О ссорах и примирениях

— Может, ты перестанешь уже вещи мои таскать? — звучит иронично от Саши, который сам стоит в толстовке Олега и смотрит на него сверху вниз сурово так. Олег, разлегшись на чужом диване перед чужим телевизором и печатая что-то в чужом планшете, лишь показывает язык и не отвечает ничего. Такие споры и претензии привычны, на них даже внимание уже не обращаешь, слова вырываются сами, летят друг в друга мелкими вспышками недовольства, разбиваются быстро и так же быстро забываются. Попытка отстоять личное пространство и заявить, мол, это — мое, не трожь, проваливается каждый раз. Сашина квартира остаётся общим домом, даже если сам хозяин мычит иногда, что Олег мог и в своей квартире пожить. Одежда Олега время от времени мелькает в кадре битвы, повисая на плечах брата. «Саш, у тебя футболка новая?» — доносится со стороны Лины, оглядывающей непривычный образ. Футболка старая, Олег в ней в Самаре ещё гонял, но сейчас Саша с чувством полного удовлетворения немного разводит полы пиджака и хвастается, пока Олежа из угла наблюдает за этой картиной. Олег иногда внутри готов биться в истерике, смеяться до боли в животе, потому что их самые частые споры случаются из-за таких мелочей как одежда или неубранный мусор. Совсем как в обычных семьях. Совсем как у обычных братьев, где старший пытается все контролировать, а младший не хочет подчиняться этому негласному авторитету, даже если сам не прав. Совсем как у нормальных людей. Вот только в воздухе иногда повисает все невысказанное, от чего Олег теряется и видит в глазах Саши то же самое. Обычно после этого они ещё больше распаляются и кидают все более глупые претензии, будто бы стремясь заполнить тишину. Эти споры длятся всю их жизнь бок о бок, не устаревают и не надоедают. На подколки ни один из них почти никогда не обижается. Тем сложнее объяснить реакцию Олега, который недоуменно оглядывает Сашу, только вошедшего в квартиру и снявшего верхнюю одежду. Он и сам не сразу понимает, что его вообще смущает. Зависает сначала от вида брата в оверсайз футболке вместо привычных пиджаков в облипку. Залипает на ключицы, которые немного видно из-под ворота, на тонкие запястья под браслетами, на Сашу в общем, который кажется каким-то беззащитным. Стоит ещё, от снега отряхивается как кот, поправляет взмокшую челку и только после этого на брата смотрит в ответ. — Ты чего? Олег частенько вскакивает с места, когда слышит ключ в двери, в коридор выходит и встречает Сашу, — как ребенок, сказал бы Саша, как верный пес, сказал бы сам Олег — так что вопрос относится явно не к его появлению. Саша смотрит пытливо и, видимо, улавливает недоумение брата даже раньше, чем тот успевает осознать, что его смущает. — Откуда футболка? Глупый, ужасный вопрос, Олег же не может знать всю одежду Саши, да и какая ему вообще разница, в чем брат ходит, верно? Но Олег безошибочно узнает каждую вещь, немного из привычки проверять, что на этот раз у него стащили, немного из любви оценивать каждый новый образ. Футболка красивая, с черепом посередине, свободная и подходящая больше под стиль Олега. Но Саше идёт. Вопрос только в том, когда она успела появиться у них — у Саши — дома, если все последние дни брат был занят в мастерской. — Это мерч новый, — бросает Саша и уходит мыть руки, не дожидаясь ответа. Олег так и стоит в коридоре, недоуменно хлопая глазами и пытаясь понять, когда успел появиться мерч, когда вообще обсуждалась эта идея, почему ему тоже не заказали такую футболку и почему посылка по всей видимости пришла в мастерскую, а не домой. Саша возвращается быстро, сразу в кухню направляется, после чего слышится звук закипающего чайника. Олег, ведомый привычкой и желанием