silence avant le nouvel an

– Да твою ж мать! – Сириус обессиленно раскинул руки на кровати. Градусник в который раз за день устойчиво показывал 38 и никак не хотел опускаться до приемлемого значения, которое бы не портило ожидание праздника. Бессилие волшебства перед обычной человеческой простудой, особенно в такой неподходящий момент, просто убивало колдовское начало Блэка. Какая разница, насколько твоя кровь чиста, а род древен, если открытое во время перекура окно на вечеринке у Поттеров сломит тебя сильнее круциатоса, посланного любимой мамашей. Что конкретно: вредная привычка, чрезвычайная разгоряченность или излишний стакан алкоголя погубили здоровое самочувствие Сириуса, он не помнил, но из-за совокупности этих факторов за день до Нового года он оказался в том состоянии, в котором и пребывал: лежал на кровати в теплых носках и плюшевой пижаме, завернувшись в тяжёлое одеяло, которое должно было скорее спасать от тревожности, а не греть (что замерзающего волшебника не волновало), и постоянно измерял температуру в надежде, что спустя пару минут после приема очередных мерзких таблеток со вкусом меда 38 изменится на 36,6, возвращая Блэка в строй и позволяя ему в полной мере показать себя во всей красе на очередной вечеринке, привлекая взгляды девушек и юношей, обращая при том внимание лишь на один пристальный взгляд карих глаз, ради которого бы все непотребства и задумывались бы. Сириус вновь закашлялся, сгибаясь пополам. Кожу жгло огнем, конечности ломало, а губы, несмотря на попытки спасти дело ягодной увлажняющей гигиеничкой, все также трескались, принося Блэку неприятные ощущения и мысли о невозможности нормально целоваться в ближайшее время. Украшенная ёлка не вызывала ярких эмоций (даже игрушка в виде маленького члена в новогоднем колпаке не вызывала у Сириуса ухмылку), подарки, которые, слава Мэрлину, Сириус успел запаковать заранее, тоже были окинуты только лишь скучающим взглядом. Часы, удостоившиеся не бо́льшего внимания, показывали семь вечера и говорили о том, что через полчаса на пороге маленькой уютной квартиры наконец-то должен появиться Римус «Сириус, Новый год – семейный праздник, я обязан хотя бы пару дней провести с мамой, ты же понимаешь?» Люпин. Сириус же, поднимаясь с кровати и утягивая за собой одеяло, недовольно бурчал, как невовремя его суженый решил вспомнить о родне и о том, как приятно тому будет вернуться к оставленному без заботы любви и ласки Блэку, умудрившемуся слечь перед «семейным праздником» в который по глубоко семейной традиции было бы славно семейно потрахаться. Тяжело вздохнув и с вдохновением высморкавшись в салфетку, надеясь, что это поможет быстрому выздоравлению, Сириус поплелся к чайнику и стоящим на столе пакетикам с какой то шайтан-смесью, на упаковке которой были разноцветные надписи о мгновенном лечении всех видов простуды, инфекций (в том числе передающихся половым путем), мигреней и странных высыпаний, как магического, так и маггловского характера. Вместе с горячей кружкой, пахнущей цитрусами, и палочкой, (до этого выполнявшей функцию заколки для волос), которой волшебник старался включить телевизор с глупой новогодней комедией, лишь силой своей агрессии и разочарования в собственном теле при этом удерживая одеяло, Блэк добрался до дивана. Кевин рассматривал журнал PlayBoy, когда дверь открылась, принося с собой уличную прохладу и вкусный, родной запах Лунатика. – Бродяга, я дома! – Римус в тревоге осмотрелся, не увидев перед собой ничего похожего на полуголого Сириуса Блэка с бабочкой на шее, с порога шепчущего о том, как соскучился и как хочет скорее повторить шутку из Дэдпула со своим шрамированным красавчиком, при этом томно называя одну ногу рождеством, а другую пасхой, нарушая цитату в угоду празднику. Услышав неопределенные звуки приветствия с дивана и разглядев в полутьме разбросанные по подушке темные патлы, Римус сделал вывод, что его новогодняя спящая красавица не в настроении и обижена на путешествие Люпина, но, подойдя ближе, понял, что ошибся. Сириус горько усмехнулся, выпутывая руки из своего кокона и устремляя их к Лунатику в надежде получить заслуженные объятия, ради которых Блэку пришлось терпеть недели, если считать два дня без Римуса по внутреннему календарю