Шепот твой стал моим спасеньем

- Учитель, ещё немного и вы проспите собрание Ло Бинхэ уже в который раз заглянул в спальню, слыша в ответ недовольное бурчание. Он слишком отчётливо понимал, что ещё немного и ему придется буквально расталкивать Юаня, раз тот никак не желал вставать. Делать этого ему не хотелось - вряд ли даочжан обрадуется, если Ло Бинхэ начнёт буквально пожирать его глазами, а он начнёт. Поэтому последую палочку благовоний Император старательно торговался со своей совестью. Соблазн увидеть А-Юаня в одних нижних одеждах был слишком велик, но разум упорно твердил, что делать так не стоит. В спальне наконец-то послышался шелест одежд и одеял, и на свет божий вышел заспанный и недовольный Учитель. Волосы, которые Ло Бинхэ вчера так старательно заплетал в косу, всё равно спутались и забавно топорщились в самые разные стороны, а нижний халат, который Юань кое-как напялил на себя, частично сполз с левого плеча открывая отличный вид на белоснежные нижние одежды. - Учитель, этот ничтожный ученик приготовил для вас ваши любимые персиковые баоцзы и рис с тушёными побегами бамбука. - А-Цянь, ты просто чудо, - Юань сонно потёр глаза, садясь за уже накрытый стол. Ло Бинхэ, польщённый похвалой, поспешил налить ему только что заваренного чая. Пока даочжан ел, то и дело встряхивая головой, чтобы не заснуть, он достал из шкафа подходящее ханьфу и украшения. Император слишком хорошо знал Юаня - в таком полусонном состоянии он легко мог перепутать верхние одежды с нижними, а допустить подобное было никак нельзя. - Учитель, неужели вы вновь засиделись до поздней ночи? Если так продолжится и дальше, то этот ничтожный ученик будет вынужден обратиться к шишу Му за помощью. - Не стоит преувеличивать, А-Цянь, этот Учитель вполне бодр, - словно в подтверждение Юань вновь сладко зевнул, сразу же неловко стушевавшись. Ло Бинхэ оставалось лишь укоризненно покачать головой, следя, чтобы Учитель не опрокинул случайно чайник или не уронил лапшу мимо тарелки. Когда же Юань закончил трапезу, бывший Император помог ему облачиться в одежды и собрать волосы в изящную причёску, позволяя себе иногда как будто случайно касаться белоснежной кожи. Уставший и всё ещё рассеянный Юань даже не обращал на это внимания. Впрочем несмотря на все надежды Ло Бинхэ долго это не продлилось. В дверь робко постучал Мин Фань, сопровождавший Учителя на все недельные собрания. У Императора это вызывало еле ощутимое недовольство, осевшее на языке горьковатым привкусом. Почему Юань, его будущий супруг, должен уделять столько времени склочным пиковым лордам с их мелочными стычками или безмозглым ученикам? Почему он просто не может остаться в хижине, рядом с Ло Бинхэ? Разве так не было бы лучше для них обоих? Тонкая фарфоровая чашка, которую он взял, разлетелась на мелкие осколки, изранив ему руки. Боль на мгновение отрезвила, прогоняя ядовитое наваждение, оплёвшего его разум подобно щупальцам исполинского монстра. Он не может так сделать. Юань зачахнет без людей и брата, подобно цветку, который пусть и поместили в лучшую теплицу, но не стали поливать. Как бы ему не хотелось отгородить своего будущего супруга от всех, скрыть его сияние за многочисленными замками и расписными ширмами, но это будет равносильно повторению ошибок прошлого. Раньше ведь у Юаня почти не было близких друзей и родичей, за которыми он мог тосковать, но даже тогда павильон Лилий стал для него тюрьмой. - Примерьте ещё вот это! - Посмотрите на эти шпильки! Император медленно идёт по светлым коридорам, слушая голоса, что доносятся издалека. Он хорошо различает восторженные ахи и вздохи служанок, что невольно напоминают ему стайку разноцветных птичек. Такие обитают в императорских садах - они всегда громки до безобразия, но одновременно с тем пугливы и глупы. Один шаг в их сторону и они упорхнут с веток, не оставив после себя ничего, кроме нескольких цветных перышок. Голос его супруга наоборот тих и безэмоционален настолько, что даже Ло Бинхэ несмотря на свой демонический слух, не может различить ни единого слова. Когда он входит в комнату, Юань сидит в дальнем углу за столом перед большим зеркалом. Служанки то и дело достают из резных шкатулок украшения, веера, подвески