Бэйдоу

      Большая медведица была действительно волшебный созвездием. Закрывая собой половину неба, она демонстрировала уверенную власть сомнений в которой не имел даже самый ужасный предатель.       Как жаль, что этим предателем был сам Мэй Няньцин.       Минуло четыре тысячи дней с того момента, как он покинул Своё Высочество, был прогнан и ненавистен ему. Конечно же, он не имел права нарушить приказа покинуть дворец.       Что действительно терзало его душу, так это сам Тянь Цзи. Сколько сил он вложил в строительство моста, сколько на это ушло времени и веры? Определённо, безвозмездно много, но глупые люди всё прекращали верить в него и его силы, тем самым все больше их исчерпывая. А эти чинуши? Они на полном серьёзе возомнили себя правителями Уюна в обмен ему! Кто дал им право командовать? Как они смели сжигать его храмы? Страх не должен колебать веру! Страх был создан для сохранения жизни, а не её избавления! Вот ведь идиоты! Придумали себе погубить бессмертные существо!       И ведь пошатнули же! Не веру, не принца, а его творение—мост, что должен был их спасти, пал из-за них же! И кто виновен? Цзи!       О небо, о Бэйдоу, ты столько лет вело путешественников и моряков верным путем, так почему ты не мог привести их к истине?       В конце концов, что бы подавить вулкан, Его Высочеству пришлось принести жертвоприношение. В самом деле, фанатики делали их для божеств, почему божество не могло сделать его для сохранения жизни верующих? Как жаль, что трой других советников этого не понимали, и к их несчастью сами стали его частью.       Вулкан подавить смогли, а Тянь Цзи надел маску. Сперва его слуга гадал, что тому лишь жаль, что пришлось идти на такие меры, ибо тот сам по себе стал подавленным и инфантильным, что крайней нехорошо спалось с появляющейся напротяжении трех лет замкнотостью. В итоге оказалось, что три других советника обратились злыми духами, накопившие достаточно злобы в последние минуты жизни, что бы веселиться в тело Его Высочества..       Он не собирался это узнавать. Он не собирался расстраивать Его Высочество. Он не.. Он не желал его гнева и страха!       Чёрт возьми, почему Бог боится? Это не та черта, что должна принадлежать бессмертному. Это не то, что он должен испытывать к своему слуге.       ...И так. Небеса свергнуты. Каждый бессмертный чьё имя было вырезано на колоколе без "нисвергнут" в конце концов пал и умер. Возможно Мэй Няньцин должен жалеть, что среди мёртвых нет его, ибо спустя долгое время Тянь Цзи заявил о себе как о "живом" и "Боге Войны". Эти три слова грели душу, но уже теперь боялся он его.       Слишком страшно. Прошло слишком много времени, что бы бывший советник не хотел вернуться во служение, и слишком мало, что бы его не убили. Больше всего он боялся, что времена, когда от него не будут хотеть избавиться как от "свидетеля", "прошлого" и "изгнанника" не наступит никогда. И этот страх шкрёб душу не слабее, чем желание вновь увидеть Бога Войны. Бога Войны, что получил звание не из-за надписи на колоколе и не из-за глупости чинуш да народа. Бога Войны, что искусно владел мечём, был способен даровать свободу души и отнять жизнь тела, дать веру в лучшее и стратегически‐жестокую реальность.       Это был Бог Войны Тянь Цзи которого он знал всю свою молодость, и это же был милосердный и миролюбивый Наследный Принц Уюн.       Минуло время, и Мей Няньцин стал наставником. Малое дитя родилось в один день с Его Высочеством, имело схожий статус и взгляды. Ребёнок имел чрезмерно глупых родителей, что совсем не понимали значение его звания. Почему эти идиоты отправили единственного наследника в храм? Император собирается жить вечно? Они действительно считают, что Бог спасёт страну, а не правитель?       "Наставник" уже видел такого человека. Он видел его жизнь, судьбу и финал. Он не хотел для этого ребёнка того же. Ребёнок же оказался подставь своим родителям, заинтересованным в Небе. Что ж, по крайней мере до вознесение он пытался влиять на Императора, его решения и переодично видел проблемы. В прочем, с горы Хуаньцзин не сильно то и видно жизнь простого люда, а потому и знать все он не мог.       По итогу, он вознёсся. Было ли это ожидаемо? Да. Было ли это хорошо? Нет. Был ли народ счастлив? Да. Был ли реальный наследник у государства? Нет. Обученого быть богом на трон не посадишь, хоть как не желай, а потом и Сянлэ по итогу пало.       Было бы не так страшно, что оно пало от войны, но истинной причиной этого было поветрие ликов.       