находиться поближе, тоже на кухню заходит и плюхается за стол. Там уже располагаются две кружки — одна с чаем, вторая с кофе. Саша только все ещё возится около плиты, какие-то пакетики перебирает и не поворачивается, заставляя Олега рассматривать почему-то напрягшуюся спину под ебанной футболкой с черепом. — А когда успел мерч заказать? — наконец выдает Олег, отпивая кофе — как всегда сделанный идеально — и пытаясь придать себе непринужденный вид. Он спокоен, он спокойнее всех на свете, его не может вывести из-себя абсолютно ничто. Кроме Саши. Который поворачивается и тоже натягивает самую милую и невинную улыбку, будто бы вопрос был задан простой и опять же ни к чему не ведущий. — Да в начале месяца договорился, к праздникам хотел что-то новое придумать для мастерской, — тянет гласные, ухмыляется. — Нравится? Олег бы никогда прямо не сказал, не признался, но нравится до вспышек перед глазами и до дрожи в коленках, только вопрос не в этом. — А почему мне не рассказал? — Я, вроде бы, не обязан отчитываться перед тобой обо всем, что у меня в магазине происходит, — отвечает Саша и как ни в чем ни бывало отпивает чай, на секунду морщась — видимо, слишком крепкий заварил. «У меня в магазине» режет слух, потом проходится ножом по сердцу и заставляет пораженно выдохнуть. Это не похоже на их обычные споры из-за атрибутов или одежды. Олег напрягается и подбирается весь на стуле, невольно выпрямляя спину и поглядывая на брата, даже не пытаясь упрятать подальше обиду. — Я, вроде бы, не чужой человек, тебе не кажется? — зеркалит, повторяет за Сашей, так легче. — А документацией всей ты занимаешься? Ездишь туда чуть ли не каждый день? Открыл магазин, может, тоже ты? — слова вылетают грубо, Саша смотрит с вызовом, хорошо хоть не выдает в конце «бастард». — И вообще, Олежка, ты же сам хотел независимым быть, своими делами заниматься и чтобы со старшим братом не ассоциировали, разве нет? Олег глазами удивленно хлопает, со стороны смешно смотрится, наверное, только Саша уже не улыбается. Слова больно ударяют, хуже всех комментариев про любимчика мамы, потому что Олег не ожидает. Да, постоянно говорит, что душит его эта опека, да, на всю Россию заявляет, что хотел бы брата победить, да, просит Сашу вести себя с ним как с равным. Но сейчас его будто маленького в воду бросают и говорят «Плыви». — Да, но… — начинает было, но брат не дает договорить. — Вот и шанс самому что-то придумать, не все же от меня зависеть и в мастерской ошиваться, — Саша немного зубы скалит так, что клыки видно, с вызовом смотрит, будто бы спрашивая: «Ну что, доволен?» — Я тебя силком не держу. Олег знает это выражение лица, Олег узнает этот взгляд и интонацию, цепляется за них, потому что Саша сейчас очевидно пытается его на эмоции вывести и что-то доказать им обоим. Ударить побольнее, чтобы показать — Олег был не прав. Только Олег не понимает, зачем делать это таким образом. И брыкается в ответ, сдаваться не желает, хочет в ответ укусить, тоже след оставить и показать, что назад отступать не будет в этой их вечной борьбе. — Рад, что ты, наконец, к этому выводу пришел, — он допивает кофе одним глотком, кружкой по столу громко бьёт и ждёт уже комментарий со стороны Саши или хотя бы недовольный вздох, но его не следует. Саша на него не смотрит. — Скажи, как футболки в продажу поступят, загляну к тебе в мастерскую. Ставит жирную, черную, отвратительную точку в этом разговоре. Олег поднимается медленно, все ещё надеясь хотя бы на какую-то реакцию, но в ответ получает лишь тишину. Входной дверью хлопает громко, перехватывая полупустой рюкзак поудобнее, и сбегает вниз по лестнице, не в силах ждать лифт и находиться так близко к Саше даже ещё минуту.

