The Wolf

— Отец, я отправляюсь с тобой.       В таверну врывается взъерошенный юноша, который с уверенностью шагает к столу с сидящими за ним подвыпившими рослыми мужчинами. Те лишь на мгновение замолкают, прежде чем противный басистый смех хором приходится по помещению. — Малец, да куда ты собрался? — один из мужчин пальцем насмешливо обводит пальцем юного парня перед ним, после им же проводя по жесткой длинной бороде, по которой стекают пенистые капли эля. — Уймись, Гарольд. — властно басит и встает со скамьи самый крупный муж, — Хосок, тебе нечего там делать. — Но, отец! — парень смотрит настойчиво и громко пыхтит, смотря на своего родителя, что строго смотрит в ответ. — Я всё сказал, сын. — на поверхность стола грузно и громко приходится тяжелый кулак, — Нечего тебе там делать. — уже спокойнее повторяет мужчина, — Молод ты шибко для подобных дел, да и неопытен совсем. Дай Боже и я живым вернусь, так хоть ты за матерью присмотри. — Нет смысла этому, отец. Ей итак недолго осталось. - Хосок распрямляет спину и смотрит хмуро в ответ, совершенно не собираясь уступать, — Это же Волк однажды её и ранил. Я лишь хочу отмстить. — сглатывает тяжело и не моргает совсем будто, — На её могилу я хочу принести его голову, которую собственноручно отрублю. — влага всё же собирается в уголках глаз, но слабость показывать он не намерен, — Так что завтра я отправляюсь с вами в Маунтэйн.       Какое-то время в помещении стоит тишина, а отец смотрит с прищуром в ответ на такое заявление, пока не вздыхает и взмахивает ладонью, невербально давая знать о своем согласии. Парень лишь кивает и, резво разворачиваясь, направляется к выходу из таверны, но останавливается у самих дверей, слыша родной громкий бас за спиной. — Завтра, как только солнце вставать начнёт, мы выдвигаемся. Готовься.       Хосок лишь кивает, не удосужившись обернуться, и выходит из помещения, громко хлопая деревянными ставнями.

