Свет твоей души

—…потом она устроила скандал и мне пришлось сдерживать её, чтобы та в прорыве не убила этого мужчину. Измена — это, конечно, ужасно, но убивать из-за этого… Я не могла позволить такому произойти, — увлечённо щебетала Люмин, пока они медленно спускались вниз. Сяо слушал внимательно и ловил себя на мысли, что это было интересно. Как всё начиналось? О, изначально (по признанию и со слов самой Люмин) она абсолютно не знала о чём говорить с просветленным адептом. Смертный мир по заверениям окружающих его не интересовал, земные проблемы тоже, спасения мира ему хватало и во время исполнения долга, поэтому на подобные рассказы Сяо морщился (про приключения, другие страны, людей и даже Богов слушать ему нравилось, а про нечто возвышенное, например, долг Люмин — не особо). В свои восемнадцать (пятьсот с лишним лет сна не считались, ведь рост — по большей части развитие) Люмин знала больше, чем среднестатистическая девушка, понимала и вещи за гранью смертной жизни, но всë же, по её мнению, не так как адепт, которому было более двух тысяч лет. Вот и трудно было искать темы, пока Сяо не начал пытаться раскрываться и задавать робкие вопросы. Уже позднее, услышав рассказ Люмин о трудностях, с которыми она столкнулась на первых порах общения, Сяо покачал головой и заверил, что ему и про проблемы смертных слушать если не интересно, то любопытно — точно. Правда в небольшом количестве, но тем не менее. Сложно было прожить столько среди людей и хоть немного не заинтересоваться ими. Хотя, стоило признаться, по большей части его интерес усиливался лишь в последнее время. После памятной битвы с Осиалом. —…яо! Сяо! Юный адепт вынырнул из своих мыслей и не понял, как они успели оказаться внизу. Он вскинул голову и бросил мимолëтный взгляд на уходящую вверх лестницу, которую они успели преодолеть. Люмин стояла чуть впереди, полубоком к нему, и улыбалась. Казалось, она наблюдала за ним перефирийным зрением, но как воин, Сяо знал, что она использует куда больше чувств. Он взглядом оббежал её миниатюрную, но уверенную фигурку: голова чуть приподнята, плечи расправлены, глаза полу-прикрыты, корпус чуть наклонëн в его сторону. Между тем, упор ног был крепким. Сяо залюбовался Люмин, её грацией и достоинством, с которым она несла себя, словно адепт, Богиня. Моракс всегда учил, что они, просветлëнные существа, должны были быть не только защитой и опорой, но и примером для смертных. Они не должны были отдаляться от простого народа, но обязаны помнить, кем по своей сути они являлись — Божественными созданиями. И Люмин со своей мощью, сильным, но сострадательным характером, светлой внешностью и яркой улыбкой, что превращалась в ласковую, когда была адресована Сяо, стремлением спасать, оберегать, даровать, была воплощением идеала возвышенного существа. Так считал не один Сяо, наверное, именно поэтому Люмин получила признание не только среди смертных. Бессмертные невольно сравнивали её с собой, видели чистоту её намерений, прочность убеждений и яркое пламя, что горело в её сердце. Они повсеместно даровали ей своё благословение. Они принимали её. — Ты сегодня задумчив. О чём мечтаешь? Сяо засмотрелся на её улыбку и всё же ответил: — В моей жизни нет места мечтам. Никакой агрессии, негатива, мрачности. Чистая констатация факта. Улыбка пропала с лица Люмин и адепт почувствовал, как где-то глубоко кольнуло сердце. Как обычно, он умудрился всё испортить. Её улыбка была слишком прекрасной и он уже сто раз пожалел, что ответил в своей обычной нелюдимой манере и, желая хоть как-то исправить ситуацию, неловко произнёс: — В смысле… — Сяо тяжело вздохнул и проронил, — прости, это было грубо… — Нет-нет, — помахала руками Люмин, — помнишь, я ведь обещала принимать тебя таким, какой ты есть… Брови Сяо сошлись на переносице и он молча устремил взгляд в пол. — На самом деле это было совсем не грубо… — предприняла