A gift for the Lunar New Year.

В Китае культура значительно отличается от нашей. Едят палками острую донельзя пищу, поклоняются другим богам. А Новый год празднуют не с тридцать первого декабря по первое января, а в один из дней, на который придется второе новолуние после зимнего солнцестояния, то есть двадцать первого декабря. И хоть есть в Поднебесной католики, празднующие Рождество, как и других, с двадцать четвертого по двадцать пятое декабря, их все равно мало. Да и многим так называемый «Лунный Новый Год» или «Праздник Весны» нравится не меньше, чем другой любой праздник. Лунный Новый год—самый длинный по празднованию праздник в Китае. Он длится пятнадцать дней и охватывает всю страну, расписывая даже самые отдавленные участки алыми праздничными украшениями. Часто можно услышать, что этот праздник называют: «Весенняя миграция». Это название пошло от давней традиции праздновать праздник с семьей, даже если учишься на другом конце страны. С самого детства маленький Се Лянь любил этот праздник, любил сидеть с семьей, просматривая какой-нибудь фильм, гулять по улицам своего города во время праздничного шествия и слушать сказки про богов, демонов и разный существ, что вызывают то смех, то ужас. Его любимой историей была легенда о чудище по имени Нянь. Согласно преданию, Нянь — это страшное чудовище с рогами на голове, жившее в древнем Китае. Жило это чудище глубоко в горах. Каждый год, в ночь последнего дня двенадцатого месяца по лунному календарю он спускался в ближайшую деревню и разворовывал её, убивал да пожирал людей и скот. Назвали этот день «Нянь Гуан» Так и прижилось, что именно в тот день жители уходили из деревни, чтобы спрятаться. Но в один из таких дней в деревню забрёл старый нищий. Завидев его, одна из старух стала предлагать ему уходить с ними. Но мужчина со смехом попросил остаться на ночь в её доме, на что получил согласие после длительных уговоров уходить. На следующий день жители вернулись, а дом был нетронут. Так ещё и нищий был в полном порядке, с улыбкой на лице. Тот старик наклеил на вход красные листы бумаги, а ночью шумел хлопушками. А как Нянь пришел, то выскочил на улицу в красных одеяниях, а чудище со страху бросилось бежать. Как оказалось, страшное чудище, ужас всей деревни, до дрожи в коленях боится хлопушек и красного цвета. Маленький Се Лянь, слушая эту легенду от матери, прижимался к её боку и хлопал огромными глазами, после смеясь. Ребенок верил в эту историю. Он каждый раз задавал кучу вопросов и твердил, что если бы он жил в то время, то не применено всех спас, сразив чудище. А женщина лишь тепло улыбалась, глядя дитя по голове. Возможно, раз за разом рассказывать одну и ту же историю было её шансом отвлечь достаточно капризного сына от того, что причинило бы ей большую головную боль. Вспоминая те дни, Сяньлэ— это стало его прозвищем, после того, как он со своими друзьями играл в величественных небожителей из древних сказаний, где он был принцем, и теперь прозвища привязались—не мог не улыбаться. Он скучает по родителям. Скучает по строгому отцу, что в детстве был героем, самым сильным на свете и самым лучшим. Скучает по матери, нежной, чувственной и ласковой. Эта печаль каждый день сжимает сердце, но она стала настолько привычной, что кажется, словно десяток лет назад он не потерял их. Что ж, несмотря на горькие воспоминания, этот праздник и по сей день его любимый. Да и его младший двоюродный брат, что был когда-то усыновлен его родителями, не дает ему забыть о счастье проведения праздника с семьёй. Хотя компания Ци Жуна не всегда была приятна. Сам Лянь был достаточно учтивым, вежливым и матерился лишь в самые крайние моменты. Но этот парень, что обожает зеленый цвет и лягушек, постоянно заставлял удивляться и гневаться. Пару раз он обругал их соседей на чем свет стоит, просто из-за оставленного у порога мусора. Так ещё после специально складировал мусор несколько недель и засыпал их дверь. Тяжелое бремя старшего брата тяготило Се Ляня, но все же он не мог его не любить. Особенно, когда он 3 года назад встал на верный путь и усыновил мальчика— Гуцзы, что был просто очаровательным. Они каждый год втроем сидели за столом, поедая жареную свинину в остром соусе, общались и открывали подарки (конечно, открывал их сам ребенок, но иногда он дарил старшим милые рисунки и поделки, а те таяли от счастья). Правда, в этот раз все немного сложнее. Этот Лунный Новый год они проводят не наедине, а в гостях у Друзей, которые знали маленького А-Ляня с самого детства. Фэн Синь и Му Цин вообще были личностями странными. Уже 3 года они живут вместе, снимая жильё, хоть это и считалось в их случае небезопасным. Эти двое однажды устроили драку из-за того, что не знали, кто первый помог их другу. Да и сейчас, если вспомнят, то жди беды. Конечно, даже такие взаимоотношения могут перерасти в крепкую дружбу (мужскую. Ага, да). Если проходиться по личностям этих парней, то как бы они не были похожи, все равно они