***

      Как только копыта начинают не глухо стучать по влажной земле, а звонкой мелодией расходиться по каменной площади в купе со снованиями местных жителей Маунтэйна и их громкоголосых разговоров, Хосок, чуть дремавший до этого, широко раскрывает глаза и выпрямляет спину, начиная наблюдать за оживленным движением поселения. Когда они прибыли в эти места, солнце уже стремительно заходили за горизонт, поэтому глаза слепит свет от зажженных факелов.       Это место мало чем отличается от их маленького более западно расположенного городка: почти та же архитектура состоящая из деревянных домиков с сараями да лавками, в которых сельчане вели активную торговую деятельность с самого раннего утра; на центральной площади стояла мрачная каменная церковь, где сейчас били колокола, оповещая о прибывших гостях. Там же, по виду, их ждёт глава поселения - Отец Серафим. — Жители Маунтэйна, прибыли наши гости! — громкий бас главы раздаётся по площади, после чего житейская суета приглушается, люди замолкают и проходят ближе, образовывая тесную толпу, во все глаза глядя на прибывших, — Добрый вечер, Господа, — Отец слегка откланивается, с плохо скрываемым волнением смотря на прибывших охотников. — Доброго вечера, Отец Серафим, — с коня слезает старший охотник, — Меня зовут Авраам.       Хосок смотрит на своего отца и, отводя взгляд, пробегается глазами по взволнованной толпе сельчан. В этом месте ничего не выдавало происходящих здесь странностей: довольно ухоженные улицы и не шибко бедно одетые местные не вселяли отвращения, а на их лицах не было того страха, который он предполагал увидеть. Видимо, все свыклись с происходящим здесь, либо просто пытаюсь не подавать виду. Но есть все-таки в этой атмосфере что-то жуткое.       Юноша тяжело сглатывает и ощущает непонятное, скребущее грудную клетку чувство. Ему здесь не особо уютно. Пробегаясь еще раз взглядом по толпе, он натыкается на жадный взгляд карих глаз. Разглядеть он их обладателя не успевает, как, чуть дернувшись, отвлекается на речь Отца Серафима. — Наше поселение вот уже тридцать лет преследуют ужасные события. — глава говорит громко и четко, — В наших местностях водится Дьявольский угодник, который не даёт нашим жителям спокойно спать, — Отец поворачивается к толпе сельчан и взмахивает руками, — Мы боимся за будущее наших детей! — толпа звенит одобряющими голосами, — Мы боимся за будущее нашего Дома! — глава вновь обращается к охотникам, — Маунтэйн в опасности. — голос сдает и испуганно дрожит, — Три дня назад Волк дал нам предупреждение: убил уважаемого семьянина и купца, который год как заставил нас думать, что принес с горы голову этого Дьявола, заставив наших жителей думать, что все страхи в прошлом. Но он объявился вновь… — Отец Серафим хватается за руку Авраама и говорит почти шепотом, — Пожалуйста, Бога молю, избавьте наши жизнь от этого Лукавого!       Местные жители вновь начинают шуметь и поддакивать главе. Кто-то из женщин даже плачет, а сильные на вид мужы более агрессивно кричат из толпы, проклиная Волка.       Только один из них стоит смирно и тяжелым взглядом обводит охотников взглядом. Хосоку все же удается присмотреться к этому мужчине: не особо высок, но крепок; его смоляные длинные волосы небрежно уложены на плечи; весь он покрыт кожаными одеяниями, без слов указывая на присущее ему богатство, а по-аристократически бледная кожа в контрасте с темной одеждой сияет под светом факелов. Увлекшись разглядыванием подозрительного мужчины, юноша даже не сразу замечает, как тот на него пристально смотрит в ответ. Черт, так это был он. — Не бойтесь, жители Маунтэйна, мы освободим вас от проклятого Волка! — Авраам говорит четко и громко, чтобы каждая душа его услышала, даже сам Бог, — Через два дня Кровавая Луна. Тогда-то он точно выйдет в свет! От вас лишь требуется сохранение вашей же безопасности - закройтесь в ваших домах и будьте осторожны даже с ближними! — охотник подходит ближе к толпе и пристально смотрит на каждого в ней, — Даже самый близкий человек может оказаться Лукавым.       На этих словах Хосока вновь передергивает и он ощущает на коже пробежавший резко ветерок, который возвращает его в сознание. Карие глаза вновь пропали из виду.

