Новогоднее чудо

Ася сидела в кафе у окна, безучастно смотрела на медленно падающие в свете фонарей хлопья снега. На коленях у девушки лежал блокнот, она то и дело переводила взгляд на Казанский собор в окне напротив. Руки сами чертили штрихи, подкрашивали что-то и убирали лишнее. Подсвеченные колонны, припорошённые снегом, край насыщенно-синего, яркого сейчас неба… Пейзажи Петербурга Ася любила рисовать больше всего на свете. Она слушала играющие в кафе рождественские мелодии — вместо привычной депрессивной музыки в наушниках, постукивала ногтями по столу и пила обжигающий ароматный глинтвейн. И всё было прекрасно, кроме того, что это был вечер тридцать первого декабря, а из всех планов у Аси было просидеть в кафешке до закрытия и закончить рисунок. Она против воли морщилась, видя внизу за окном смеющиеся парочки, держащиеся за руки. Ася поступила в этом году в художественный университет, уехала в любимый Питер, вот только так и не нашла ни одного человека, с кем бы могла сейчас провести время. Да, в общем, ничего удивительного, конечно, если учесть, что она, скромная до крайности, даже с соседками по общежитию общалась несколькими дежурными фразами. Но сейчас хотелось плакать от досады на себя и невыносимого чувства одиночества. За право учиться здесь, а не на юридическом, куда её решили отправить родители она боролась с ними целый год, и зачем это всё? Ася вспоминала, как мать и отец бесконечно повторяли, что картинками сыт не будешь, а она, устав спорить, молча кивала, а потом поставила перед фактом: «Я поступила. На художника». Что именно в этом так оскорбило родителей, Ася не знала, но теперь она получала скромную сумму раз в месяц («Должны же мы, к сожалению, тебя содержать») и демонстративное игнорирование родной дочери. За соседним столиком парень обнимал девчонку за талию, и та громко, заливисто смеялась. «А вот если бы у меня был кто-то, кого я могла любить, я бы, я бы… Я была бы самой счастливой на свете», — думала Ася. На неё никто никогда не обращал внимания как на девушку… Она задержала придирчивый взгляд на своём отражении в окне: русые волосы, собранные в простенький пучок, светло-серые глаза за стёклами очков, огромный безразмерный свитер нежно-голубого цвета — связанный мамой. Её фигура, и без того миниатюрная, в нём выглядела совсем хрупкой, как и рука, в которой она держала карандаш. Ася поняла, что совсем отвлеклась от рисунка, а она пришла сюда вовсе не ради безрадостных мыслей. Она вновь взяла в руки карандаш, мягкими движениями принялась наносить на бумагу очертание купола собора, как услышала женский голос над ухом: — Рисуете? Ася чуть не подпрыгнула и подняла взгляд на его обладательницу. Перед ней стояла девушка с чёрными волосами до лопаток с яркой алой прядью и выразительным взглядом огромных чёрных глаз. Она улыбалась, улыбалась без тени насмешки, а как-то заинтересованно. — Красиво. — С-спасибо, — наконец неловко выдавила Ася. Странная девушка не уходила, а Асе и не хотелось совсем, чтобы она сейчас развернулась и ушла. — Тут очень вкусный глинтвейн, — пролепетала она и тут же смутилась — вдруг сморозила какую-то глупость. — Правда? — мягко улыбнулась незнакомка и присела рядом за столик, протянула руку. — Лена. — Ася, — шёпотом произнесла девушка. Её кожа была сухой и обветренной, а рукопожатие получилось крепким и, пожалуй, слишком долгим. К ним тут же подошла приветливая официантка. Лена послала ей очаровательную улыбку. — Мне сказали, что у вас очень вкусный глинтвейн. Она перекинула на плечо красивые волосы. Одета Лена была в кожаную куртку и обтягивающие стройные ноги джинсы — и всё это ей безумно шло. Ася продолжала рисовать, не зная, что сказать и как сгладить неловкость. Лена же никакого смущения, кажется, не испытывала и, склонив голову набок, задумчиво наблюдала за работой художницы. — Тоже не отмечаешь Новый год? Ты-то почему? — поинтересовалась вдруг Ася. — Я с девушкой рассталась. Вернее, бросила она меня прямо перед Новым годом. Так что у меня никаких планов, но не сидеть же дома, — развела руками она. «С девушкой?» — чуть не вырвалось у Аси. Такая откровенность с незнакомым человеком обескураживала, но ведь сама же спросила, так что она ограничилась вежливым, но вполне искренним: — Сочувствую. — А ты продаёшь картины? — Теперь молчание нарушила Лена. — Думаешь, их кто-то покупает? — мрачно усмехнулась Ася. Она пыталась, конечно, но стоило признать, что родители были правы, и теперь единственным, кто видел Асины рисунки, была она сама. — Ну предположим, я бы купила. Но вообще это же