burning desire.

— Зачем мы здесь? — Чимин приспускает окно машины и устало осматревшись вокруг, кидает взгляд на своего жениха, сидящего за рулём. Ночная трасса уходила вперёд. Время давно уже близилось к полуночи и омега понятия не имеет, для чего Суджин, его жених, решил прокатить его в такое время на машине. Альфа особо ничего не пояснил, просто сказал, что у него с Чимином есть важное дело, собственно, вот они здесь. Стоят посредине обочины. — Малыш, просто заткнись и сиди, — отвечает тот сухо, уже битый час чем-то озадаченный. Альфа нервно сжимая руль, то и дело дёргается, когда мимо проезжала какая-нибудь машина и когда, наконец, одна из них свернув, недалеко останавливается, парень достаёт из бардачка пистолет и ощупывает что-то в своём кармане. — Сиди молча и не высовывайся. Если что-то случится, сразу набери своего отца и скажи где мы. С этими словами альфа оставляет омегу одного и выходит из машины, хлопнув дверцей. Ночной ветер начал неприятно колоть кожу и Чимин, сделав музыку чуть тишине начал следить за тем, что происходит снаружи. Из подъеховшаго bmw выходит несколько альф. Один из них шёл по центру, двое остальных, идущих рядом, были покажи на его охрану. Альфа по середине был невероятно высок и и довольно хорошо сложен — Чимин явно не понимал эту группу поддержку позади него. Он одной рукой может расправиться с худощавым Суджином, да и с ним, естественно, тоже, ещё до того, как успеет приехать помощь. По тому, как альфа шёл и вёл себя было ясно — он главный. Суджин даже не пытался скрыть страха перед ним, низко поклонившись. Чимин уже почувствовал по отношению к незнакомому мужчине неприязнь, осматривая того с ног до головы. Он был одет во все чёрное: классические брюки, обтягивающие мощные ноги, такого же цвета бадлон, торчащий из-под длинного пальто. Пак слышал лишь обрывки их разговора. — Здесь всё, как и договаривались. — Не забывай, что ты ещё мне должен. Я ценю дружбу наших отцов, но не забывай, что это сумма не маленькая и не наглей. Второго шанса я тебе больше не дам, — голос альфы был таким глубоким и строгим, что именно его слова легче всего удавалось расслышать. — Я знаю, извини меня, Чонгук. Я больше тебя не подведу, — Суджин повторно низко кланется тому, кого как выяснилось зовут Чонгук и отдаёт ему сверток, всё это время лежащий у него в кармане. — За деньги спасибо, — говорит альфа, отдавая конверт одному из громил, стоящих рядом. Тот разрывает конверт и начинает пересчитывать деньги. — А пистолет с собой брать не стоило. Так ты оцениваешь нашу дружбу, да? Чимин сам сгладывает, когда слышит этот тон, с которым Чонгук проговаривает эти слова. Именно в этот самый момент альфа поварачивается в сторону омеги и их взгляды встречаются. Два невероятно тёмного оттенка глаза смотрят прямо на него, прямо в его душу. Свет фонарей машины так некстати подчёркивают этот мрачный оттенок, что Чимин вздрагивает, мысленно думает, действительно ли альфа может выдеть его прямо сейчас и вместе с тем, совершенно не имеет возможности отвести взгляд. Даже если Чонгук его не видит, то, как он уставился именно на него — пугает ещё сильнее. Мужчина свой тяжёлый взгляд отводит и наконец устремляет всё свое внимание на что-то эмоционально говорящему ему Суджина, и, кажется, альфа отнюдь не был доволен услышанным. С каждым новым словом черты лица Чонгука становились всё холоднее и холоднее, а цвет глаз обрёл зловещий оттенок. Когда Суджин в очередной раз вскидывает руку, альфа хватает его за шкирку и бьёт затылком по лицу. Пак что-то похожее на писк издаёт, рот ладонью зажимает и жмется в сиденье, наблюдая за тем, как обмякшее тело его жениха об копот автомобиля ударяется. Чонгук начал двигаться в сторону Суджина, и Чимин, сам себе отчёт не отдавая, открывает дверцу и выпрыгивает из автомобиля. Он за несколько секунд оказывается возле альфы и, встав между ним и своим женихом, выставляет руку вперёд. Пак понятие не имел, что он, черт возьми, творит, теряясь в чёрном омуте чужих глаз. Чон был таким высоким, таким большим и сильным, что Чимин почти уверен, он голову одной рукой выкрутить может, буквально. Кости в щепки измельчит и взглядом даже самый стойкий стержень раздавит. Альфа на омегу с непониманием смотрит, было видно, что он был в замешательстве, собственно, Чимин от него никак не отставал. — Какого черта вы творите?! — почти кричит он, тяжело дыша и смотрит то на Чонгука, то на охрану позади него, потому что держать зрительный контакт с одним лишь альфой было выше его сил. Все тело омеги бросило в дрожь. Тот назад на шаг отступает. Его напряжённая челюсть разжимается, как и застывший в немом ударе кулак. Он осматривает представшую перед собой в одном свитере и лёгких джинсах омегу и давится запахом апельсинов. У этого маленького хрупкого парня даже губы дрожат от страха — он их неиставо кусает в кровь, чтобы это скрыть. — Уберите пушки, — говорит