Снежинка

      Тёмное, почти что чёрное, полотно накрыло небо, и синие облака сопровождали белую холодную Луну с искрящимися звёздами в немом сиянии. Под ногами то и дело шуршал белый хрупкий, расстилаемый по земле снег, а в некоторых местах простиралась еле заметная корка льда.       Городской зимний пейзаж был прекрасен, а воздух свеж и прохладен. Тёплое чувство счастья, радости, экзальтации, льющиеся из-под груди, вырывалось наружу ярким смехом, а губы расплывались в улыбке, столь же тёплой, столь же счастливой, прекрасной.       Казалось бы, во всём мире остались лишь мы одни. Мы не обращали внимания на сонные фигуры в тёмных пальто с клетчатыми шарфами, рукавицами и крепко натянутыми на голову шапками — мы были слишком заняты любованием нашим родным заснеженным городом и друг другом.       Весь вечер мы провели в скитаниях по почти что одиноким улицам. Фонари на высоких столбах, магазинные вывески и фары машин, движущихся по проезжей части освещали нам дорогу. А снег, укращающий каждый миллиметр тротуара менял цвет прямо на ходу: в тени был голубым, сиреневым или серебристым, на свету — белым или золотым. Из встречающихся на нашем пути кафе и ресторанов доносились чудесная мелодия и божественные ароматы. Мы зайдём туда, обязательно. Может, позже, где-то в начале января, а может, на следующий Новый год, или, как мы предпочитаем больше, «Йоль».       Ох, как же я люблю тебя... Твои блондинистые волосы, развевающиеся на зимнем ветру, твои светлые, чистые и полные ангельской красоты, глаза, твою по-снежному белую кожу, твою нежную, мягкую улыбку и лёгкий румянец, которым покрыты твои щёки в холодную погоду... Ты похожа на звезду, упавшую с неба в одну из рождественских ночей и теперь приносящую Рождество везде, куда бы ты не ступила. Это бы объясняло то, почему ты так активна в его канун...       Мы дошли (хотя, скорее даже, добежали) до городской ёлки, которую было видно словно бы с каждого уголка нашего места. Это было огромное или же гигантское сооружение, светящиеся зелёными, белыми, жёлтыми и синими огоньками, прогоняя всю печаль и прострацию прохожих и вселяя в них рождественское счастье, ровно как у нас. Дерево возвышалось посреди улиц, украшенное шарами, снежинками, гирляндами и скопившимися на ней слоями снега. Большая звезда, будто из жгучего золота, взгромождалась на её вершине, и я невольно взглянула на тебя.       Я сделала снимок тебя, стоящей возле городского символа и щерящийся во все тридцать два, на свой, столь дорогой мне, фотоаппарат, зная, что каждую ночь, а то и день, буду пересматривать и любоваться им вместе с остальными нашими фотографиями, а их там немерено: и с прошлых лета и весны, и с наших свиданий, и с праздников, проведённых вместе. Именно поэтому сей фотоаппарат так дорог мне.       Ты, вся в белом, гармонично сочеталась и со снегом, и с елью, и со снежинками на ней. В какой-то момент я и не заметила, как сама стала улыбаться легко и нежно, забыв про всё на свете и отдавшись лишь веселью, что приносили твоё сердце, твоя душа в этот мир. И ты действительно красишь мою жизнь, разбавляя чёрные полосы белыми, розовыми и жёлтыми оттенками.       Мы отошли в сторону, ведь ты хотела увидеть получившееся фото. И судя по ухмылке, что окрасила твоё лицо, ты была удовлетворена, даже несмотря на мои по неизвестной причине дрожащие руки. На моих скулах выступил румянец, и я отвела взгляд в сторону. Такое часто бывает, когда я с тобой. Такое всегда происходит, когда я с тобой.       Я даже не заметила, как ты подошла ко мне ближе, только почувствовала как своими нежными розовыми и пухлыми губами ты коснулась моей щеки, оставляя на ней кроткий, но столь приятный поцелуй... А когда я поражённая (не знаю, почему я продолжаю ошеломляться, как в первый раз, — словно бы ещё не привыкла) обернулась, ты всего стояла, созерцая меня своими мраморно-голубыми глазами, такими чистыми и глубокими, и я лишь утонула, поистине примёрзла к ним...       — Так... — разрушила напрягающую тишину ты, — Я подготовила список из пару мест, которые я бы хотела посетить.. с тобой. Полагаю, мы бы могли разделить удовольствие на несколько дней, — произнесла ты с полузагадочным тоном, — И первое — это...       Не по своей воле я отвлеклась, устремив взор на ёлку, а точнее, на её вершину, пытаясь запомнить каждый её миллиметр. Обнаружив, что твоя речь прервалась, и, видимо, ты дожидалась ответа, я промолвила что-то странное, что-то, что первым пришло на ум:       — Она похожа на тебя...       Ты издала смешок, но, скорее всего, тебе понравился такой необычный комплимент. Хотя я буквально сказала, что ты — чудо, что освещает эту улицу и дарующее упоение чуть ли не всему городу. И ты по-настоящему сводишь меня с ума.       — Ну так... Ты идёшь? — спросила ты.       — Абсолютно, — уверенно ответила я, и мы вновь понеслись по улице. Иронично, учитывая то, что я полностью прослушала то, куда мы вообще идём. Но какая на то разница? Главное, чтобы ты была рядом.       Конечно, я могла бы и получить что-то большее, чем поцелуй в щёку, но ты прекрасно знаешь, как неблизки мне эти «публичные проявления любви». Ты знаешь едва ли не всё обо мне. И знаешь, как сильно я люблю тебя, и как сильно бьётся моё сердце при виде или одной скользкой мысли о тебе.       А затем пошёл снег, и его хлопья подолгу кружились и вращались в воздухе, прежде чем коснуться холодной земли. В небо раз за разом ударялись фейерверки, крася его в розовый, оранжевый, жёлтый и синий, ослепляя своей красотой. Они отражались в твоих глазах вместе со снежниками, падающими вниз и вниз... А ты и сама, как снежинка. Снежинка, что никогда не забудет обо мне. Никогда.