Мей Няньцин не мог поверить! Исходя из случая с принцем Уюна, болезнь должна была появляться на телах людей, что убивали, вот только действовала совсем наоборот—поражала "чисторуких", что не отняли ничьей жизни.       Ранее он так же наносил визит Дворцу Шеньу, чьим правителем был Небесный Владыка Цзюнь У. Факт известности убийства богов не распространял соседний о новом правителе. А ведь тот оказался Тянь Цзи!       Все это время он носил на лице толстый слой ци, настойчиво скрывая троих советников, а сам устроил собственные порядки на небесах.       Мей Няньцин искренне не знал, что должен был испытывать при встречи с ним. Что он в самом деле испытывал, так это страх, неверие и восторг! Может ли быть, что он сошёл с ума? Он искренне в это верил, ибо долгие годы скитания по свету дали большое количество пищи для размышлений и самокопания.       Не имело разницы, что он хотел или не хотел, впервые за долгое время контроль над телом имел не мозг, а ноги, что быстро выпровадили его из дворца спустя недолгую палочку благовоний, а сам он покинул государство Сянлэ уже на следующий день.       Остальное не имело разницы, спустя столько времени он все ещё был изгнанником и "проблемой", и это как ничто другое ранило душу.       Истекло ещё 800 лет, прежде чем они встретились вновь. Отныне и впредь: Мей Няньцин—предатель.       Это не было громким обвинением или приговором. Это звание вовсе не озвучивалось. Они просто это знали.       И без того терзанный прошлым Мей Няньцин пересилел через собственные чувства и раскрыл правду о личности "Цзюнь У". Какое глупое имя, совершенно не отражающее все великолепее Бога Войны Тянь Цзи. Будь то во времена Уюна или две тысячи лет спустя—он должен был выбрать себе более громкое имя.       Впрочем, в этом весь Тянь Цзи—даже сошёв с ума, остаётся тенью, где можно укрытия от чрезмерной жары и откуда льнёт необжигающий свет даже днём. Может, поэтому никто за всё эти годы не догадался? Даже Принц Сянлэ не испытывал к нему неприязни, несмотря на случаи с нисвержениями. По крайней мере, он не был ему ненавистен до раскрытия правды.       Какой ужасный факт—страх к "Цзюнь У" пересилел уважение к нему. Карму Мей Няньцина это тоже лучше не делало.       По итогу Сянлэ смог побороть Уюна, по обоюдному согласию он сам стал правителем Небес,—поистине глупое решение, правда вот других выдающихся кандидатов тоже не было,—а "Бай Усянь",—ещё одно смешное фальшивое имя с немного лучшей историей,—оказался заперт под Тунлу—злейшим врагом и причиной перемен в его жизни.       И всё же, Мей Няньцин не мог убегать вечно. Он не мог смотреть на страдания своего принца, не мог не испытывать чувство вины за всё, что с ним просиходить, не мог бросить и предать его снова. В результате чего он сам поселился рядом с вулканом, в небольшом бамбуковом домике, что вряд ли имел связь с миром людей в обычное время.       Постепенно там разросся небольшой сад и огород, была достроена беседка и выращены деревья, на коих повесели гамак. Все почти как в прошлом, минималистическая вариация прошлого, где дворец стал хижиной, леса и поля садом, а четверо советника одним.       Каждый день он навещал Его Высочество, что, казалось бы, только сильнее сходил с ума.       Он смирился с поражением, но даже спустя столько времени не смог смириться с той ошибкой.       Как оказалось, не только Мей Няньцин жалел о той злополучной ночи, когда он увидел его лицо. Тянь Цзи было плевать на лицо, но он был слишком глуп и прогнал единственного оставшегося из дорогих ему людей. Хуже всего, что этот человек был научен безприкословно выполнять приказы, а потому когда Принц Уюна одумался, было уже слишком поздно.       Они оба слишком глупы до сих пор, не смотря на давнюю дату рождения и отсутствия даты смерти. Впрочем, тот день можно действительно считать днём, когда они умерли. День, когда их история изменила ход.       Бэйдоу указывает путешественника и морякам путь напротяжении многих тысяч лет, но он не был способен указать им верный путь тогда, и не было способно помочь найти друг друга, что бы понять чужое сердце. Что ж, на это была способна метчафорическая вещь, что зачастую звали "алой нитью судьбы".       В какой же клубок они её связали? Сколько же времени потратили для его развязки? На это ответить сложно, но мы знаем, что в конце концов она оказалась распутанной, а два сердца больше не сковывали замки ошибок и вины.       Удивительно неплохой финал для столь спорных бессмертных, верно? По крайней мере на это мы может ответить "да".