ещё одну попытку сгладить неловкость Люмин, но сама себя оборвала. Иногда она забывала с кем общалась и насколько ранимое существо на самом деле скрывалось под всем этим напускным безразличием. Сяо готов был застонать от досады. Он и забыл, насколько люди эмоциональные. Люмин была такой яркой, наверняка ей было тяжело порой контактировать с ним. На самом деле, прожив уже не одну тысячу лет, большинство вещей не трогали его. Но фальшивая улыбка и расстройство, что Сяо прекрасно мог разглядеть сквозь её маски, неожиданно задевали его, проникали в сердце отравленными шипами и приносили мучения не меньшие, чем кармические. Пережив слишком много боли, в каком-то смысле, способность ощущать яркие эмоции у него притупилась, но это не значило, что он не испытывал их вообще. Просто слишком трудно ему было понять себя если его и пронимало что-то. Из-за спины, внезапно, возникла Паймон и стала сверлить их абсолютно возмущённым взглядом: — Сколько вас можно ждать? Еда остынет, а холодная пища не прибавляет столько сил и настроения, это вам мудрость от Паймон. Бесплатная, между прочим! Сяо, до этого успевший сосредоточить своё внимание на внезапно выскочившей из-за спины малышке, моргнул и вернул его на Люмин, которая улыбнулась подружке: — Паймон, если твоя щедрость заканчивается на зове к столу, то можно с уверенностью сказать, что по уровню этой самой щедрости ты имеешь самое последнее место в Тейвате, — Паймон нахмурилась и, понял Сяо, собиралась разразится тирадой, как Люмин приложила руку к подбородку, задумчиво протянула: «хммммм…», — хотя подожди-ка, думаю, Дори не в силах обогнать даже ты. Лицо Паймон покраснело и Сяо про себя вздохнул, приготовившись на протяжении следующего часа слушать писки, визги, возмущения. В конце-концов, делая Люмин предложение о вступлении в отношения, он автоматически согласился с тем, чтобы слушать неугомонную Паймон, защищать её, как бы она его не раздражала и всячески делать вид, что её характер нисколько не напрягал его. В конце-концов, это было комбо. Очень взрывное комбо: к Путешественнице без вариантов прилагалась такая дополнительная опция, как Паймон. Со всеми её плюсами и минусами. С её невероятной преданностью Путешественнице и невообразимой беспардонностью. С её веселым характером и привычкой кричать на повышенных тонах. С её милой эмоциональностью и абсолютным отсутствием чувства такта. «Лучше ли ты?». Однозначно, его грехи перевешивали любой минус характера Паймон. Малышка ещё пару секунд пофыркала и упорхнула под лестницу, где стоял уединённый от остальных гостей столик. Изначально Люмин настаивала на том, чтобы поесть на свежем воздухе, но Защитник Якса наотрез отказался. Ему было достаточно того, что даже тут запросто можно было встретить смертных. Идти туда, где их было куда больше казалось Яксе неправильным из соображений безопасности и непривлекательным из соображений собственной нелюбви к пребыванию в толпе и общению с кем-либо, кроме собственной возлюбленной. Кстати о ней… Люмин вышла из-за его спины и на ходу потянулась, вытягивая руки вверх и вставая на цыпочки. Сяо залюбовался её грацией и красотой открытой спины да так, что чуть не пропустил момент, как Путешественница пошатнулась и потеряла равновесие. Рефлексы сработали мгновенно. Сяо молниеносно, за мили-секунду, подлетел к девушке и поймал её, бережно поддерживая за талию. — Путешественница, всё в порядке? — неуверенно позвал их Улыбчивый Янь Сяо, ставший свидетем картины, из кухни. — Все хорошо, — прохладно бросил Сяо, но в голосе прорезались тревожные нотки. Он быстро оценил ситуацию и кратко сказал, — нужна вода. Пока повар хлопотал, адепт посадил Люмин на стул и помог ей придти в себя. Она залпом выпила воду из поданного стакана и потерла руками виски. Сяо присел на корточки перед ней, взял прохладные ладошки в свои руки, одетые в перчатки и заглянул в