Новогоднее чудо

Новый год — это семейный праздник. Куда ни глянешь, все люди так или иначе встретят его с кем-то. Будь то с роднёй, то с друзьями, то на тусовке, а может, в самолёте. Антон всегда отмечал Новый год с кем-то: сначала, как и все, с родителями в детстве, ближе к восемнадцатым годам — с друзьями, а потом появилась девушка, Ира, с которой праздновал неизменно, но большого ему и не надо. Главное, что рядом дорогой человек, остальное — мелочи. То, как наряжать вместе ёлку, спорить насчёт цветов и сочетаний игрушек, как готовить новогодний ужин — всё это вызывало такое замечательное настроение, что даже подгорелая курица не испортила весь запал. Но всему наступает конец: погоде, грусти, работе, денег, году и отношений, конечно же. И вот Шастун остался без близких, ведь все билеты в Воронеж уже выкуплены, влюбиться и съехаться не успел за месяц, а проситься к Позу не вариант — Новый год же семейный праздник, не забывайте. Серёжа по давно сложившейся традиции празднует в тёплых краях, а Арсений… Да один Бог знает, где он.

***

На улице дикий холод, который кусает всех живых за не покрытую ничем кожу. Укутавшись в тёплый шарф чуть ли не до глаз, Антон едва заметно для своего собеседника морщится после очередного порыва северного ветра. Они с Позовым встретились за несколько часов до ночи, чтобы, так скажем, напоследок поговорить, хотя оба прекрасно знают, что позвонят друг другу сразу после первого глотка шампанского. — Я затрахался нарезать овощи, — делится Дима, кряхтя себе под нос. — Будто собираемся прокормить весь район. — Если чёт останется, то поделись. Так лень готовить, — Антон наклонил голову вниз. — Нарежу себе на ночь огурчиков маринованных, включу телик и налью водку в рюмку. — Шаст, не драматизируй. И вспомни, как тебя от водки хуярит. Салаты точно останутся, завтра занесу. Прости, но они будут прошлогодними. Оба издали смешок от такой «оригинальной» шутки. Это как традиция — шутить над якобы прошлогодней едой. Но почему-то всегда смешно. Актуалочка, как говорит современная молодёжь. Влюбленные летать должны, а не по земле ходить. Эх, Лазарев… — Салюты будешь смотреть? — Не, я сразу спать завалюсь. Я даже ёлку не поставил. — Шаст, блять. Я же тебе предлагал к нам прийти на ночь, — Позов глянул на сгорбленную фигуру Антона, тяжело выдыхая. Пар изо рта ударился прямо в очки, от чего стёкла вспотели. Проблема всех людей, имеющие плохое зрение. — Да ну, нет. Поз, я точно лишним буду. Завтра днём к вам приду. Не знаешь, куда Серёга уехал? — решил перевести уже порядком надоевшую тему Антон. Нет, правда отмечать нет никакого желания, а портить кому-то праздник — он что, Гринч? Подайте тогда зелёнку. — В тепло. Умотался в другой континент, где солнце ебашит. А Арс, кстати, сейчас в Москве, — задумчиво проговорил Дима, прикусив нижнюю губу. — Он тоже один. Может. — Нет, нет и ещё раз нет! — для пущего эффекта Антон активно покачал головой. — Хуйня идея. — Да чё за напряжение у вас, я не пойму, — Поз закатил глаза, сворачивая к своему дому. — Какое напряжение? Всё заебись, — Шастун слегка улыбнулся. — Давай тогда. Как я буду без тебя целый год… — Пошёл ты, — Дима ударил слабо кулаком в чужое плечо. — До завтра. И без опозданий, сволочь! — Понял, босс, — подмигнув напоследок, Антон повернулся и слегка приподнятом настроении помчался к метро, так как машина осталась у дома. Крупные хлопья снега окутали этот город. И его одежду чуть ли не полностью. Ожидаемо было встретить море людей в подземном городе. Некоторые из них торопились после работы, некоторые тащили пакеты, а некоторые счастливо улыбались, встретившись с другими. Ну что за новогодняя идиллия. Даже воздух пропитан этим волшебством, как в детстве. Настоящее чудо! Антон слегка приподнял уголки губ. «А люди любят…» — заиграла строчка из плейлиста. И действительно любят. И он любит, но ни за что не признается ни себе, ни другим, а тем более ему. Слишком… странно и неправильно понять свои чувства сразу после расставания с человеком, которого, вроде как, любил. Давка в метро — дело обычное, но сейчас Шастун был не прочь раздавленным другими пассажирами. Возвращаться в свою холостяцкую квартиру, где ждёт его лишь недельная пыль и пустота, не хотелось. Такая себе компания на Новый год, да? Но сейчас он не один. Наверняка где-то ещё есть люди, которые отмечают одни. Это нормально.

