Дорогой Воландеморт...

— Гарри, ты уверен, что не хочешь пойти с этим к Дамблдору? Я уверена, что он сможет что-нибудь сделать, дабы остановить её. — Гермиона с беспокойством посмотрела на руку Гарри. Он только что вернулся после очередной отработки у жабы, и его рука болела. — Вряд-ли это поможет. — признался Гарри. — К тому же я не хочу доставлять ему неприятностей и увеличивать объем работы. Последнее было правдой лишь отчасти: Дамблдор практически не обращал на него внимания с самого лета. За весь год директор, наверное, не сказал Гарри и десяти слов. Гарри думал, что, учитывая приказ и все остальное, директор поделится с ним хотя бы какой-то информацией или поинтересуется, как у него дела. Ну уж нет, если с ним не собирались делиться информацией, то он не собирался обременять других своими заботами. — Но, конечно, ты мог бы поговорить с кем-нибудь из других профессоров, МакГонагалл или кем-нибудь еще. — настаивал Рон. — Она пришла ко мне после первой отработки и просто сказала, чтобы я не высовывался. Если я пойду к ней сейчас, то ничего не изменится в лучшую сторону, это лишь будет играть на руку планам Амбридж. — возразил Гарри. — Но, конечно, должен же быть кто-то взрослый, с кем ты мог бы поговорить, Сириус мог бы помочь. — Вот только Сириус - осужденный убийца, который против своей воли прячется в доме своих мертвых родителей. — сердито выплюнул Гарри. Это была еще одна вещь, которую он имел против директора: после суда и выяснения всех титулов директора Гарри знал, что если бы тот действительно хотел, то мог бы освободить Сириуса без всяких усилий. Черт, Дамблдор ведь мог освободить его уже много лет назад. — Должен же быть хоть кто-то взрослый, с кем можно поговорить. — размышлял Рон. — Как думаешь, Снейп сможет помочь, хоть и ненавидит тебя? Гарри на мгновение откинулся на спинке кресла, обдумывая слова Рона. Не Снейп, но, возможно, есть кто-то, к кому он может обратиться или хотя бы написать, тот, возможно, согласится что-то сделать. Если он правильно сформулирует письмо, то сможет добиться того, чтобы жабу убрали из Хогвартса, да и возможно, даже убили. По правде говоря, он не сильно расстроится, если она умрет: она была ужасна и создавала серьезные проблемы для мира волшебников. Гарри подумал и о законах против оборотней, которые были приняты несколько лет назад, - это была ее вина. Из-за них Ремус даже не смог устроиться на работу. Встав, Гарри принял решение. — Гарри, куда ты идешь? — спросила Гермиона. — Нужно срочно написать письмо. — Гарри объяснил, что нужно срочно написать письмо, и, помахав Рону и Гермионе рукой, помчался вверх по лестнице. Это безумие, но он решил, что ничего страшного в этом нет. «Дорогой Воландеморт, Я знаю, что это очень неожиданно, и надеюсь, что вы не пристрелили сову, увидев это письмо, но у меня к вам просьба. Удивительно, что я, Гарри Поттер, ваш заклятый враг и мальчик, которого вы одержимы идеей убить, пишу вам письмо с просьбой об одолжении. Что ж, удивительно. Не знаю, насколько вы в курсе ситуации, но наша профессор по защите от темных искусств Делорес Амбридж - полное говно. Вы знаете, что она отказывается верить мне, когда я говорю ей, что вы вернулись? Возмутительно, правда? Она уже несколько раз сажала меня в карцер [Я не уверена в точном переводе, либо карцер, либо возможно что-то иное, сообщите если знаете, я оставлю ссылку на оригинальный текст.] на неделю за то, что я утверждал, что вы вернулись. Она заставляет меня писать строчки о том, что я не должен лгать. Министерство отказывается признать, что вы вернулись, неужели это часть вашего плана? Я знаю, что вы могли бы сделать что-то, что дало бы им знать, что это не так, но вы этого не делаете. Или вам доставляет какое-то неприятное удовольствие видеть, как мы