и одежды, показывая их своему господину и искренне поздравляя его. Ло Бинхэ несколько минут просто безмолвно наблюдает. А-Юань кажется ему бледным и усталым, как после длительной болезни. Несмотря на избыток дорогих одежд в покоях, на нём простое нижнее ханьфу красного цвета, а волосы красиво ниспадают по исхудавшим плечам. - Ну же, господин-консорт, примерьте! Одна из девушек достает из сундука новое ханьфу, одно из тех, которые Император выбирал лично. Юань окидывает его усталым взглядом и едва заметно кивает. Служанки сразу же начинают суетиться вокруг него, полные энтузиазма. Ло Бинхэ всё ещё стоит на пороге, следя, как его супруга слой за слоем облачают в тяжелые и безумно дорогие одежды, расшитые золотом и рубинами. Юань в них кажется странно неживым, подобно эфемерному видению или утреннему туману, оседающем росой на изумрудной траве. Только прикоснись и он исчезнет. Император удивлённо вскидывает бровь, не понимая в чём тут дело. Несмотря на то, что у даочжана было стройное телосложение, он никогда не выглядел таким хрупким, если не сказать болезненным. Всё же значительную часть своей жизни он был воином, что наложило на него определённый отпечаток. - Оставьте нас, - голос Императора нарушает суетливую атмосферу, царящую до этого в комнате. Служанка вздрагивают, спешно склоняясь в поклонах. Только Юань остаётся всё также безучастно стоять перед зеркалом, не сводя взгляда с отражения Ло Бинхэ. Император окидывает стайку девушек в разноцветных нарядах недовольным взглядом, приказывая им поскорее убраться отсюда. - А-Юань, - зовёт он, отмечая, что супруг реагирует как-то заторможено - ты заболел? Тогда нам стоит позвать целителя. Даочжан кажется выходит из ступора, отрицательно качая головой. Он делает несколько шагов вперёд, а потом внезапно замирает. - А-Юань, ты сегодня рассеян, - Ло Бинхэ подходит поближе, обнимая супруга и утыкаясь носом в его макушку. Ноздри щекочет аромат дорогих благовоний и цветочной воды, но несмотря на это он всё ещё различает еле ощутимый запах зелёного чаю и бамбука. Спустя ещё несколько минут тревожной тишины, Император не выдерживает первым. Он отстраняется и неожиданно даже для себя предлагает: - А-Юань не хочет прогуляться за пределами дворца? - Хочу, только нужно переодеться. Ло Бинхэ согласно кивает, ощущая как в груди нарастает пока ещё слабое недовольство. Почему Юань так стремится уйти от него? Он ведь построил для него лучший павильон, окружив его цветущими садами и рощами, полными диковинных птиц и животных. Он каждый день присылал ему одежды из лучшей парчи и шелка, дарил шпильки и веера, в которые мастера и портные без сомнения вложили свои души. Каждую ночь он проводил только в павильоне Лилий, никогда не переходя границ, никогда пе позволяя себе ничего, кроме целомудренных касаний. Так почему тогда Юань стремится покинуть его несмотря ни на что? Почему ему милее столица с ее грязными закоулками, нежели совершенный императорский дворец? Всё время, пока они гуляют, Ло Бинхэ не может успокоиться, наблюдая за ожившим супругом. Юань впервые за последние несколько месяцев кажется счастливым. Он болтает с торговцами и даже покупает несколько палочек танхулу, а на его лице, ещё с утра болезненно бледном, похожем на призрачную маску, расцветает пусть вымученная, но искренняя улыбка. Уже возвращаясь домой поздним вечером, Император с супругом неожиданно сталкиваются с Тао Лу. Бывший небожитель вежливо кланяется им, даже не поднимая головы. Ло Бинхэ тем не менее задерживает свой взгляд на нём. Чёрные, точно смоль волосы собраны в высокую причёску и заколоты простой шпилькой, но несмотря на это несколько прядок всё равно так и норовят высвободиться. Возможно сегодня он всё же изменит своей привычке и впервые за столько времени навестит Тао Лу в его павильоне. В конце-концов он Император - он имеет полное право навещать своих наложников, когда он того пожелает. ...кто бы мог подумать, что после этого дня он всё чаще и чаще будет присылать подарки Тао Лу, нередко задерживаясь у него до поздна... Ло Бинхэ устало встряхнул головой, спешно сгребая грязную посуду на поднос и идя на кухню. Ему лучше отвлечься и приготовить что-то для Юаня.