Бродяги. – Тебя вообще оставлять нельзя без присмотра? Бродяга, ладно ты недоглядел за своей блохастой башкой, но Джеймс и Лили! Самые ответственные, после меня, за твою задницу люди! Я обязательно спрошу у них какого черта ты валяешься здесь, словно ожидая момента верной смерти... – Эй, разъяренная мамочка, только вернулся и уже ругаешься. Я, помимо того, что жду, как ты выразился, «момента верной смерти» от простуды, ещё переживаю за получение шокового состояния от тактильного голода! Лунатик, иди сюда, я пиздец как соскучился. Шелест поднимающегося одеяла и звонкий поцелуй в горячую щеку в полной мере удовлетворили Бродягу. *** – Так что насчёт другого фильма? – Люпин, который только что закончил помешивать куриный бульон и аккуратно нес с кухни две огромных кружки с какао вопросительно поднял бровь. – Какого другого? Тебе оказалось недостаточно одной части "Один дома"? Что хочешь посмотреть следующим? Крепкого орешка? – Медовые глаза усмехнулись, с нежностью глядя на своего разнеженного возлюбленного, который только что убрал градусник с приятным числом 37 на столик близ дивана. – Кэрол. – Что? – Я хочу посмотреть Кэрол. Это вроде как рождественский фильм, но... не могли бы мы глянуть? – Сириус потупил глаза. Римус кивнул, не решив расспрашивать о подробностях и о том, откуда его Бродяга знает незнакомое Люпину маггловское кино и сел рядом. *** – Ох, блять, Сириус, рождественский фильм, да? – Римус стёр с щеки мокрую соленую дорожку – Отличный выбор, Бродяга, не расскажешь, к чему ты клонишь? У тебя тоже есть муж и ребенок, права на которого злой супруг собирается отобрать, доказав общественности, что ты лесбиянка? – Лунатик, я... – Сириус запнулся, про себя смахивая это на ещё недавно беспокоившую его температуру. – Лили показала мне этот фильм, когда мы напились на днях. Она сказала, что это один из её любимых и что она бы хотела трахнуть Кейт Бланшетт и что ей так нравится книга... И в общем я не сильно запомнил сюжет тогда, о чем немного жалею сейчас, но подумал, что точно знаю, какой подарок тебе сделать. – Глаза Сириуса блеснули и он, на слегка не держащих его тонких и длинных ногах, подошел к ёлке, выцепив одну из криво, но с душой, упакованных коробочек, на обратном пути к дивану протягивая её Лунатику. – Ты, конечно, не Терез, но надеюсь, что ты пропитаешься её страстью, чтобы я мог стать объектом твоих гениальных съемок. – Сириус вновь усмехнулся, нежно касаясь пальцами колена взволнованного подарком Римуса. Пальцы Люпина не слушались, бумага не хотела рваться под несколькими крепкими слояли скотча (издержками упаковки Сириусом подарков), рука на колене отвлекала, болезненный жар Блэка все ещё сопровождал прикосновения, шум музыки из титров фильма въедался в мозг... Финальной точкой стало появление на глазах коробки с плёночной камерой. Римус застыл, перестав ощущать какие либо раздражители вокруг себя. Как в тумане, он достал небольшой прямоугольник с объективом, завороженно покрутив его в руках, ощутив тяжесть, поднял взгляд на довольного такой реакцией Сириуса и притянул того за края одеяла к себе. Поцелуй вышел немного скомканным и сухим, но, несмотря ни на что, Сириус, ожидавший и надеявшийся на такую реакцию, углубил его, без слов показывая, что понял Римуса, принял его благодарность и никакой стёб не разрушит осознания важности этого подарка для его любимого Лунатика. На столе все также покоились грудусник, кружки из под какао и несколько пакетиков странной смеси от всех болезней, на следующий день не давшие понять, что же именно так хорошо помогло Сириусу исцелиться и были ли при лечении задействованы другие, куда более нежные, немедикаментозные и поистине действенные, проверенные методы. Рядом же лежала и камера, пленка на которой уже была занята парой кадров лохматого и наверняка смазанного нечто с мандарином в руках и селфи двух встревоженных парней на фоне кухни с вытекающим из кастрюли бульоном. Ёлка весело подмигивала гирляндой, игрушка в виде члена кокетливо отражала свет на стену, оставшиеся подарки ждали своего часа, обещая вызвать множество шуток, улыбок и искреннего смеха. Бродяга и Лунатик спокойно спали, веря, что впереди их ждёт только лучшее и их будущее куда менее туманно, чем есть на самом деле.