***

      Для ночлега им предоставляют место в местном сарае, откуда жители сгоняют куриц в свои дома и женщины укладывают плотные ткани на сено. На ужин же их зовут в маленькую таверну, где им выдают большие порции еды в виде рагу и хлеба. Данная суета немного Хосока напрягает, но он старается не подавать виду и наблюдает за всем молча. Кажется, за время пребывания в Маунтэйне он не сказал ни слова. Отец его либо игнорирует, либо, как сейчас за столом во время трапезы, даёт ему и всем остальным охотникам наставления. Юноша чувствует себя абсолютно бесполезным вплоть до того момента, когда все укладываются спать.       Ворочаясь на предоставленном ложе в нём вдруг просыпаются ранние амбиции и некоторая неконтролируемая злость, из-за которой он даже уснуть не может. Охотники громко храпят, кто-то даже разговаривает во мне и он чуть ли не психует, пока его негодования не прерывает скрип тяжелых деревянных ставней, что теперь впускают в строение прохладный ветер. Хосок лишь немного пугается и решает встать, чтобы затворить их покрепче. Свободная рубаха чуть спадает с плеча и кожа покрывается мурашками от резко накатившей прохлады. Затянув одежду покрепче, парень встает и чуть жмурится от лунного света, который просачивается в помещение. Уже подходя к окнам, он слышит далекое, но звонкое лязгание металла. Неужто кто-то в полночь резко решился поточить ножи? Хосок уже более настороженно подходит к ставням и со скрипом чуть больше приоткрывает их, жмурясь теперь от противного звука.       Голова юноши лишь слегка свешивается на улицу, но даже в ночной темени ему удается разглядеть скрюченный силуэт под навесом одного из ближних строений. По виду, мужчина в темных одеяниях сидел прямо на земле и упирал лезвие топора в свои ботинки, неторопливо натачивая его камнем. Честно говоря, подобное зрелище для юноши было несколько пугающим, ведь кто знает, что у этого человека на уме в такое время.       Но силуэт казался до боли знакомым и, ведомый внезапным интересом, сын охотника ловко перелезает через балку, на которой установлены ставни и встает босыми ногами на влажную землю и смотрит на мужчину, который будто совсем не замечает его. Факела совсем потухли за вечер и сейчас слабо освещают улицу, но у Хосокава зрение хорошее. Сейчас он наблюдает, как мужской темный силуэт отпускает оружие на землю и поднимает голову. Темные глаза встречаются с его взглядом. — Кто ты?… — шепчет одними губами, но, кажется, его слышат.       Мужчина медленно поднимается и, устойчиво стоя на ногах, разворачивается в сторону конца улицы. На вид тяжелая рука манит пойти за ним. И юноша слушается. Он, будто пребывая во сне, движется в след за ним. Ему не страшно. Он торопливо идет за тенью мужчины и, заходя за последний дом, впадает в ступор. Эти карие глаза. — Кто вы такой? — говорит тихо, смотрит настойчиво. Силуэт расслаблено стоит, оперевшись спиной на стену из бревен за ним и сложив руки на груди. — Зачем ты здесь? — в ответ хрипит низкий голос.       Хосок хмурит брови и подходит ближе, рассматривая человека перед ним. Это тот самый мужчина с площади, который на него пялился. Он не излучает ауру опасности или что-то в этом роде, он абсолютно расслаблен и даже не выглядит уставшим. Он просто… — Вы странный… — юноша не боится подойти впритык к этом мужчине. Его глаза блестят в лунном свете и выглядят необычайно завораживающе. — Ты тоже. — за словом ему в карман лезть не надо, — Отец же тебя не возьмет на охоту, — мужчина отталкивается от стены и расправляет плечи, становясь вплотную к нему, — Так зачем же ты здесь? — Кто вам такое сказал? — Хосок усмехается чуть раздражительно и с прищуром смотрит в ответ, — Я тоже охотник. — отзеркаливает положение собеседника, выпрямляясь, — Я приехал отомстить за свою мать. — после этих слов на его плечо ложится чужая ладонь, а мужчина, будто играясь, хитро щурится и заходит за юношескую спину, тяжело дыша ему на ухо. У Хосока мурашки от этого, но он старается не подавать виду. — Да что ты? — насмешливый шепот теперь горячо опыляет шею, — Думаешь, Волк тебе в руки прыгнет и сам сдастся? А ты забавный. — мужчина убирает ладонь с его плеча и возвращается на место перед ним, — Ты слишком юн для этого, Авраам на тебя даже кольчугу не посмеет повесить. — и вновь смешок прилетает в его лицо. — Откуда вы знаете моего отца? — Хосок уже не в шутку напрягается и отстраняется от собеседника на несколько шагов назад. — Встречались мы с ним однажды, — мужчина вновь припадает спиной к деревянной стене, — Славный мужик, даже умный временами. Но ты определенно глуп, малец. — взгляд его становится тяжелым и юноша немного пугается такой перемене настроения, — Не иди с ними в горы, если хочешь жить. — А вы мне не указывайте, что делать! — Хосок чуть повышает голос, но тут же стопорит свою вспыльчивость и громко вздыхает, теперь говоря тише, но жестче, — Неужто это вы Волк?       Мужчина сначала поднимает брови и всем своим видом усмехается. Но пренебрежительную улыбку сменяет оскал. А юноша напрягается, нервно петляя назад.