***

В главном зале Цюндин царила неприятная тишина. Ци Цинци, недовольно поджав губы, обмахивалась веером, не забывая иногда бросать уничижительные взгляды то на суетливого Шан Цинхуа, то на хмурого Лю Цингэ. - Завтра прибудет делегация из Хуаньхуа, чтобы согласовать с нами будущее Собрание Союза Бессмертных, - Юэ Цинъюань устало помассировал виски, ощущая нарастающую головную боль. За последнюю неделю ему с трудом удавалось выкроить хотя бы пять часов для сна - Ци-шимэй, этот шисюн просит тебя принять заклинательниц из дворца на своём пике, чтобы пребывание в Цанцюн не бросило тень на их репутацию. - Ох, эта шимэй никогда бы не подумала, что в этих безмозглых куриц оказывается есть репутация и честь, - Ци Цинци ядовито улыбнулась. Юэ Цинъюаню оставалось лишь мягко возразить: - Шимэй Ци, меня мало беспокоит честь заклинательниц из дворца, этот шисюн скорее опасается, что Сяо Гунчжу от нечего делать затеет скандал, попытавшись обвинить нас невесть в чём. - Лао Гунчжу решил захватить с собой свою дочурку? - Шан Цинхуа наконец-то соизволивший поднять голову от бумаг, удивлённо уставился на главу школы. Заметив на лицах нескольких своих шиди недоумение он решил пояснить - Сяо Гунчжу, маленькая госпожа дворца, та ещё заноза. Отец избаловал её настолько, что он не слушает никого, предпочитая всех, кто смеет ей возражать, хлестать плетью. - Если она осмелится поднять руку на моих учениц или служащих пика, то эта Ци за себя не отвечает. - Не стоит преувеличивать, шимэй Ци... - Это не преувеличение, шисюн, - все взгляды мигом обратились на Юаня, непривычно долго молчавшего всё время с начала собрания - Сяо Гунчжу вспыльчива, злопамятна и завистлива выше всякой меры. Ей не ведомы ни приличия, ни этикет. Если оне не попытается ударить шичжи Лю[1]или других старших учениц хлыстом, то этот шиди уверует во второе пришествие Будды. Договорив, Юань раскрыл веер, спеша скрыть половину лица за ним. Он всё ещё чувствовал себя немного неуютно на общих собраниях, тем не менее успешно скрывая это. Хуаньхуа и Цанцю уже второе десятилетие соперничали за звание сильнейшей школы и пусть зал для собраний и охранялся подобно зенице ока, но ещё это не значило что кто-то не мог проникнуть сюда. Им нельзя было допустить, чтобы кто-то заподозрил что-то неладное. - Это всего лишь один месяц, шиди. - Но судя по твоему голосу шисюн ты уже готовишься пить успокоительное, - Ци Цинци ехидно хмыкнула, сверля стол недовольным взглядом - шисюн Му, я надеюсь ты наготовил успокоительного впрок? Оно нам явно понадобится, если мы хотим обойтись без несчастных случаев и лишних смертей. - На каких пиках будет усилена охрана? - Полагаю в первую очередь на Ванцзян, Цинцзин и Аньдин. Нельзя допустить, чтобы в руки Хуаньхуа попали наши секретные техники, имена поставщиков или тайны создания заклинательских мечей. Кроме того, стоит усилить охрану Цюндин, в первую очередь гостевых павильонов. Ни один слуга или младший ученик не должен суметь проскользнуть куда-то незамеченным. - Либо наоборот нам стоит позволить им это сделать, - Юань лениво обмахнулся веером, делая паузу перед тем, как объяснить суть своей задумки - находясь здесь, на територии школы глава Дворца либо попытается связаться со своими шпионами, либо завербовать или внедрить новых. В первом случае это даст нам возможность контролировать, какая информация поступает в Хуаньхуа, а во втором мы сможем понять за кем нужно впредь присматривать