Самое важное

— Ахахаха, не ожидал что ты будешь так слаб, красавица! — прозвучали очень самодовольные слова, — Даже не подозревал, что после всего мы пережили, после всех дружб и предательств, ты до сих пор будешь забывать кто ты после каждого путешествия, ха! Джон улыбался во все 32 зуба, размахивая в воздухе Мечом Путешественника. Оружие совсем не вписывалось в образ шоумена. Тот был слишком аккуратным, вычищенным до последней пылинки на туфлях, как будто они никогда не были запятнаны, запачканы. Оранжевый с чёрным шарф был аккуратно уложен на шее, у каждой кудряшки на голове было место, а очки сидели на носу уверенно, как будто были врощенны в переносицу. Меч же… Предназначался для дикости природы, для хаоса битвы, для грязи сражения. Переливаясь тёмно-бирюзовым, его клинок должен рассекать облака и небеса, в надежде пролить свет на весь мир. А не быть пародией дирижёрской палочки. Лололошка стоял на месте, смотрел на этого притворщика невозмутимым взглядом (не то чтобы за очками это можно было увидеть, но он показывал это всем телом, так что всё равно считается), и думал, как он оказывается в таких ситуациях. Скажи он кому-нибудь что разговаривал с собой из параллельной реальности, так его сразу погнали бы спать, списывая сказанное на недостаток сна. Но вот он здесь. Над ним насмехается собственная же версия себя. Вот это счастье. — А не ты ли еле вспомнил наше общее имя? Не я один тут забываю, похоже, — скрестив руки на груди недовольно ответил Лололошка. Джон лишь фыркнул и закатил глаза. — О, да брось. Учитывая весь наш опыт, все наши миры, и все учения, которые мы освоили, знание этого имени незначительно. Пусть меня называют как хотят, Джон, Дэйви, JDH, да хоть Пеньком, все равно я — это я. Бирюзовый вскинул одну бровь. — Вот оно как? Если ты так охотно забыл имя которое мы взяли сами, значит ты и про наше настоящее не помнишь? Оранжевый застыл на месте, а его лицо стало меньше похоже на маску. Уголки губ приспустились. — Что ещё за настоящее имя? Пытаешься запудрить мне мозги? Увы, не получится, меня в этом плане поднатаскали будь здоров. Но должен признаться попытка неплохая, хоть и слишком смелая. Его слова звучали уверенно, но Лололошка всё равно увидел мелкую дрожь рук, которые опустились, заставляя меч своим остриём уткнуться в землю. — Ты же не думаешь что хоть кто-то так назовёт своего ребёнка? Именем, где три раза повторяется один и тот же слог? — он медленно покачал головой, — «Лололошка» всегда было прозвищем, которым мы представлялись другим. Наше настоящее имя, с которым мы родились, не знает никто в мультивселенной, кроме нас. Он покосился на Джона. — Ну. Кроме меня, получается, — послышался грустный выдох, — Пока я забываю всё, кроме своего имени, ты, похоже, забыл, что же делает тебя именно тобой, а не кем-то другим. Джон уже не улыбался. Его губы превратились в тонкую ниточку, а ладони сжались в кулаки, совсем позабыв о мече. Что он чувствовал? Страх? Гнев? Волнение? Или же… — Скажи мне. Вырвались из него требовательные слова. Голос уже не походил на тот, что пытается выплести самую замысловатую из паутин вокруг себя. Нет, этот голос был полон непоколебимой решимости. Что-то общее между ними всё-таки есть. Лололошка опустил руки. — Я не могу его просто сказать. Мне кажется… — он сглотнул и опустил глаза, — Мне кажется что если я скажу его вслух, то произойдёт что-то. Что-то… — мелкая дрожь прошла по его телу, — Непоправимое. Джон серьезно кивнул. Похоже он знает, как важно иногда доверять своему чутью. — Но, — он снова поднял глаза на Джона, — Я могу дать подсказку. Если ты и так ничего не вспомнишь, — он пожал плечами, — видимо не судьба. Лололошка протянул правую руку альтернативной версии себя. — Но только в обмен на меч. Согласен? Джон решительно кивнул и подошёл к другому. — Согласен. Он вложил в его руку меч. Бирюзовый полез другой рукой в карман своих штанов. Он вытащил что-то в своем кулаке, и в ожидании посмотрел на того. Оранжевый сразу же выставил свою ладонь, готовый получить то, чего так хотел. На неё из разжатого кулака мягко опустился засушенный цветок ромашки.