***

В доме, ожидаемо, темно. От него так и веет удушающим одиночеством после Иры, что даже остаток её духов пропал после проветривания. Сделав глубокий выдох, Антон перешагнул не только через порог, но и через себя, закрывая за собой дверь, тем самым отдаляясь от всего мира. Сняв куртку и обувь, он пошёл вглубь, включая везде свет. Тьма всегда была для него чем-то загадочным и страшным, в детстве, конечно, но плод во взрослой жизни стало чувство дискомфорта, когда не было видно лучика чего-то светлого. Не было ни одного украшения, даже маленькой ёлки, чтобы придать хоть какой-то шарм. Если бы проводили конкурс «Самый украшенный дом», то Шаст занял бы очевидное первое место с конца. Делать всё это одному… Было бессмысленно. Не хватало именно той эмоции, когда ты делаешь это с определённым человеком. Кто бы радовался, если бы с тобой нарезал салаты бомж из соседней мусорки? Хотелось всё только с одним. Но, увы… Нет. Если бы Антон правда хотел его увидеть здесь, рядом с собой, то позвонил и спросил, не занят ли он. И Антон держит сейчас в руках телефон с наизусть выученным номером контакта «Арс». Ладно, была ни была. Зажмурив глаза, он начал на кнопку вызова, отчётливо слыша гудки благодаря почти мёртвой тишине в квартире. Казалось, что прошла уйма времени, и человек по ту сторону не собирается брать трубку, но прошли только два гудка, а Антон успел пожалеть о своём решении уже на первом. Ходя туда-сюда по кухне, взявшись второй рукой за голову, он уже собирался бросить эту затею, но чужое «Да, Шаст?» вмиг заставил замереть на месте, отключая возможность дышать. — Э… Привет, — спустя две секунды всё же ответил он, вдыхая глубоко через нос. — Поз сказал, что ты в Москве. Что-то в Омске случилось? — Отменили самолёт из-за погодных условий. Застрял теперь здесь, а ведь даже смысла нет отмечать. — Оу. «Оу»? Серьёзно?! Блять, Шаст, возьми яйца в кулак! — Раз мы в похожих ситуациях… — Внимательно тебя слушаю, — либо у Антона крыша поехала, либо он слышит улыбку. — Поможешь ёлку нарядить? — на выдохе быстро проговорил, вновь зажмурившись. Господи, как страшно услышать отказ. — Твоих ста девяносто пяти сантиметров не хватает, что нужен ещё и я? — Именно, поэтому тащи ещё сто девяносто, — с расслабленной улыбкой Шастун сел на диван, откинув голову назад. — Готовься открывать дверь, чудо. И Арсений завершил вызов, оставив Антона с открытым ртом. От этого прозвища по позвоночнику прошлись мурашки, а давно спящие бабочки в животе проснулись вновь, начиная бодрствовать по полной. Он… рад. Улыбка растянулась до ушей, а за окном пошёл крупный снег.

***

Девять вечера. Антон сидел на кухне, попивая с кружки, на которой изображен Дед Мороз, горячий чай, и разглядывал людей, которые торопились куда-то. У всей этой суматохи был особый вайб, который нельзя повторить. Только в тридцать первое декабря бывает такое. Приятно видеть, что у всех есть дом, который их ждёт. Один человек выделился из всей этой массы, выпрыгивая из такси и идя к подъезду Антона. Недолго пришлось гадать, кто именно станет надевать на себя осеннее пальто в минус пять. Температура, конечно, не такая уж и низкая, но ветер и снег наверняка были неприятны в такой одежде. Чай уже был допит, кружка стоит чистая на полке, а нога дёргается от ожидания. Звонок в дверь оповещает о гостях, а Антон, получив будто заряд энергии, буквально пулей добирается до коридора, открывая на скоростях преграду между ними. Первое, что он видит, это коробка небольшого размера, а потом уже человека, который держит её. — П-привет, — голос, как назло, заикнулся, заставляя покрыться румянцем кончики ушей. Шаст отвёл взгляд, перебирая свои волосы на затылке. — Разрешите пройти, сударь, — Попов улыбается, как на камеру. Так же ярко и выразительно. Солнечно, что можно ослепнуть от ярких лучей. Буквально отшатнувшись от порога, Антон промолвил быстрые извинения и помчался в зал, чтобы дать себе немного времени на передышку. Он буквально слышал, как бьётся собственное сердце в шее. Господи, за что ему такая стеснительность?.. Тем временем Арсений неспешно снимал с себя верхнюю одежду и обувь, параллельно разглядывая коридор коллеги. Какая-то часть сознания твердит о том, что было бы лучше поехать вместе с Серёгой в Бали, а другая же говорит, что такой исход даже лучше голубой воды и белого песка. Ведь он рядом с тем, с кем хотел.

***

Два часа ушло на то, чтобы украсить зал Шастуна. Только с ёлкой они мучались добрый час, ведя диалог о том, что стоит украсить в одном цвете. Был спор о том, какой год дракона следующий — красного или зелёного. Сири у обоих ответила, что зелёного. Теперь в углу стоит буквально зелёная искусственная ёлка. Гирлянду повесили на шторы, предавая блестящую атмосферу, а лента на потолке меняла цвет, меняя комнату каждый раз. Уставшие, но такие довольные, они уселись на диван, рассматривая общее творение. — Красиво… — одними губами прошептал Антон, разглядывая пространство вокруг себя. — Согласен, — ответил ему Арсений, глядя на него. И Антон не поймёт, что это было сказано ему ни когда они встали, ни когда начали готовить стол, ни когда пробили куранты. Он поймёт смысл этих слов, когда сам Арсений признается в этом.