более внимательно. - Это разумно, - Шан Цинхуа согласно кивнул - только через моих младших учеников проходит огромное количество товара и информации. Если кого-то из них уже завербовали, то в будущем это может грозить проблемами - несколько как-будто случайных ошибок и вот уже кто-то остался без снабжения. - В таком случае шиди Шэнь, шиди Шан, эта задача ляжет на ваши плечи. В случае если шпион будет обнаружен, сразу же свяжитесь со мной. - Зачем так нежничать? Предателей стоит устранять сразу, а не играть с ними в кошки-мышки. - Да о чём это ты, шисюн Лю? - Ци Цинци не сильно стукнула сидевшего рядом с ней Лю Цингэ веером, не применув закатить глаза - Если ты уберёшь одних шпионов на их смену тут же придут новые, вот только этих обнаружить будет уже потруднее, чем первых. Только Му Цинфан устало покачал головой, представляя насколько веселым обещает быть следующий месяц. Юань же только мысленно выдохнул - только этого семейства гадюк из Хуаньхуа ему не хватало. Интересною, брат сильно расстроится, если он их перетравит? Он конечно иногда грозился его выпороть, но не всерьез ведь?

***

В день прибытия делегации из Хуаньхуа пиковые лорды были на ногах с самого рассвета. Казалось за последний месяц они завершили все приготовления, но как всегда в последний момент обнаружилась куча проблем. Старшие адепты в последний раз проверяли павильоны, предназначенные для гостей, покуда их Учителя в последний раз советовались или сверяли списки приглашенных. Когда ближе к обеду к подножию Цанцюн подъехала вереница повозок и паланкинов, в сопровождении нескольких десятков заклинателей в желтых одеждах, все наконец-то было готово. Юань, одетый в многослойное и дорогое ханьфу пикового лорда, изнемогал от жары, лениво наблюдал, как старшие ученики Цюндин и Цинцзин приветствуют гостей, а служащие Аньдин начинают подобно муравьям переносить многочисленные сундуки и ларцы. Благо местоположение главного павильона Цюндин, где должна была пройти первая встреча с Лао Гунчжу, позволяло наблюдать за происходящим издалека, оставаясь незамечеными. Тишину, царившую меж боевыми братьями, первым прервал Шан Цинхуа. Сегодня он выглядел настолько необычно, что Юань то и дело одергивал себя, чтобы не пялится слишком сильно на шиди. Всё же он привык видеть лорда Аньдин в простом ханьфу, а не в дорогих и изящных одеждах, с необычной причёской в виде множества кос, причудливо переплетённых меж собой и украшенных большими полупрозрачными бусинами. - Видите девицу в розовом, рядом с которой идут юноша и девушка? Это и есть Сяо Гунчжу. Юань согласно кивнул, чуть сильнее сжимая веер. Ему уже доводилось раньше слышать много нелестного о маленькой хозяйке дворца. Это была отнюдь не та женщина с которой он желал бы столкнуться. Всё же властолюбие и избалованность в сочетании с глупостью и наглостью давали просто ужасающий результат. Внезапно для всех Сяо Гунчжу схватилась за свою шипастую плеть, замахиваясь ей на одну из своих служанок. Девушка от испуга успела упасть на колени, закрыв лицо руками. Плеть с силой ударила по земле, оставив после себя хорошо заметный след и подняв в воздух вихрь пыли. Юань невольно вздрогнул, радуясь, что никто не обратил на это внимание. ...