альфа охране и затем возвращает свой взгляд обратно на Чимина. — Прошу прощения, я не знал, что Суджина был с омегой. Пак этих слов совершенно не ожидал услышать. Он ожидал стрельбу, кровь, боль, ад, но только не просьбу о прощении. Чимин был обезаружен таким к себе отношением. Он опускает свою вытянутую ладонь, потому что она неиставо дрожала, что даже один из охраников хмыкнул на такой жалкий жест со стороны омеги. А Чонгук как-то странно уставился на Чимина, что тот, каждый раз натыкаясь на этот взгляд, сразу же смотрел куда-то в сторону. Это было крайне неловко, потому что даже Суджин так никогда не делал и омегу к такому вниманию совершенно не привык. А Чонгук просто продолжает внимательно рассматривать его: подмечает, что у того довольно необычная внешность. Он красивый, но это не сразу бросается в глаза. Она заставляет долго и долго смотреть на него, разглядывать, изучать, подмечать и запоминать. Он весь состоял из необычного сочетания. Пухлые губы, нежные медовые глаза, но очень дерзкий взгляд. Чонгук сравнил бы его внешность с херувимом, но характер у него явно из самой преисподни. Чимин опускается на колени, почти отвращение чувствует от дрожащего и забившегося в угол жениха и с досадой осматривает его разбитое лицо. Пак ненавидит альф, всем своим существом ненавидит. — Через неделю у нас свадьба, спасибо, что разбили ему лицо, — зло говорит Чимин и пытается поднять Суджина и он бы вполне смог это сделать, если бы Чонгук не остановил его. — Оставь, мои люди займутся им, — отвечает, полностью проигнорировав слова омеги. — Эй, осторожнее! — злиться Пак, когда один из охранников просто тянет Суджина на себя, не имяя никакого желания тащить альфу на себе и тот лишь тихо стонет от боли, полностью отдав себя воле беспомощности. — Почему вы несёте его в свою машину? — интересуется омега, скрестив руки на груди. — Потому что я с ним ещё не закончил и нам нужно поговорить с глазу на глаз, — отвечает альфа. — А пугать и проявлять крайнее неуважение к тебе, заставив вновь лицезреть разборки альф я не хочу. — проговаривает крайне мягко, проведя своим внимательным взглядом по всему телу Чимина, а у того уже злость закипает от этого поведения альфы. — ты и без того весь дрожишь. Пак плечи расправляет и наконец смотрит в сторону мужчины. — Это потому что мне холодно, а не потому что мне страшно. Чон слабо улыбается, видимо опасаясь, что заденет омегу своей реакцией, поэтому просто кивает. — Я требую, чтобы вы сейчас же отпустили нас, — настаивает на своём Пак. — Ему нужно к врачу. — Хорошо, — кивает альфа и снова загоняет своим ответом в тупик. — Я отвезу его в больницу, как только он расквитается со мной. Чимин кутается в свой свитер сильнее и неловко переступает сноги на ногу. На улице был мороз и минусовая температура, а он стоит здесь в одном свитере и джинсах, и даже тот адреналин, который до этого хоть как-то согревал его полностью испарился. Он вновь отводит взгляд от почти непрерывающего его альфы и просто смотрит под ноги, совершенно не имея понятия, что нужно делать дальше. Чонгук же снимает с себя пальто и накидывает его на дрожащие плечи Чимина. Тот сначала вздрагивает и назад отступает. Запах бергамота, лаванды и кедра прямо в нос ударяют, омегу от него мутить начинает неиставо. Не нравится ему этот запах. Он с себя пальто скидывает и кидает обратно альфе в руки. — Ни к чему это. — Ты сказал, что ты замёрз, — Чимин слышит нотки раздражения в голосе альфы и хмыкает. Почему этот альфа думает, что может командовать всеми? И с чего взял, что Чимин ему подчиняться будет? Пак таких «активов» терпеть не может, каждый раз давится желанием всех на место поставить. Суджина он уложил, молодец, а его уложить не получится. По крайней мере, Пак без боя ни за что отступит. — А вас это как касается? — откровенно наступает омега, сверкая своими глазами. — Я как-нибудь без вашей помощи обойдусь, а то вдруг, ещё и я буду что-то вам должен, а вы мне нос потом разобьёте… Не нужно мне такого. — Садись в машину, — говорит альфа, будто приказывая. — Я отвезу тебя до дома. — Я на такси доеду, — не сдается. — Не нужно мне указывать, что делать. Я никому не подчиняюсь. Альфа злиться, Чимин по резкому запаху костра это понимает и внутри ликует — он своего добился и последнее слово осталось за ним. А Чонгук слегка ухмыляется и голову склоняет. Его эта ситуация, откровенно говоря, забавляет. Этот омега такой хорошенький, явно во вкусе Чонгука. Альфа знает, он из себя не просто что-то строит, как многие это могут, он действительно весь состоит из всего того, что он говорит. Из принципов, из силы. Он это по глазам читает. И Чонгук уверен, если он сейчас его также ударит, как и Суджина, то этот ещё встанет и один удар в отместку точно вернёт. — Не прощаюсь, — альфа слегка головой кивает и идёт в сторону своей машины, за которой его уже давно ждут. Чимин облегчённо выдыхает.