Взгляд ангела

       Проснулся бог от нежных касаний к своим волосам. Кто-то аккуратно гладил его по волосам, перебирал их и накручивал на пальцы. Он приоткрыл глаза, сонно озираясь, как тут их накрыла теплая ладонь.        — Тшш, спи-спи. — Тихо прошептал на ухо Цинь, продолжая закрывать глаза, дабы любимый спал дальше.       От него так пахло алкоголем, что он перебивал привычный запах трав и сладкого. Он уже привык к этому аромату, да так, что без него непривычно. Будто и не любимый рядом сидит. На удивление императора, Аид накрыл ладонь своей и сел, приобнимая его крылом.        — И что же случилось, что ты пьешь после важного собрания? — Он аккуратно опустил ладонь к губам, целуя в нее и смотря на повязку из-под полуприкрытых век.        — Моумантай. Ничего важного, просто императорские дела. — Шихуанди лишь усмехнулся и наклонился к наложнику, убирая их руки в сторону и целуя его в губы. — Раз не спишь, то не желаешь ли ты продолжить?       — Смотря что. — Бог ухмыльнулся и аккуратно обнял императора за шею, отчего тот чуть шире улыбнулся и вновь поцеловал.       Теплые руки уже опустились на упругую грудь и огладили её, лапая, пока ледяные нежно обнимали. Цинь жадно и властно целовал Аида на что тот отвечал. Но поцелуи начали спускаться ниже, к шее, давая понять, что именно хотел любимый. И почему-то бог напрягся.       — Слепыш, постой. — Он накрыл губы Шихуанди ладонью, серьезно смотря в повязку. Но тот лишь лизнул и начал зацеловывать бледную кожу на руке. — Цинь.       — М? Ох. Извини, я думал ты хочешь и- — Император дрогнул и отстранился, но был пойман и притянут обратно.       — Нет, я хочу. Но не сейчас. — Аид обеспокоенно смотрел, а после тяжело вздохнул на непонимающий взгляд.       Холодные руки прижали голову императора к упругой груди, начиная поглаживать по спине и массировать макушку. Он не трогал повязку, только волосы. Если это успокаивало богов, то и людей успокоит. Шихуанди удивился, но послушно прижался, пока его поглаживали.       — Хах, чего ты, ангел мой? — Голос как-то дрогнул, когда он хмыкнул.       — Ты мне врешь. Что случилось? Почему ты решил утонуть в вине и сексе? Я ведь чувствую прекрасно. — Бог строго смотрел, пока на повязке появлялись мокрые следы, а после и покатились слезинки через неё по щекам.       — Жена… хочет, что б я избавился от тебя. Люди клана Хань уже пытались поднимать восстание, а сейчас пускают обо мне пошлые слухи. Но я не хочу тебя бросать. Ты мой. Только мой. — Цинь всхлипнул, а после уткнулся в упругую грудь, обнимая любимого. — Я старался скрыть факт твоего пола, но не доставлять тебе дискомфорта, но-       — Но все узнали что я парень, а ты со мной спишь. — Закончил за императора наложник. — Значит, кто-то рассказал.       — Знаю, но кто? О тебе знают лишь единицы!       — Я займусь этим. Хорошо? А пока что, будем делать вид, что я такая же наложница, как и другие. Что обычно есть у наложниц? — Аид нежно перебирал пряди черных волос, пока его любимый терся об него. Лежал и пьяный плакал ему…       — Ну… есть нефритовые таблички с портретом и номером, ммм еще служанки, наряды, украшения… — А вот человек задумался.       — Тогда с этого и начнем. А сейчас спи. — Бог чмокнул его в лоб, но резко мужчина поднялся.       — Не могу, я должен спать с женой, пока она у меня. Сейчас ждет в покоях… я так не хочу. Не люблю я её. Любил, но больше нет… — Цинь поджал губы, убирая повязку и вытирая лицо.       — Ох. — Юноша тоже поджал губы, а после развернул к себе слепыша, уже сам аккуратно вытирая его слезы. — А меня ты разлюбишь?       — Шутишь?! Да ни в жизни! Ты — другое. Тебя я люблю не так, как любил её. — В подтверждение своих слов он страстно поцеловал наложника в губы, проникая языком и обнимая его за талию.       Аид же промычал в поцелуи, но не отстранился, все так же придерживая Шихуанди за щеки. Но пришлось отстраниться, переводя дыхание и смотря в глаза друг друга. С тяжелым вздохом император обратно начал завязывать повязку, а бог начал помогать. Они делали это молча, не сговариваясь, будто понимали без слов.       Так же тихо двоя обнялись, после чего Шихуанди покинул крыло «особой наложницы». Сам же наложник обратно лег в постель, укутался в плед и закрыл глаза. Помимо реформ, он теперь будет заниматься и поиском предателя. За этими мыслями он и уснул.