***

Следующие несколько дней Олег ходит потерянный и мечется из стороны в сторону. Сначала специально на улицу шапку не надевает, заказывает всю самую вредную еду и покупает какое-то дешевое пиво, оставляя потом пустые банки на столике рядом с диваном. Сопит себе под нос, хлопает дверьми погромче, а потом пишет менеджеру и обсуждает какие-то подарки под новый год из заряженных свечек, раздражаясь ещё больше, когда она спрашивает, где он хочет их продавать. «Не в мастерской», — Олег буквально бьет по клавиатуре на экране телефона. Олег одергивает себя и ругает, когда начинает кашлять после очередной прогулки без шапки и в расстегнутой куртке. Делает ведь все назло Саше, реально, как ребенок, себе в ущерб. Заваривает сам чай впервые за много месяцев, пьет какую-то смесь с ромашкой, думает, какие лекарства надо купить и почему вообще он Саше пытается что-то доказать даже на расстоянии, даже когда Саша ничего не узнает. — Вы с Сашей поругались? — мама звонит и без прелюдий сразу же спрашивает в лоб. — С чего ты взяла? Олег внутри закипает, раздумывая, неужели Саша решил маме нажаловаться, неужели позвонил не самому Олегу, а матери в Самару, неужели захотел подкрепить свой идеальный образ, неужели… — У него голос грустный был, да и на вопросы о тебе отвечать не хотел. Обычно сразу начинает «Олежа то, Олежа сё», — прерывает его размышления мать. — Опять разругались из-за какой-то ерунды? — Можно и так сказать. — Олег, не веди себя как ребенок, Саша вон о тебе как заботиться, сколько для тебя сделал… У Олега на сердце паршиво, потому что в голове оседают слова про грустный голос брата, но все дальнейшие комментарии с одним лишь посылом — Олег опять проебался — вновь пробуждают обиду. Разговор с мамой завершает быстро, скидывает звонок и отбрасывает телефон подальше на диван. Сепарация от родителей — дело сложное, но логичное, понятное, естественное. Олег, конечно, иногда хочет добиться от матери ответа, почему она не могла любить его как Сашу, но спустя годы это уже не вызывает истерику, не бьет под дых, лишь оставляет неприятный осадок. Сепарация от старшего брата, с которым вы сплелись в единое целое, к которому ты хочешь сам прикипеть, прижаться как можно крепче, залезть внутрь, в самое сердце, — дело почти невозможное. Олег и возникает из-за излишней опеки или комментариев про «свое-чужое» чаще всего не всерьез. Единственное, что хочется от Саши — признания. Хочется быть в его глазах взрослым, самостоятельным, достойным. Достойным чего, Олег предпочитает себе не отвечать. Саша называет его маленьким, по волосам гладит, после просмотра фильма накрывает одеялом и целует в лоб, а Олег внутри сжимается, потому что боится спросить, почему такое отношение сохраняется до сих пор. Боится услышать совсем не те причины, которые хочется. И сейчас, когда они не общались уже несколько дней, в пустой тихой квартире, Олег бы все отдал ради Саши рядом, но упрямо давит это желание, берет телефон снова в руки и пишет. «В бар сходить сегодня не хочешь?»