медового цвета глаза. «Странно, в Ли Юэ так жарко, а руки — словно она только из Снежной вернулась». Сяо скользил взглядом по измождëнному лицу, изучая каждую черточку, прогоняя сквозь себя каждую эмоцию, что считывал. Люмин была столь разговорчивой не со всеми и не часто, но эмоции её понять было не так уж и сложно. Он не первый день жил на свете и огромный опыт как жизненный, так и боевой, так и капля бытового подсказывали ему, что паниковать не стоило. Паника всегда была плохой идеей, эмоции чаще всего — ужасными советниками, поэтому, как и обычно, Сяо надел на лицо бесстрасную маску. Не потому что не ценил, не потому что не волновался — очень беспокоился и безмерно любил, но умом понимал, что сделает неоправданной суетой лишь хуже. Поэтому он твёрдыми руками взял голову потирающей глаза девушки, заставил её смотреть на себя и чётко спросил: — Порядок? Люмин слабо кивнула, насколько ей это позволяли руки адепта. Она тихо вздохнула и слабым голосом произнесла: — Всё отлично. Сяо чуть расслабился и хмыкнул, хотя всё ещё был на стороже. Он погладил её по волосам и тихо уточнил: — Врача? — Сяо, Великие Архонты! Ну какого врача? Постоянно вляпываясь в неприятности и часто выходя из боя с серьёзными травмами, Люмин врачей терпеть не могла. Да и Бай Чжу был её другом и последнее, чего хотелось Люмин — тревожить его по пустякам. Именно это она и обьяснила Сяо только в более мягкой, доходчивой форме и не называя недуг «пустяком», зная, что вот как раз это только спровоцирует его показать Люмин медику. На объяснения Защитник Якса лишь скептически поднял бровь. — Я только недавно вернулась, дорога была длинной, в Ли Юэ жарко, по пути я сражалась, кроме того, — она бросила взгляд на накрытый стол, полный аппетитных явств и в животе заурчало. Девушка покраснела и буркнула, — видишь? Отсюда и обморок. Садись уже. — А, по-моему, ты придумываешь мне сто одну отговорку от похода ко врачу, — хмыкнул Сяо. По итогу, Люмин так надоели эти разбирательства, что она схватила его за предплечье и усадила рядом с собой. Сяо не сопротивлялся, хотя вырваться из её хватки было парой пустяков для него. Он всё ещё делал вид, будто недоволен её решением, хотя про себя лишь снисходительно качал головой. Трапеза началась. Люмин и Паймон кушали блюда и осознавали, как соскучились по кухне Ли Юэ. Защитник Якса тем временем медленно поедал своё любимое лакомство, что, как и всегда, было сладким, воздушным и было единственной, помимо Люмин, радостью в его наполненной тьмой жизни. Девушка проследила взглядом как один за другим, с тарелки пропадали белоснежные квадратики и придвинула к Сяо ближе жареную рыбу-тигра, ещё одно блюдо от которого Сяо «не воротил нос» — как называла это Люмин. Поймав на себе очередной скептический взгляд, она кивком головы показала, что он должен съесть это. Сяо мученнически и слишком смиренно вздохнул, а Люмин улыбнулась: даже горы раскалывались, а что-то в этом мире всё равно не менялось. После трапезы, Сяо, не слушая возражений, подхватил Люмин на руки и понёс в свою Обитель на верхнем этаже «Ваншу». Никакие возражения он слушать, разумеется, не стал. — Сяо, мы ведь только вернулись в Ли Юэ. — Я знаю. — Я обещала Янь Фэй прогуляться по магазинам, — стояла на своём девушка. — Не припоминаю за Янь Фэй любви к подобному. — Сяо, любая девушка в той или иной степени не прочь порадовать себя чем-нибудь новеньким и я — не исключение, как и Янь Фэй. Адепт задержал на ней задумчивый взгляд и, чуть погодя, ответил: — Я передам Янь Фэй, что ты отдыхаешь. Сходите чуть позднее, ничего страшного не произойдет. Люмин вздохнула. Она знала, что спорить было бесполезно. Сяо был ворчуном, но её ворчуном. Чаще всего в дела смертных он не вмешивался, но Люмин была той, о ком он заботился больше всех и ей, несмотря на недовольство, была приятна его забота. Да и спать действительно очень хотелось.