***

       — И сколько мне так сидеть? — Бог, не двигаясь, перевел взгляд на стоящих в его приемной евнуха и придворного художника, что уже погрузился в работу.        — Около пяти часов. — Охранник лишь пожал плечами и хмыкнул, когда наложник на него чуть удивленно глянул, за что тут же получил шипение художника.        Сидеть в одной позе он привык, но что бы пять часов… это же пытка какая-то! Ангелов не так часто зарисовывали в их естественной форме. Сейчас же он прямо сидел, сложив руки на колени и смотря прямо, пока почти в притык к нему стоял художник, что зарисовывал его портрет, дабы после перенести на нефритовую табличку с номером «2». За все те две недели прибывания в дворце, он не удосужился узнать все аспекты своего положения, так что исправлялся сейчас.        К пример, чем больше был номер, тем статус ее был ниже. Наложнице отводилась своя резиденция в императорском дворце с прислугой и евнухами для ухода за ней. Количество слуг, положенных женщине, различалось в зависимости от ее статуса: императрица получала самое большое количество слуг -12, Наложнице, которые были не женами, а фаворитками 8, средние наложницы 6, простым наложницам -4 и самым низшим 2. Аиду же выделили восемь свободных мест, на которые он мог взять любую девушку из списка, что так же принес евнух. Звали его, к слову, Мин Лай.        — Господин Диа, вы уже определились со служанками? — Мин с интересом крутился рядом, пока уставший наложник ели держал спину прямо.        — Да, думаю, этих двух мне хватит. — Он лишь тыкнул в списке на два имени, стараясь не менять своего положения, дабы художник не бурчал.        — Всего?! Я, конечно, понимаю, что вам выделили четырех евнухов для помощи в крыле, но две из восьми служанок! — Охранник удивленно смотрел, пока Аид старался не смеяться.        — Чем больше людей — тем больше лишних глаз и ушей. Я же «особая наложница», мне не к чему так много слуг.        — Так значит, мой наложник переживает, что его соблазнят девицы? — Раздалось из прохода.        На улице было тепло и солнечно, несмотря на наступившую осень. Цинь стоял в дверях, опираясь о косяк и поглядывая через повязку на сие картину. Евнух и художник тут же поклонились, а бог усмехнулся.        — Здравствуйте, Ваше Императорское Величество! — В голос поздоровались двоя, на что Шихуанди лишь хмыкнул и прошел в комнату.        — Значит лишь две? Уверен? — Мин и художник вернулись к делу, пока господин говорил со своим наложником.        — Мне не к чему большое количество слуг. Все же, я не буду появляться на людях, да и территорию себе попросил поменьше, дабы им не сложно было за ней следить. Да и в конце концов, я сам могу ухаживать за этим крылом. — Аид спокойно прикрыл глаза. Не хотел напрягать других, особенно людей, чей век и так не велик. У него есть свои слуги в Хельхейме, войска и территории.        — Диа, ты наложник, а не слуга. Я польщен, что ты все же подчинился мне, но не настолько же. — Император важно задрал нос, радуясь, что бог не мог двинуться из-за зарисовки его лица.        — Я закончил. — Сообщил художник, через пару минут.        Портрет вышел аккуратным и красивым, идеально передавая нежные и плавные черты наложника. Цинь прямо засмотрелся на готовую работу, сравнивая с реальным любимым. Тот же выпрямился и сказал, что пройдется, после чего вышел.        — Господин, о вас говорят всякие непотребства в крыле госпожи Сио Ли… — Резко сказал художник, забирая рисунок.        — Что ещё раз? — Шихуанди напряженно глянул на молодого парня.