раскалённая плеть, подобно оголодавшему псу вгрызается в плоть, но сил кричать просто нет. Ржавые кандалы давно вспороли нежную кожу на запястьях и сейчас по цепям и на пол медленно стекает кровь. Больно настолько, что нет сил даже кричать, он только тяжело хватает ртом воздух, чувствуя, как тот при каждом вдохе обжигает лёгкие. Всё происходящие кажется бесконечным - смех женщины в ярко розовом платье и свист плети, по которой то и дело пробегают короткие разряды ци. Но даже это равносение внезапно нарушается - дверь едва ли не срывает с петель, а женщина отлетает к стене с громким криком. Сквозь пелену боли он различает лишь опьяняющий аромат гиацинтов и шёлк нежно розового цвета, что чем-то неуловимо напоминает лепестки перскивого дерева по весне... Юань слишком резко встряхнул головой, с громким щелчком складывая веер. Нет, только не сейчас, он не может подвести брата и Ци-гэ. Му Цинфан, заметивший неожиданную бледность на лице шисюна незаметно сжал его запястье, проверяя пульс и течение ци. Несмотря на то, что Юань каждый вечер медитировал под его присмотром и принимал пилюли и лекарства, Му Цинфан всё ещё опасался приступа. Делегация Хуаньхуа тем временем поднялась по Бесконечной лестнице, ведущей на Цюндин, медленно приближаясь к центральному павильону, поэтому пиковым лордам пришлось покинуть облюбованный ими балкон, чтобы встретить гостей. Первая часть приветствия как всегда была самой нудной. Заключалась она в обмене приветствий и передаче даров друг-другу. Юэ Цинъюань благодарил гостей за то, что они почтили Цанцюн своим присутствием, а Лао Гунчжу выражал свою признательность за проявленое гостеприимство и готовность ответить тем же. Если бы не необходимость сохранять невозмутимость, Юань просто напросто бы плюхнулся на землю, начав насвистывать себе под нос какую-нибудь песенку. Нет, ему всё же никогда не понять подобных расшаркиваний, когда все всё прекрасно понимают, но тем не менее плетут словесные кружева, точно соревнуясь, кто более искуссно польстит опоненту. Окончательно заскучав, он принялся незаметно осматривать гостей. Почти все пришлые заклинатели вполне ожидаемо были одеты в желтые ханьфу с золотым шитьем. Юань струдом сдержался от того, чтобы не скривиться. Такое количество золота и жемчуга на одеждах уже само по себе можно было назвать полной безвкусицей, словно Лао Гунчжу возомнил себя Императором всей Поднебесной[2]. Взгляд Шэнь Юаня незаметно скользнул к маленькой хозяйке дворца - девушке с тонкими чертами лица в ярко розовом платье и с множеством шпилек в высокой причёске. Ее можно было бы даже назвать красивой, если бы надменность и презрение ко всем не оставили бы на ней свой след, Рядом с Сяо Гунчжу то и дело кривившейся или вовсе фыркавшей стоял юноша. Его одежды лишь немногим уступали по количеству золота одеждам Лао Гунчжу, но несмотря на это Гунъи Сяо казался спокойным и даже приветливым. Словно благородный журавль неизвестно как затесавшийся в стаю павлинов[3]. Закончив с приветствиями Юэ Цинъюань вежливо предложил гостям пройти во внутренний зал, для проведения приветственной чайной церемонии. Юань мысленно вздохнул, готовясь. Его руки немного подрагивали от волнения, когда все занимали места за низким столиком покрытым изысканной скатертью. На столе уже были аккуратно разложены чайные принадлежности: чайник, маленькие фарфоровые чашки, чайная доска, чахай – сосуд для разливания чая, и различные инструменты для заваривания. Вода в чайнике уже была осмотрительно подогрета старшими учениками до нужной температуры. Юань привычно начал церемонию с очищения посуды. Он осторожно полил чайник и чашки горячей водой, тщательно ополаскивая