***

Дима смотрит на него задумчиво и как-то понимающе. — С Сашей поругался? — спрашивает, пряча лицо на секунду, выпивая залпом шот. Олег готов волком выть от несправедливости всего, что с ним происходит. От того, что первый вопрос к нему все равно о Саше. От того, что все его близкие люди читают его идеально и знают, что причина плохого настроения — брат. От того, что они правы. — Да не смотри ты на меня так злобно, если хочешь, можем вообще эту тему закрыть, — Дима смеется неловко, руки в воздух поднимает, как бы показывая — он настаивать не будет. — У тебя просто такой взгляд, только когда вы с ним собачитесь. Олег молчит сначала, тоже выпивает, давая себе время. С одной стороны, каждое упоминание Саши заставляет что-то сжиматься внутри, с другой — Дима пусть и не в курсе всей ситуации, но хотя бы примерно имеет представление о том, как общение у Олега с Сашей построено, и их самих знает неплохо. С кем ещё обсуждать этот пиздец, не с матерью же? Ещё минуту раздумывает, а потом качает головой, сдаваясь. Рассказывает, что Саша мерч сам запустил, что Олег об этом только на днях узнал, что мастерская снова стала единоличным владением Шепса старшего, — по документам, конечно, всегда так было, но Олежу брат обычно звал с собой и к работе привлекал. Его уносит, он уже не может остановиться, иногда закидывается ещё каким-то шотом, а потом подпирает подбородок рукой и смотрит куда-то в пустоту, описывая свои переживания, почти ничего не фильтруя. — И, знаешь, я жалуюсь все время, что мне личного пространства не хватает и опекать меня так много не надо, но Саша же назло будто бы все связи обрубил. И ждёт ведь, что я сдамся. Что приползу обратно, прощения попрошу, хотя вообще-то он хуйню творит, — тянет Олег и чуть ли не ложится на потертый стол. Дима его не прерывает, внимательно слушает, лишь иногда вставляя краткое «Пиздец», но когда Олег замолкает надолго, двигает к нему ещё одну рюмку и начинает. — Вы оба хороши, выводите друг друга на эмоции, а поговорить нормально не можете. Как маленькие, ей богу, а одному уже сорокет почти, — Дима смеется, когда Олег оскорблено фыркает, будто бы готовится защищать брата. — Да я не в плохом смысле. Просто вы правда как дети. Не удивлюсь, если до сих пор ругаетесь, кто у кого одежду стащил, а потом по квартире друг за другом носитесь. На это Олег бы мог покраснеть, но у него и так уже щеки пылают от алкоголя, так что ему не остаётся ничего, кроме как смущенно молчать. — Но я понимаю, правда. У нас с Астрид так было, когда в Китай уехали. Всё время вместе находились, без друг друга уже некомфортно становилось, но и личного пространства не хватало. Ругались из-за всяких мелочей, специально бесили друг друга, потом переживали из-за этого, — Дима вздыхает грустно. — Понимаешь, тут важно золотую середину найти — друг друга не подавлять, но и не отказываться принципиально от любых предложений и советов. Выстроить здоровые границы. Олег не знает, что сказать. В голове щелкает мысль, что у Димы вообще-то самого брат есть, но он в пример привел свою бывшую жену, а не Мишку. От этого руки подрагивают немного, потому что Дима же не знает, не может знать, Олег у себя в голове даже старается запрятать все неправильные мысли подальше. Но самое главное — все, что Дима сказал, звучит правильно. Правдиво. — И как это сделать? — обреченно спрашивает Олег, надеясь, что друг сможет наставить его на путь истинный. — Поговорить для начала. Начистоту, — Дима смотрит на него внимательно, будто бы предчувствуя, как Олег отреагировать может. — Без шуток, подъебов, не пытаясь обидеть или наоборот скрыть чувства, чтобы не нагружать другого. Отбросить ваши установки «старший/младший». — Мда, Диман, я в жопе. Олег смеется, потому что смеется и Дима. Ему неловко, разговор получился слишком серьезным, а друг как будто бы слишком многое знал и понял. Осталось самому понять, что делать со всей этой ситуацией. — Ладно, не парься сейчас, мы же решили отдохнуть, с Сашей успеешь ещё все обсудить, — Дима хлопает его по плечу, встав из-за