***

       Цинь нашел Аида говорящим с каким-то парнем в дальней части сада. Они спокойно стояли и смотрели на плавающих в пруду рыб, пока обсуждали что-то. И ревность захлестнула первого императора с головой. Он быстро подошел и прикашлянул, отчего дворца дернулась. Заболтались. Рядом с его ангелочком стоял высокий блондин, что был явно младше собеседника, с холодными голубыми глазами, что даже не глянул на него. Кажется, этот парень не старше лет 15.        — Сейчас же отойдите от моего наложника. — Строго произнес Шихуанди, беря любимого за руку и дергая за себя, чем вызвал непонимание у него.        — Цинь, ты не-        — Как ты смеешь осквернять имя моего старшего брата? — В руке блондина тут же появился трезубец, а голубые глаза заполнил широкий черный зрачок.        Прежде чем император успел ответить, в него полетело оружие, что почти достало своей цели, но его отразил двузубец. Мужчина удивленно глянул на Аида, что уже сам убрал его себе за спину, удерживая голой рукой рукоять трезубца. Кажется, даже его брат удивился подобному действию.        — Посейдон, мы уже обговаривали беспричинные нападения. — Спокойно произнес старший, отчего удивленные голубые глаза вновь стали черными и холодными. — Тебе не нужно защищать меня и мое имя, это мои обязанности.        Все же он отпустил трезубец и тот сразу растворился в руке блондина, как и двузубец до этого. Повисла напряженная тишина. Тиран морей смотрел куда-то в сторону, Аид ему в глаза, а Цинь то на одного, то на другого.        — Так это твой брат? Хао! Я как раз хотел попросить с ними познакомиться. — Шихуанди довольно заулыбался, отчего наложник непонимающе на него глянул. А тот так гордо подошел и протянул Посейдону руку дабы пожать их. — Я — Первый император Цинь Шихуанди! А ты Посейдон, да?        Тот его даже взгляда не удостоил, лишь трезубец призвал. Старший с этого напрягся, а вот мужчина лишь усмехнулся. Он убрал оби руки за спину и чуть наклонил голову на бок, рассматривая звездочки в теле этого вредины. Совсем другие, не то что у его любимого. Они такие разные, что не вериться, что братья.        — Аид, можешь отойти? Я хочу с ним поговорить. — Но только старший из братьев сделал шаг назад, как младший развернулся и направился к пруду. — Аид, иди.        Бог явно не понимал его плана, но достаточно доверял Циню. Хотя далеко уходить не собирался, ведь переживал о его сохранности. Не успел Посейдон дойти до воды, как на самое ухо раздался шепот, а от подбородка до шеи провели когтем. Когда он успел подкрасться так, что тиран не заметил?!        — Так ты тот самый демон, из-за которого мой ангел плакал?        Блондин отошел, но после остановился, чуть повернув лицо в сторону. Он все так же не смотрел на собеседника, пока глаза были черными. Ему не нравился этот человек. Почему его старший брат его защитил?        — Чего тебе? — Холодно произнес он, а император усмехнулся.        — Я уже сказал, что познакомиться. Я не задержу тебя больше чем на пять минут.-        — Ровно. Время пошло. — Перебил его Посейдон. Не уважительно то как!        — Хм, ладно. Для начала, ты ведь младший? Что любит твой брат? — Шихуанди задумчиво прижал к губам согнутый палец, упираясь одной рукой в локоть другой. — Может быть любимые блюда?        — Я не знаю. Да, младший. — Бог отвечал коротко и лишь по делу.        — Хороший младший брат, ничего не скажешь. — У шеи тут же оказался кончик лезвия трезубца.        — Ты жив лишь по тому, что Аид защитил тебя. Червь. — Монотонно произнес блондин, так и не повернувшись.        — Ммм. — Мужчина улыбался, когтем отодвигая лезвие. — Как скажешь. Продолжим, у меня же ограничение. Ты знал, что он плакал из-за тебя?        Бог не ответил, лишь убрал трезубец. Не знал. Аид всегда был в его глазах сильным. Не болел, не плакал, помогал и всегда защищал. Он выше такой глупости как слезы. Пусть плачут жалкие люди.        — Не знал. А он мне рыдал, просил не бросать, просил совета, как с тобой помириться. — Каждым словом он раздражал Посейдона. А его приближение почти заставило ударить, как тут голос стал строгим и холодным. — Поэтому прекращай доводить его. Он и так из кожи вон лезет, так что дай ему быть счастливым, пусть и человеком.        Бог сжал кулаки, ели держа себя от того, что б убить этого наглеца прямо тут. Тошно. Тошно, потому что правда. Он пришел рассказать Аиду о его коронации в Хельхейме, а так же конфликте с Гекатой, а тот будто и не слушал его, говорил о неком «любимом» так, будто без него уже и жизни не видит.        — Твое время закончилось. — Блондин пошел дальше к пруду, заходя в воду, что была ему максимум по колено.        — Кстати, я хочу с ним обручиться. — Улыбнулся Цинь, когда Посейдон расслабленно сел на дно.        Он не видел его реакции, ведь бог пропал под водой, однако был уверен, что она бурная. Как минимум потому, что собрались тучи и начал моросить дождик. Тиран морей зол.