их. Затем он бережно открыл резную коробочку с чаем. Специально для этого дня Юэ Цинъюань приготовил нечто особенное - сорт чая Кроваво красные слёзы Гуаньинь, листья которого источают тонкий аромат, улучшают течение ци и дарят успокоение Юань незаметно перевёл дыхание, радуясь, что половина церемонии уже позади и старательно игнорируя цепкий взгляд Лао Гунчжу. Он поместил листья чая в чайник и залил их первой порцией горячей воды, которую он почти сразу сливает, чтобы "пробудить" листья и очистить их от пыли. Затем чайник снова наполняется водой, и листья начинают медленно раскрываться, окрашивая воду в тёмно красный цвет и наполняя весь зал прянным ароматом. После краткого настаивания Юань осторожно разлил чай по чашкам, используя нефритовый чахай для равномерного распределения настоя. Первую чашку он передал Лао Гучжу, чтобы выразить свое уважение гостью, а потом Юэ Цинъюаню, сопроводив это действие вежливым поклоном. Только после этого он налил чаю сначала Сяо Гунчжу и Гунъи Сяо, и лишь потом остальным пиковым лордам. Когда Юань сел на свое место, Юэ Цинъюань незаметно сжал его руку, пытаясь приободрить. Лао Гунчжу же сделав первый глоток, завёл непринуждённый разговор: - Мастерство мастера Шэня заслуживает похвалы, этот старик давно не видел такой искусности. - Ваши слова радуют этого мастера. - Ну что вы, - старый мастер дворца отпил ещё немного чая, продолжая улыбаться, пока его пальцы - покрытые сетью шрамов и морщин, осторожно поглаживали чашку. - Что это за чай? - казалось Сяо Гунчжу не чувствовала ни капли стеснения от столь наглого вмешательства в чужой разговор, она даже не пыталась соблюсти хотя бы видимость того, что она хоть немного уважает хозяев. - Это кроваво красные слёзы Гуаньинь, молодая госпожа, этот сорт чая выращивают исключительно в монастыре Чжаохуа, собирая чайные листья поздней осенью, когда они приобретут насыщенный красный цвет и изысканный аромат, - Юэ Цинъюань, несмотря на усталость, пытался оставаться сдержанным, но Юань невольно заметил, как он всего на мгновение чуть сильнее сжал фарфоровую чашку, от чего та едва не разлетается на осколки. - Вы уверенны, что вам продали настоящий чай, а не подделку? - Сяо Гунчжу скептически осмотрела свой напиток, словно опасаясь его пробовать. Ци Цинци поспешно раскрыла веер, пытаясь спрятать за резными пластинами своё негодование и злость. Даже обычно терпеливые Му Цинфан и Вэй Цинвэй неодобрительно покосились на девушку, с трудом воздержавшись от комментариев, а судя по их лицам сказать им было что. - Этот чай подарок трёх настоятелей Чжаохуа, молодая госпожа. Ваши обвинения безосновательны. - Ну что вы, глава Юэ, не принимайте всё так близко к сердцу. Моя дочурка всего лишь неудачно пошутила. - Боюсь никто из нас не понял юмора, - Ци Цинци всё же не выдержав презрительно фыркнула, поджимая губы. - Не удивительно, госпожа Ци, ваше достоинство красота, но никак не ум, - Сяо Гунчжу надменно улыбнулась, отсовывая от себя чашку. - Не вам рассуждать о красоте и уме, молодая госпожа. Юань в очередной раз обмахнулся веером, думая, что идея отравить Сяо Гунчжу не такая уж и плохая. Ци-гэ его в любом случае не наругает, а Цзю-гэ разве что немного побухтит и успокоится. [1] - имеется в виду сестра Лю Цингэ, Лю Минъянь. [2] - в Китае желтый цвет считался цветом императора [3] - Павлин (孔雀, kǒngquè) в китайской культуре может символизировать не только красоту, но и излишества и безвкусицу.