так круто, почти как новогодние открытки. Хочешь, буду твоим пиар-агентом? — Ну тогда эту я просто обязана тебе подарить, как закончу. Всё не верилось, что она так непринуждённо разговаривает с незнакомым человеком, однако именно это она сейчас и делала, ведь Лена… Она смотрела на неё мягким взглядом, никак не комментировала её неловкость и вообще не вела себя так, как ведут нормальные люди. — А тебя родители дома не потеряют? — вдруг спохватилась собеседница. — Не потеряют. — Ася сказала это явно резче, чем следовало, и поспешно добавила: — Студентка я. Родители в другом городе. — Прости, но я думала, тебе лет шестнадцать, если не меньше. — Лена побарабанила пальцами по столу и заговорщицки улыбнулась. — Ты же не возражаешь провести Новый год в хорошей компании? А пойдём ко мне. — Серьёзно? Но мы ведь знакомы всего… — Ты, наверное, дурой меня считаешь или вообще странной, — вздохнула Лена. — Но я понимаю, конечно. Или просто не хочешь к кому попало домой идти. Тоже понятно. Возвращаться обратно в общагу Асе совершенно не хотелось, но дело было даже не в этом… Дело было в том, что ей категорически не хотелось отпускать Лену. — Нет, совсем не считаю, — горячо заверила её Ася. — Раз уж на то пошло, я не лучше. И… я согласна, давай. — Уверена? — рассмеялась она, изящно перекинула волосы за спину и подозвала официантку, чтобы оплатить счёт. — Тогда пойдём. Девушки вышли на улицу, всё так же мягко падал снег, снежинки запутывались и таяли в волосах. Они взялись за руки, сидеть дома в такую погоду было просто преступлением, они направились к скверу, не сговариваясь. Они шутили и смеялись, вдруг Ася решила толкнуть в сугроб ничего не подозревающую Лену, та рассмеялась и потянула её на себя. Они стукнулись носами, побарахтались в снегу и поднялись, потом долго отряхиваясь. Ася никогда не вела себя так ни с кем, а тем более — с человеком, которого знала ровно один вечер, но… эта новая Ася ей определённо нравилась. Потом девчонки зашли в магазин за мандаринами и шампанским — Лена честно предупредила: — У меня в холодильнике даже мышь плюнула, спрыгнула с петли и к соседям ушла. Когда они пришли, Лена первым делом вытащила откуда-то искусственную ёлку потрёпанного вида, искренне при этом обрадовавшись: — Смотри, что у меня есть. Наряжали её долго, постоянно перевешивая игрушки и споря друг с другом. — У меня художественный вкус, — говорила Ася. — Между прочим, у меня тоже, — не сдавалась Лена. — А расскажи что-нибудь о себе, —вдруг попросила Ася. Ей просто захотелось узнать об этой девушке всё что угодно: где работает или учится, чем занимается по вечерам, о чём мечтает, какую музыку слушает… — Ну, работаю парикмахером, — пожала плечами Лена. — Кстати, у тебя очень красивые волосы. — Правда? — искренне изумилась Ася. — Они же такие блёклые, обычные и… — Конечно, правда, знаешь, как сложно добиться такого цвета? — Лена потянулась к её волосам, распустила пучок, расправила по плечам, смазанным движением коснулась шеи. — Хочешь, я тебе стрижку сделаю, будешь ещё красивее. Нежное, бережное прикосновение к волосам вызвало у Аси мурашки по коже, ей вдруг мучительно захотелось оказаться к ней ещё ближе. Она любовалась Леной с того самого момента, как они впервые встретились глазами, и теперь… Что это было за помешательство, она не думала, просто взяла Лену за руку, не позволяя отойти, и развернулась к ней. Ася провела пальцем по её щеке, сходя с ума от прикосновения к нежной бархатной коже. В глазах Лены промелькнуло недоумение, но лишь на секунду, а после она положила руки Асе на талию, притянула к себе, и их губы сомкнулись в трепетном поцелуе. — Ася, боже мой, ты чудесна… — томно прошептала Лена в её приоткрытые губы, когда они наконец смогли оторваться друг от друга. Лена коснулась губами шеи девушки, осторожно прикусила и, будто бы извиняясь, вновь нежно поцеловала это место. Ася шумно втянула воздух. Ей было чертовски приятно — Лена определённо знала, что делала. Ася спокойно стояла, позволяя ей делать это, а Лена мягко привлекла её к себе, положила руки девушке на плечи, и принялась гладить плечи, лопапки, слегка царапая кожу острыми ноготками и задевая лямки бюстгальтера. Её близость, прикосновения рук и запах сводили Асю с ума. — Никогда не была с женщиной? — спросила Лена. — Я вообще никогда… И не с кем… — смущённо призналась она. — Тебе хоть сколько лет? — с усмешкой изогнув бровь, поинтересовалась Лена. — Восемнадцать. — Ну хорошо, а то я уж подумала, что я тут совращением несовершеннолетних занимаюсь. — Это, по-твоему, совращение? — спросила