Босиком в моё сердце

      Нилу нравится наблюдать за тем, как Эндрю постепенно открывается перед ним. Как делится жизнью в приёмных семьях, мимолётно рассказывая о счастливых воспоминаниях, которые, как оказалось, у него всё же есть. Правда связаны они у него были не с людьми, а с окружающей его атмосферой и ощущениями.        « - Помню, как я впервые осознанно увидел снегопад, — сидя на крыше, произнёс Эндрю. — Тогда это явление показалось мне чем-то выходящим за пределы разума. Люди вроде называют это «волшебным», — он сделал глубокую затяжку, смотря на редкие звёзды своими медовыми глазами. — Правда моя приёмная мать тогда пыталась мне объяснить что-то про круговорот воды и прочую белеберду. Но всё же… я чувствовал себя так странно, — Миньярд нахмурился, что-то обдумывая в своей голове. — Знаешь, как будто в груди нехватает воздуха и, при этом, его так много, что ты сейчас взорвёшся, — прошептал парень. — Я тогда смотрел на этих белых мотыльков, и мне хотелось громко смеяться и, одновременно с этим, плакать, — Эндрю развернулся к Нилу и тепло улыбнулся, показывая свои ямочки на щеках.»       Джостен ценит каждую такую улыбку, каждый мимолетный теплый взгляд и нежные слова своего парня, стараясь досканально сохранить всё это в своей памяти.       Нила приводит в восторг факт того, что Эндрю не просто открывается рядом с ним, но и меняется.       Ведь Джостен видит всё: нелепые попытки заговорить с Аараном, что после, а точнее через год, превращаются в посиделки на подоконнике кухни общежития; немую поддержку Ники, когда парень совсем издыхает от тоски по своему парню; инициативу, которую Эндрю проявляет при выборе фильма для команды или поездок в «Райские сумерки»; как голкипер медленно, но верно, начинает сближаться с Меттом, найдя сходства между собой.       Нилу нравится, как Эндрю постепенно впускает его и, иногда, лисов в свой мир, делится эмоциями и своими ощущениями.       А больше всего Нилу нравится одна привычка Эндрю, которая кажется ему максимально очаровательной.       Замечать он её начал не сразу, ведь Эндрю старался держаться стеной перед окружающими. Нил даже в первый раз не обратил на это особого внимания, лишь поворчав что-то о возможности заболеть. Только потом парень начал замечать, как, находясь лишь вдвоём в общежитии или в доме в Колумбии, Эндрю скидывал со своих ног носки и звонко шлепал ногами по полу, получая от этого своего рода удовольствие.        "— Так я ощущаю вседозволенность, — ответил однажды Эндрю на немой вопрос Нила. Он сидел в кресле, забавно потирая друг об друга пальчики ног. — Будто никто не способен запретить мне это делать, — блондин помотрел на Нила, видимо замечая, как у того крутятся шестеренки в голове, и махнул рукой. — Не бери в голову. Первоначально я делал это, чтобы позлить опекунов. А после… Кароче, у каждого свои загоны.       — Но ты же постоянно мёрзнешь! — только и произнёс тогда Нил, удивляясь отсутствию логики в действиях обычно логичного Миньярда.       — Но ведь ты горячий, — как само размеющееся произнёс Эндрю, слегка пожав плечами, и пошлёпал в сторону ванной, не обращая внимания на ярко краснеющего парня.»       А вскоре Энрдю начал подкреплять свою последнюю фразу действиями, используя Нила вместо грелки. Вратарь, бросая тихое «да или нет?», пробирался вечно холодными руками под толстовки и футбоки Джостена, грея их о тёплый живот.       Нил помнит, как однажды, когда он смотрел какое-то глупое телешоу в общежитии, Эндрю подошел к нему с их любимым «да или нет». Получив положительный ответ, парень сел боком к Нилу на колени, чем очень удивил его, сразу же просовывая руки под одежду и мелко подрагивая от холода.       — Дрю! — воскликнул тогда Джостен, когда почувствовал, как блондин пытался прижать свои ледяные ступни к бедру парня. — Ты заболеть что-ли хочешь? — Нил осторожно коснулся босых ступней, принимаясь их растирать. — Только попробуй заболеть! Я лечить тебя не буду.       — Тебя никто об этом и не просит, — отвечает ему блондин, наблюдая, как шершавые пальцы нежно гладят его кожу.       — Эндрю! Надевай носки. Это не дело, постоянно так ходить!       — И что ты сделаешь? Накажешь меня? — Нил услышал смешок в голосе Эндрю, а в глазах озорные огоньки.       — Да, Снежная королева, я зажму тебя и отшлёпаю, чтобы неповадно было, — в тон ему отвечает Нил, а после они тихо хихикают, обнимаясь, в попытке согреться.       Нил, конечно, всегда умилялся этой привычке своего парня, но иногда ему хотелось на стену лезть и волком выть. И сейчас именно такой случай.       Джостен, хмурясь, смотрит на градусник с отметкой в 39.2, после переведя взгляд на Эндрю, а потом обратно и так несколько раз. Парень глубоко вздыхает, благодаря всех на свете, что сезон экси уже завершён, и Кевин не будет наседать на них.       Парень поправляет одеяло, с беспокойством смотря на Миньярда: он прерывисто дышит, сильнее кутаясь в одеяла, которые Нил притащил из комнат Аарона и Ники; хмурится во сне, громко сглатывая. Джостен осторожно убирает влажные волосы с потного лица, думая о том, что идея Эндрю походить растёгнутым зимой была не лучшая, а ухудшил ситуацию холодный пол на первом этаже дома в Колумбии.       — Говорил же тебе надеть носки, — шепчет Джостен, убирая градусник на тумбочку и уходя на кухню за стаканом воды, — но ты же никогда не слушаешь. А ещё меня с ребёнком сравниваешь.       Джостен делает для себя несколько выводов. Во-первых, спать он сегодня будет на диване в гостиной, чтобы не заболеть. А во-вторых, если Эндрю так любит шлёпать босыми ногами по полу, то они в будущем обязаны купить дом или квартиру с подогреваемым полом.       Ближе к полуночи Нил удачно устроился на диване, изредка зевая. Парень лениво листал ленту твиттера, медленно засыпая, когда послышались шаги с лестницы. Эндрю практически с закрытыми глазами медленно спускался вниз, волоча за собой одно из одеял, зевая и вытирая пот со лба.       — Холодно, — шепчет парень, накидывая своё одеяло на Нила, а после откидывая их в сторону, чтобы залезть на парня. Джостен с готовностью принимает его в свои объятия. Он думает о том, что будет всю свою жизнь благодарен за доверие Эндрю: парень настолько чувствует себя с ним в безопасности, что позволяет Нилу видеть его в таком уязвленном состоянии, чувствует себя настолько комфортно, что позволяет себе уткнуться носом в тёплую щею Нила и крепко обхватить его руками, как коала, пригреваясь.       Нил медленно оглаживает взмокшую спину парня под одеялом, прижимая его к себе ближе: — Эндрю, твою налево! Почему ты снова без носков? Я же сам лично одел их на тебя. Я же сказал, что отшлёпаю тебя за это! — Эндрю сонно хихикает ему в шею, изредка покашливая.       — Ничего не могу с собой поделать. Прости, — шепчет блондин, проваливаясь в дрему, нарушаемую его кашлем и подрагиванием от несостояния согреться.       Нил утыкается носом в его макушку, понимая, что завтра-послезавтра тоже сляжет. Но всё равно улыбается, чувствуя такой знакомый, успокаивающий вес на себе.       Этот парень всё дальше и глубже шлёпает своими босыми ногами в сердце и душу Нила. Но парень и не против.