стола. — Поехали, я ещё одно классное место знаю, там и поесть нормально можно будет. Они вызывают такси, Олег записывает кружки в телеграм, в которых пьяно о чем-то болтает и комментирует выбор места, потом переводя камеру на Диму, телефон чуть не теряет, когда уходит в туалет. Картинка немного смазывается, Олег на время не смотрит, только все чаще при разговоре вздыхает тяжело и ноет «Дим, ну, Дим, как нам разговор начать? А может нахуй это все, надо же сера… сепарироваться, отвыкать, надо же, наверное… Диман, ну хватит ржать, у меня трагедия вообще-то». Дима выдерживает это всё героически, помогает ему натянуть куртку и выводит под локоть на улицу. Олег готов его крепко обнять и сказать, что он лучший друг на свете, потому что Дима даже никак не комментирует введенный в приложение адрес Саши, который они оба узнают и видят на ярком экране телефона. — Все у вас нормально будет, куда вы денетесь, — спокойно выдает Дима, обнимает его одной рукой и помогает в такси усесться. — Не психуйте только лишний раз. Ключи в замочную скважину попадают не сразу, но вскоре Олег всё же вваливается в квартиру, стараясь не шуметь и сразу же проваливаясь. Пока он снимает ботинки, откуда-то падает ложка для обуви, а Олег и сам пытается не свалиться прямо на пол. — Олеж, ты пьяный что ли? — раздается совсем близко, и Олег необдуманно резко выпрямляется, отчего в глазах становится мутно. — Совсем немного, — неправдоподобно тянет он. Саша не комментирует, даже глаза не закатывает, помогает снять куртку, помыть руки и доводит до кровати. Олег раздевается на автомате, сбрасывая все в одну кучу и залезает под одеяло, счастливо улыбаясь. Здесь хорошо, спокойно. Саша привычным жестом укрывает его одеялом и тянется в лоб поцеловать, но замирает вдруг. В темноте сложно понять, что у него на душе творится, но Олег решает, что сейчас самое время пойти на компромисс и сделать первый шаг. — Останешься? — звучит совсем тихо. Олег ни на что особо не надеется, эти слова последние силы отнимают, но спустя секунду чувствует, как Саша к нему под одеяло забирается, обвивает холодными руками поперек живота, покрепче к себе прижимая. — Нагулялся? — фраза будто бы с издевкой, но голос у Саши немного дрожит. — Ещё нет, — не может удержаться, не может спокойно реагировать. — Но к тебе хотелось. Это самое честное, что Олег может сейчас выдать. Правда. Без извинений или споров, просто факт. Чувствует, как Саша ладонь сжимает слегка и в висок целует, а потом укладывается окончательно. Олег тоже глаза прикрывает, улыбается слегка и начинает в сон проваливаться, на краю сознания слыша тихое: — Мне тоже.

***

Утро встречает предсказуемой головной болью и пустой постелью. Олег лениво тянется к стакану воды, который уже стоит на тумбочке рядом, глаза открывает на самый минимум, потому что даже с закрытыми шторами свет мешает ужасно. Ещё раз шарит рукой, чувствуя холодное место рядом, в глупой надежде, что Саша вдруг найдется рядом. В квартире царит тишина, только откуда-то сверху доносится детский смех. Олег не хочет обижаться, правда, пытается сопротивляться этому чувству, потому что Саша взрослый человек со своими планами и может уехать, когда захочет, но все равно нервно губу прикусывает и думает, что ещё ему нужно сделать, чтобы все наладилось. Плетется на кухню, где на столе удивленно обнаруживает блинчики. Смотрит на них, будто они вдруг испарятся в воздухе или, ещё хуже, посмотрят на него в ответ. С похмелья Олег уже готов в гляделки играть с блинами, чудесно. Рядом с ними заботливо поставлено любимое домашнее варенье. Олег невольно улыбается, обида отходит на второй план, а он довольно устраивается за столом, где несколько дней назад глотал кофе и слушал, что вообще-то пора своей жизнью заняться. Саша ушел, вчера поговорить тоже не получилось, но Олег в голове держит слова Димы и решает, что им необходимо нормально всё обсудить. Соблазн оставить все, как есть, силён, потому что они это уже проходили. Ругались, разбегались, потом молча возвращались друг к другу. Олег выражал свои чувства