с Дамблдором дискредитируем себя? Хотя, конечно, строчки были бы не так уж плохи, если бы она не заставляла меня часами выводить их кровавым пером, пока смысл не дойдет до моего мозга. Вы можете поверить в ее наглость? Это какая-то бессмысленная форма пытки. Как она смеет пытать меня, когда по всем правилам, как мой заклятый враг, вы единственный, кто имеет на это право. В этой логике есть смысл? По крайней мере, я полагаю, что вы хотели бы получить эту привилегию только для себя. По крайней мере, теперь, я могу понять, почему вы хотите причинить мне боль. Но эта сумасшедшая сука сидит на посту учителя, да и тем более, как она может мучить детей, которых должна защищать? Не говоря уже о том, что разве магические дети не должны почитаться или что-то в этом роде. Даже вы в какой-то степени соблюдаете эту черту, я ещё ни разу не слышал, чтобы вы мучили магических детей. Хотя то, что вы делаете с детьми своих последователей, меня не касается. Кстати, с какого возраста вы набираете детей? Ждете ли вы, пока они достигнут совершеннолетия? От этого мне будет немного легче. Ну, не намного, но немного. В любом случае, вернемся к моей просьбе, не могли бы вы избавиться от Амбридж? Убить ее, заставить исчезнуть, всё что угодно, мне все равно. Просто уберите ее из Хогвартса. Вы знаете, что по DADA, согласно учебному плану, регламентированному Министерством, она заставляет нас читать только по учебникам и изучать теорию? Никакой практики. Надеюсь, вы этого не потерпите, потому что это оставит магическое дитя в целом неподготовленным, меня - неподготовленным, чтобы должным образом сражаться с вами, а детей ваших верных последователей - неподготовленными, чтобы компетентно служить вам. Я пришел к вам, потому что Дамблдор пытается не допустить дальнейшего отчуждения министерства, а преподаватели тоже ничем не лучше. Искренне ваш враг, Гарри Поттер» «P.S: У вас не будет проблем с Малфоями, если я начну трахаться с Драко? Если нет, то, пожалуйста, не убивайте его и, возможно, не метьте его, пока он не закончит школу. Пожалуйста, не причиняйте им вреда, просто было бы неплохо узнать ваше мнение по этому поводу. Я не буду ничего делать если мои действа подвергнут его опасности. И знаете, раз уж я об этом заговорил, я очень надеюсь, что это письмо не подвергнет его опасности. Если Драко ничего не узнает об этом и о моих чувствах по этому поводу, скажите ему, ну, только если все в порядке. Если хотите, можете рассказать Люциусу. Уверен, выражение его лица будет бесценно.» Гарри улыбался, дописывая письмо: всё это было безумием, но, возможно, у него получится. На следующий день он добрался до кабинета профессора Снейпа и постучал в дверь. — Поттер? Что вы здесь делаете? — удивленно спросил Снейп. — У меня к вам небольшой вопрос. Следит ли Воландеморт за своей почтой? Получает ли он вообще почту? И если да, то если бы я послал ему что-то, он бы просто проклял сову и сжег письмо? Или у меня есть шанс, на то, что он действительно прочтет письмо? — спросил Гарри, мигом перейдя к делу. Снейп удивленно посмотрел на него. Вздохнув, он провел Гарри в свой кабинет. — Что с вами, Поттер? — Ничего такого, мне просто захотелось задать ему пару вопросов. — невинно признался Гарри. — А ваши друзья знают об этом? — спросил Снейп с раздражением, ведь возможно, Поттер наконец-то сломался под давлением. — Нет, э-э-э, да, то есть они знают, что я написал письмо, но не знают, кому именно. — Гарри пожал плечами. — Вы безмерно глупы, Поттер. Но я возьму это проклятое письмо для вас. Я не буду отвечать за то, что случится потом. — Снейп с неохотой взял письмо, которое Гарри достал из сумки. — Спасибо, сэр. — сказал Гарри и встал, чтобы уйти. Снейп вздохнул, в глубине души надеясь, что все это не расстроит Темного Лорда.