли сотни жизней, почему это они не способны решить проблему связанную всего в двумя людьми, с людьми, которыми являются они сами. Нирмана вспоминает образ смерти, что стояла перед ним и, возможно, тогда это была вовсе не она, — возможно, он просто сошел с ума и взаправду умер, и его полумертвый разум показал ему что-то, что успокоило бы его. Это могло быть полной чушью, он мог быть действительно мертв, а мог всерьез находиться в больнице, где проспал полгода, под Томасом, который терпеливо ждет, который встанет и спокойно уйдет, если услышит «да», не попытается вразумить и возмутиться. Леннарт думает, что сейчас он примет решение, и если они в итоге будут страдать, это будет только его вина, он считает, что с этим вполне возможно жить. В конце концов, Леннарт Нирман всегда знал, что есть кто-то умнее, проворнее, сильнее и отважнее его. — Нет. И Томас Андре улыбался широко и радостно, что все расчеты летят к чертям.