Свет твоей души

Она подпрыгнула, пропустила под собой столп пламени и, приземлившись, тут же ушла с траектории ножа. Не у всех нападающих были глаза бога, но имеющие их, создавали неудобства. Кулак просвистел правее её головы и сердце сделало кульбит. Люмин имела огромный опыт сражений, но риск и ожидание боли всегда заставляли содрогаться. Даже самые сильные и умелые получали удары. Поэтому она знала, что такое боль, как физическая, так и моральная и в любом сражении кроме защиты идеалов и желания победить, ею двигало нежелание испытать это ужасное ощущение вновь. Люмин топнула ногой и вокруг неё ярко засверкали кольцом шипы, появившиеся из-под земли. Внезапно, прямо перед ней вылетел мужчина, выглядевший как отъявленный негодяй: светлые волосы были взъерошены, большие голубые глаза горели каким-то мрачным огнём и блеском, а на губах играла азартная, злая ухмылка. Они пару секунд смотрели друг другу в глаза: девушка успела разглядеть потертую шляпу, рубашку, похожую на платье, которая с левой стороны была длиннее остальных, широкие штаны, множество поясов и… Внезапно мужчина отпрыгнул. Глаза Люмин расширились и в последний момент она успела высоко подпрыгнуть, переворачиваясь в воздухе, уворачиваясь от летящего в неё железа и пропуская под собой внушительный столб огня. Приземлившись, и схватившись за опалëнную ногу, на расстоянии от себя, она увидела испуганные зелёные глаза. Как раз за спиной того парня, который был крупнее Люмин и за которым её не было видно. Она кивнула Янь Фэй, давая понять, что всё в порядке и та резко обернулась, подавшись влево. На месте, где недавно была её шея, рубанула катана. Типичный Инадзумовский клинок. Но анализировать времени не было. Гань Юй заняла стратегически удобную точку где-то над их головами и обстреливала врагов сверху, благо, рельеф позволял, хотя врагов было так много, что полуадепт явно никак не могла соорентироваться кого сделать целью в первую очередь. То один бандит, то другой в каждую секунду близко подбирался к её друзьям, петляя. Враги явно не были так просты как казалось: они ловко использовали изменчивость местности, явно хорошо знали особенности земель и почвы Ли Юэ, а так же очень мастерски использовали их атаки против союзников. Как например Огненный столб Янь Фэй, который чуть не поджарил Люмин. Последняя, кстати, ни на шутку разозлилась и была готова продемонстрировать все свои немалые умения. В конце-концов, она совладала с огромным количеством врагом мощнее раньше. Между пальцев, вторя её злости, пробежал мощный разряд тока. Быстрая, молниеносная, мощная, неудержимая стихия уже готова была сорваться с её пальцев и нести смерть. Люмин рыкнула и прищурилась. Гнев ударил в голову, как у неё раньше часто бывало, но в этот раз это было что-то мрачное, решительное. Она действительно была готова не просто убить, а убить жестоко и хладнокровно, не колеблясь ни секунды. Она спустилась к водоёму где, на мелководье барахтался один из бандитов, которого откинула атака Янь Фэй с ноги после того, как по голове его прошёлся тяжелый том с законами Ли Юэ. — А вы не верили, что закон — самая мощная сила Тейвата, — фыркнула Янь Фэй, остановившись на секунду за спиной Люмин. После этого, она побежала дальше, чтобы в следующей мгновение резко развернуться на пол-круга и выпустить огненную атаку в ещё одного бандита. Люмин, тем временем, не обращала на то, что творилось прямо за её спиной никакого внимания, полностью погрузившись в собственное действо, неотрывно смотря на беспомощного парня, глядящего на неё большими, испуганными, голубыми глазами. Одна искра. Именно столького достаточно, чтобы убить. Оборвать это жалкую, никчёмную жизнь. Нет. Так нельзя. Это неправильно. Нельзя отнимать жизнь без крайне веской причины. Но он был одним из тех, кто чуть не убил её и её подруг. Люмин должна была показать ему, как сильно они ошибались в своих стремлениях забрать их жизни. Уничтожить. Растоптать собственные мечты. И свои принципы. И защитить друзей. Люмин отшагнула, покачнулась и схватилась за голову. Уговоры себя, что убийство — выход и одновременно ужасный вариант смешались, превращаясь в её голове в серую кашу. Уже не было понятно что относилось к хорошему а что к плохому, Люмин казалось, что она неслась на карусели со скоростью света, быстрее первой звезды. Мир расплывался, её разрывало от противоречивых эмоций и мыслей. Агрессивных. Испуганных. Упрямых. Пока Люмин ушла в себя и смотрела сквозь вселенную стеклянными глазами, враг очухался, выхватил нож и напал на девушку, повалив на землю, прижав одной рукой и коленкой руки, а другой занеся лезвие над её головой. Медового цвета глаза в ужасе расширились, мир будто замедлился. Она видела лишь сверкающее в свете солнца стальное лезвие, остриё которого было готово пронзить её тело и забрать жизнь и горящие решимостью голубые глаза. От