тактильно, Саша всегда готовил что-то вкусное и проявлял чудеса внимательности: тут и таблетка от головной боли, и заранее купленный от них двоих подарок для родителей, и новый заряженный амулет в нужный момент. Но Олегу кажется, что если они не поговорят в этот раз, не поговорят уже никогда. И от этого немного страшно. Он заранее готовится, что Саша первый не уступит. Будет гнуть свою любимую линию о том, что он старший и извиняться не будет, тем более, что вины своей здесь не видит. Будет упрямо смотреть на Олега или сразу перейдет к тактике «забыли и проехали», потянувшись обнять Олега и продолжив вести себя, будто бы не было последних дней. Саша тоже переживает, сильно, это Олег понимает, но иногда упрямство брата бесит ужасно. Но раз решил, надо будет смириться и сделать шаг первым. Начать этот дурацкий разговор и спросить, что вообще происходит. Наверное, даже сказать самому, что он чувствует и попытаться объяснить, что хочет. Олега от этой мысли потряхивает, но он же не отступает, он тоже упрямый и настроен решительно. Пишет Димке, отправляет простое спасибо — и так понятно, за что. Тот отвечает почти сразу и успешно отвлекает его на ближайшее время, записывая какие-то голосовые и отправляя мемы. Олег успевает позавтракать, вспомнить, что вообще-то обещал встретиться с менеджером сегодня и обсудить выход книги, собраться в спешке и выбежать из квартиры, опять перепрыгивая через ступеньку по лестнице. Может, и Саша сегодня так убегал по делам. Эта мысль вызывает улыбку. К концу дня Олег уже вымотан, проклинает головную боль, выпивку, отсутствие нормального обеда и пробки в Москве. Он ждёт такси на улице, пока в приложении машина меняет траекторию уже третий раз и время ожидания сменяется с пяти минут на двадцать. Хочется плюнуть на всё и спуститься в метро, но это приведет лишь к ещё большему дискомфорту. Олег включает и выключает телефон, в руках его крутит, ждёт нервно, как вдруг замечает уведомление с родным именем. «Приезжай домой, у меня для тебя подарок». Олег лыбится глупо, прям до ушей, отменяет такси и заказывает заново на адрес Саши. Не знает, что тот задумал, тем более для подарков рано было, но доверяется. Саша в этот раз сделал первый шаг.

***

— Это что? — как дурак спрашивает и смотрит на сверток в руках. — Твой подарок, — Саша тоже придуривается и улыбается хитро так. Олег разворачивает упаковку и видит футболку с черепом, Саша сейчас стоит в такой же. Размер его, под пальцами ткань ощущается приятно, праздничная обертка хрустит и лента, которой Саша все это обмотал, падает на пол. Саша сам за ней тянется, пока Олег подарок ещё раз рассматривает, а потом, особо не думая, стаскивает свою толстовку. Они на секунду оба замирают: Саша смотрит на него, не отрываясь, глазами проходясь по голой коже и вздыхает, а Олег немного дрожит и не знает, как двинуться и как вообще футболку сейчас натянуть. В итоге путается, пока одевается, волосы сразу пушатся и он неловко улыбается. — Спасибо, Саш. Саша смеется так, как только он умеет: глаза светятся, клыки немного видно, он сразу кажется совсем юным. — Олеж, ты футболку задом наперед надел. Олег матерится себе под нос, снова стаскивает подарок, но теперь уже не успевает в ней запутаться — чувствует, как Саша подходит ближе и помогает натянуть злосчастную футболку правильно. Ладонью проводит по складкам, по рисунку черепа и замирает там, где у Олега бешено сердце бьется. — Не переживай ты так, — тихо говорит Саша, будто бы боится перебить своим голосом стук сердца. — Саш, подожди, — Олег немного подается назад, потому что ещё немного — и он забудет все, что хотел сказать, сдастся и просто уткнется Саше в шею. Но Саша понимает все не так. У него в глазах испуг разливается, он отходит на несколько шагов от Олега, руки нервно сцепляет за спиной. Олег, как примагниченный, движется за ним, руку сам вперед протягивает и хватает Сашу за пальцы. — Я не против, — пальцы у Саши холодные, а Олег наоборот чувствует, как ладони потеют от нервов. — Просто хотел сначала поговорить нормально. Не