Ася, прикусив губу. — Не думала, что ты настолько целомудренная. — Хочешь, чтобы я продолжила? — прошептала Лена ей на ухо, обжигая кожу горячим дыханием. Асе безумно хотелось, чтобы она сняла с неё этот свитер, легко подцепила застёжку лифчика… Чтобы руки Лены, которые явно умели так прекрасно обращаться не только с волосами, трогали её везде, где только можно… Ася торопливо помотала головой: — Я не хочу, чтобы мы наутро об этом пожалели и захотели забыть. Я… «…влюбилась, понимаешь?» Ася думала раньше о том, может ли ей понравиться девушка. Решила, что теоретически вполне может. Но теперь, когда она встретила Лену, она поняла, что ни с чем не спутает это чувство: мурашки по коже от её пристального взгляда, замершее от чего-то на секунду сердце от слов «с девушкой рассталась»… Жар желания, спутанные мысли… И катастрофический страх, что она делает что-то не то. Лена взяла её руки в свои и улыбнулась: — Давай тогда фильм какой-нибудь посмотрим. Не знаю, «Гарри Поттера». Лена принесла с кухни миску мандаринов, включила фильм на ноутбуке, и они вдвоём устроились на её кровати, близко, слишком близко. Смотреть внимательно у них не получилось, девушки то и дело отвлекались на разговоры. — Слушай, а Ася это… — Анастасия. Дома меня Мася называли — маленькая Ася. — Я запомню, — хитро прищурилась Лена. — Угрожаешь? — рассмеялась она. — Лен, а твои родители знают, что ты, ну… — Лесбиянка? Конечно, знают. А ты бы им, между прочим, понравилась. От этих слов слов Ася почему-то ужасно смутилась и покраснела до корней волос. — Мои такого точно никогда не примут. Они мне даже поступление не в тот вуз всё не могут простить. — Если они тебя любят, то обязательно поймут, ну может, не сразу, — нежно улыбнулась Лена и крепко сжала её руку. Ася молчала и не решалась задать главный вопрос: что это значит? Внезапный порыв или… Что теперь между нами? И Лена, будто прочитав эти мысли, накрыла её руку своей, спросила тихо и даже, кажется, взволнованно: — Что ты думаешь… о нас? В груди переватило дыхание, она не знала, что сказать кроме того, что… Сердце заколотилось как сумасшедшее от одного этого «нас».Пусть они знали друг друга всего ничего и вполне могли в будущем разочароваться — всё это не значило совершенно ничего. — Мне кажется, я влюбилась в тебя, — тихо призналась Ася. — И я боюсь, что всё это окажется дурацким сном. Лена нежно заправила ей за ухо прядь волос, коснулась лица. — А я не собираюсь никуда тебя отпускать, — очень серьёзно произнесла она. — И считаю, что за это стоит выпить. Лена наполнила их бокалы шампанским, усмехнулась: — Почти двенадцать, загадывай желание. А я побуду твоим Дедом Морозом. Они самозабвенно целовались под бой курантов. Сладкие от шампанского губы, пьянящая нежность и робко подкрадывающееся счастье — то, что обе девушки запомнили на всю жизнь. Спустя год — Ну что, можно ехать? — крикнула Лена, когда в дверях повернулся ключ. — А то семья уже замучила, говорят, жену завела, а когда покажешь? Потом она всё же вышла из комнаты к любимой и увидела, что та прижимает к груди какой-то свёрток. Свёрток пронзительно замяукал, а Ася виновато улыбнулась: — Я никак не могла оставить его на морозе. И к тому же — какая семья без кота, правда же? И ему тоже не хочется в новогоднюю ночь сидеть на улице одному. Лена забрала у неё серого тощего котёнка, бесцеременно заглянула под хвост. — Ну, во-первых, это девочка. А во-вторых… Сейчас напишу маме, что мы задержимся. — Спасибо, родная, я так и знала, что ты у меня лучшая, — просияла Ася. Лена только задумчиво проговорила: — Надо её помыть, наверное. В процессе этого мероприятия они выяснили, что маленький котёнок оказался настоящей фурией: на руке Лены красовалось несколько царапин. — Вот, вся в тебя, — рассмеялась она, а Ася кинулась за аптечкой, игнорируя: «Да само пройдёт, забей», «Ай, щиплет, убери», «Ты смерти моей хочешь?» Когда новый член семьи был выкупан, накормлен и даже почти освоился на новом месте — сладко сопел на Лениной подушке, Ася обняла её за плечи и спросила: — Ну и какую историю знакомства мы расскажем твоим родителям? — Скажу, что я влюбилась сначала в твою картину, а потом — в тебя, — пожала плечами Лена и притянула Асю к себе, обвивая руками её талию и целуя каждый сантиметр её лица. Ася смеялась, всё ещё замирая от этого головокружительного счастья. В сумке у неё лежал новый рисунок — две девушки, бредущие по улице Питера: девчонка в смешной шапочке с ушками на голове и высокая статная брюнетка — с совершенно мечтательным и счастливым выражением лица.