страха не осталось ни следа. Внезапно, её догнало осознание: ещё секунда промедления и… Нож сорвался с места и на адреналине, собрав частицы почему-то разрозненной и удивительно непослушной энергии, Люмин-таки смогла выдернуть одну руку и сдержать руку убийцы. В глазах соперника отразилось крайнее изумление. Повезло, что остальные конечности парня были заняты сдерживанием второй руки и ног путешественницы и всё же, Люмин было тяжело сдержать не слабую мужскую руку. Сзади были слышны звуки битвы, писк малышки Паймон, которая подлетела к парню со спины и дёрнула его, в очевидно бесполезной попытке что-либо предпринять. От которой парень отмахнулся как от назойливой мухи. Почему-то Люмин почувствовала как разом на неё навалилась жуткая усталость. На конечности словно накинули металлические цепи, что тянули вниз, к проигрышу. К смерти. Дыхание сбилось, в уголках глаз собралась влага. Чувствуя, что больше не может сдерживаться, Люмин начала сдавать. Она прикрыла глаза и одинокая слезинка прочертила её лицо. — Сяо… — шепотом, из последних сил позвала она. Не потому что осознано вспомнила о его обещании защищать её и приходить при первом зове. Всегда одна и привыкшая справляться с неприятностями всех мастей самостоятельно. А потому что на пороге смерти эти имя стало пробоеском, проглядывающим сквозь серые тучи лучом солнца, к которому она тянулась. К которому тянулась её израненная душа. Внезапно, тяжесть с конечностей пропала и, поняв, что ещё жива, Люмин резко открыла глаза и перевернулась на живот. Обернувшись, перед собой она увидела Сяо, который на вытянутой руке держал за шею храпящего парня, который мигом из позиции охотника перешёл в позицию жертвы. — Как ты смеешь покушаться на то, что принадлежит адепту? Глупый смертный! — рыкнул Сяо. Никогда ещё она не слышала в голосе возлюбленного столько ярости. Гнев в словах звенел и ясно показывал, что церемониться с несостоявшимся убийцей он не станет. Парень захрипел, обхватил вытянутую руку адепта, но взгляд не отвёл. Смотрел прямо в глаза со страхом, но гордо, не считая себя виноватым в чем-либо. Сяо злобно полыхнул глазами, сквозь зубы выдохнул и одним чётким движением вырубил обидчика. Каким бы злым он сейчас не был, не в его правилах было убивать смертных. С появлением Сяо бой быстро закончился. Он молниеносно передвигался, бил жёстко, а ещё был полон сил. Бандиты были переданы миллелитам, а компания пошла тем временем залечивать свои раны и делать выводы. Люмин тем более было о чём подумать. Она пыталась понять, что произошло с ней тогда, во время боя. Она отвлеклась, чуть не умерла сама и подставила друзей. Если бы не Сяо, дело могло бы окончиться трагедией. Сидя за столом в обители адепта, накрытая пледом со спины, Люмин смотрела на то, как малышка Паймон, перенапрягшись, сопела, подложив маленькие ладошки под голову, нырнув под одеяло практически с головой. «В последнее время мы слишком много спим, но как при таком стрессе не восстанавливать силы… И как Сяо умудряется не спать и не отдыхать…». Не успела мысль оформиться до конца и обдуматься, как предмет дум явился собственной персоной. Как обычно тихо, в сопровождении довольно яркой вспышки энергии анемо. Сяо подошёл ближе и положил пепед Люмин одинокий Цинсинь. Люмин вздрогнула и взяла прекрасный в своей грусти и одиночестве бутон в ладони. Аккуратно, практически невесомо касаясь белоснежных лепестков. Прекрасный цветок, но навеевал тоску. Люмин, не выпуская Цинсинь из рук, перевела взгляд на возлюбленного и попала в плен его золотистых глаз, наполненных тоской. Цинсинь был любимым цветком адепта, ведь его судьба — расти гордо там, докуда не добраться другим цветам, в одиночестве и тоске, сопротивляясь пронзающим, ледяным ветрам — была слишком схожа с судьбой Защитника Яксы, что в одиночестве нёс на своих плечах тяжкое бремя и загораживал собой Ли Юэ от демонического взгляда. И иут появилась она — Путешественница из другого мира, что на тот момент только ему смогла доверить настоящее имя, в нём увидела не монстра, не Божество, не убийцу. Существо, не по своей воле запятнанное кровью невинных. Несчастное и одинокое. Люмин наполнила его серое существование, окрасила мир в нежнейшую палитру. Сяо только ощутил, что значит быть любимым, как счастье чуть не исчезло, не умерло. Люмин представила в каком ужасе был Сяо, когда увидел как её грудь вот-вот пронзит лезвие. Её губы задрожали. От переполняющих девушку эмоций глаза наполнились слезами. Сяо издал тяжёлый вздох и резко прижал к себе её. Он имел право злиться. Мог кричать и ругаться, но он лишь тяжело дышал, устало прикрыл глаза, безучастно смотря в пол и обнимал её как самое дорогое и ценное, что было, есть и будет в его жизни. — Я никогда тебя не оставлю, — надрывно прошептала Люмин и дала-таки волю слезам. В этот момент в унисон билось далеко не одно сердце…