убегая. Хорошо? — Хорошо, маленький, — кивает Саша и замолкает, позволяя Олегу вести. Олег такое редко видит. Саша молчит, выжидает, дает возможность высказаться первому и смотрит на него внимательно. Не переводит в шутку, не смущает, только за пальцы цепляется крепко. Олег теряется на мгновение, но все же начинает. — Я часто прошу тебя дать мне больше свободы, но, даже если мне иногда надоедают твои нравоучения, — Олег замирает, подбирая правильные слова. — Я не хочу от тебя отдаляться. Ты не держишь меня силком. Я сам хочу быть рядом. — Да, но… — Не перебивай. Я не против таскать друг у друга одежду и потом спорить из-за этого. Я не против твоих уместных и не очень советов. Я не против дурацких прозвищ и даже шуток по поводу того, кого из нас больше любят. Но мне важно, чтобы ты воспринимал меня как равного, — заканчивает Олег и выдыхает. На Сашу почему-то страшно поднять взгляд. Он не сказал ничего необычного, но будто бы впервые со всей серьезностью произнёс то, о чём думал годами. Без шуток, без споров и криков. — Олеж, я никогда в тебе не сомневался, — Олег все ещё смотрит в пол, но слышит, как брат наконец подает голос. — Я просто… Я просто боюсь, что как только я признаю, что ты вырос, я тебе больше буду не нужен. Эти слова выбивают из него весь воздух и Олег все же вскидывает голову и удивленно смотрит на Сашу. Как он вообще мог об этом подумать? Как можно было сомневаться, даже просто думать о том, что Саша ему будет не нужен? Олег бы рассмеялся, настолько это казалось нереальным. Рассмеялся бы, если бы не заметил, как Саша прикрывает глаза и пытается свободной ладонью вытереть едва проступившие слезы. После этого у Олега срывает тормоза. Все, что он говорил о выдержке, о необходимости сначала поговорить, перестает действовать в ту же секунду, как он замечает, что Саша плачет. Тут же касается его щеки, к себе тянет ближе, целует сначала в висок, потом в скулу, совсем близко к губам подбирается, но пугается на секунду и вместо этого обнимает, выдыхая куда-то в шею. Как и думал до этого. — Сашка, ну ты чего? — Просто не хочу на тебя давить. Не хочу держать тебя рядом насильно, — Саша шепчет, теперь сжимая ладонями с двух сторон, нервно футболку перебирая под пальцами. — Но и без тебя быть тоже не хочу. — Вот видишь, в последнем мы сходимся. Без тебя было бы пиздецки плохо, — Олег знает, что после таких слов Саша рассмеется, ущипнет слегка по привычке. — Просто… Попытайся дать мне самому решения принимать. Окей? — Окей, — Саша кивает. Олег ещё раз собирается с мыслями и решает — будь что будет. Они уже стоят близко-близко, Олег чувствует одеколон Саши и его руки, которые до сих пор лежат у него на талии, даже сквозь футболку они впервые кажутся такими горячими. Олег оставляет легкий поцелуй на шее, готовясь, что Саша вот-вот оторвется и отойдет. Но тот остаётся на месте, дыхание только задерживает как перед прыжком в воду. Несколько поцелуев в шею, опять в скулу и всё ниже и ниже к губам. Ещё один раз заглянуть в глаза — Саша смотрит на него выжидающе, губами не улыбается, но в глазах, наконец, появляются знакомые чертики. Олег ладонями к лицу прикасается и целует так, как запрещал себе представлять даже. Они сначала оба медлят, прощупывают почву, едва соприкасаясь губами, но потом Саша выдыхает счастливо и у Олега совсем срывает крышу. Он лезет руками под футболку, точно такую же, как и та, которую Саша с него стягивает. Они целуются жадно, пытаясь прижаться ещё ближе, ближе, насколько это вообще возможно. Сашу ведет и он откидывает голову назад, невольно ударяясь о стену. — Осторожно, — шепчет Олег и проводит ладонью по волосам, будто бы проверяя на наличие травм. Потом оттягивает слегка за пряди, снова прикасаясь губами к шее. — Олеж, ты уверен? — у Саши взгляд затуманенный, но эти слова он из себя на выдохе выдавливает и явно ждёт ответ. — Помнишь, ты сказал, что дашь мне самому решать? Саша улыбается и кивает. Отдает бразды правления и забывает о том, кто из них старший, кто младший. Сейчас Олег просто рядом и этого достаточно.