достаточно разные. Му Цин — белокожий юноша с легким налетом румянца на скулах, ростом чуть меньше одного метра девяносто. Его губы были тонкие, пыльно-розового цвета, а волосы напоминали цвет пера ворона. В свои 19 он решил отращивать волосы. И сейчас они длиннее плеч, да и настолько мешаются, что увидеть его без хвоста с обрамляющей лицо челкой практически невозможно. Но пусть его смело можно было назвать красавцем, эта красота была леденящая, что так и кричала: «Не говори со мной». Фэн Синь же был хоть и одного с ним ростом, но чуть шире в плечах и с кожей ближе к оттенку пшеницы. Свои волосы он растил на спор с 20 лет и за это время выработал привычку собирать волосы в высокий пучок без челки, что подчеркивало его угловатую челюсть. Он тоже был красавцем, но, увы, ужасно боится девушек, что заставляет его соседа умирать со смеху. Весь этот вечер слышны их споры. И если раньше Се Ляня слушали, словно маленького господина, и сразу прекращали споры, то сейчас… это больше похоже на две тележки, что несутся друг на друга с крутого склона. И, конечно, эти ссоры заставляют голову парня болеть настолько, что он последние десять минут сидит и разминает точку меж бровей. Конечно в этот день собрались не только они впятером, но к ним присоединились ещё трое мужчин, хотя один из них до сих пор страдает от гендерной дисфории. И так, если говорить по порядку, то стоит начать с юноши, что прямо сейчас сидит за столом и громко воркует обо всём на свете, увлекая в разговор двоюродного брата Се Ляня, что сопровождалось не таким частым, как раньше, но довольны отборным матом. Этот парень в своё время получил прозвище: «Ветерок», ведь его характер такой же шальной, резвый и радостный. А имя его Ши Циньсюань. Его страсть — это музыка и рукоделие. Он шьёт, вяжет, иногда рисует, что выходит неплохо, но частично похоже на детские рисунки. Возможно это такой стиль. Также он питает слабость к женской одежде. Может показаться, что он странный, но если дать ему в руки кисти и косметику, то вместо него из комнаты выйдет прекрасная дама с обворожительной улыбкой. Рядом с сидящем в светлой толстовке со снежинками и бирюзовыми, вышитыми порывами ветра и в темных теплых штанах, буквально лежал на столе его одногодка. Точнее…Ну, они буквально родились одновременно, вплоть до секунды, правда на разных концах Китая. И этот человек его полная противоположность. Если у Ши Цинсюаня волосы завязаны в довольно неопрятную, но все же красивую прическу, то у Хэ Сюаня— что когда-то получил прозвище: «Черновод» из-за того, что у него дома 4 огромных аквариума с разными рыбами, так ещё однажды он пролил черную краску один из них (не токсичную) и рыбы сами по его "просьбе" заплыли в сачок— причёска строгая, элегантная и без единого колтуна. Кстати, эти двое, хоть и выглядят, как приставучая муха и её объект воздыхания, что хочет её прихлопнуть, они уже год в отношениях, и об этом знают все, хоть не показывают вида. И вот, гвоздь программы и, видимо, последний гвоздь в крышку гроба Сяньлэ, Хуа Чен. Нет-нет, не подумайте! Он просто прекрасен! У него светлая кожа, часто холодные руки, что постоянно тянутся к Се Ляню, чтобы пригреться в его кармане в объятие чужой кисти, единственный глаз, —левый—мерцающий, словно звезда, и чёрные волосы немного ниже лопаток, что ему бережно заплетает “Принц” каждое утро. Да, это парень красив, он нежен с Се Лянем и открыт, а его любовь не похожа на другие. Он относится к нему с трепетом, так, словно весь мир не значит ничего, весь мир лишь хлам, а он—Бог. Но всё же пока его объект воздыхания, с которым он уже 4 года, отсутствовал, Сяньлэ понял, что совершил ошибку. Он не придумал, что подарить, и даже не приобрел красный конверт, в который можно положить деньги, что совершенно бессмысленно из-за общего счета. Но все же он приобрел каждому хоть какую-то безделушку, но не тому, с кем он живет и разделяет ложе. Смотря на часы, сердце пробивает удар, а волосы липнут к лицу. Волнение захватывает дух, перекрывая кислород, а шум вокруг становится похожим на звон. Он в отчаянии. Он буквально забыл о самом любимом человеке в мире. Что может быть хуже? Среди тысячи людей, спустя столько лет он так повёл себя так отвратительно. Быть ему тысячи раз проткнутым самым острым клинком! — Се Лянь, что-то произошло? Ты бледноват! — громко раздался рядом голос Ши Циньсюаня. — Я, — запнулся СяньЛэ, опуская стыдливо взгляд, — я не купил подарок Хуа Чену… И я не знаю что делать? — немного улыбнулся он, стараясь не показаться слишком волнующимся. Мог бы он соврать и притвориться, что всё в порядке? Конечно, но врать не в его приорететах. — Ты, что? — ахнул ветерок и его лицо стало примерно таким же растерянным, как было у его друга, когда тот осознал плачевность ситуации. — Вообще ничего? — Вообще. Тут уже рядом оказался достаточно преданный Фэн Синь, что хмуро смотрел на двух друзей, выглядящих ужасно отчаянно. — Ну и что? Он как-нибудь и без подарка проживет, — начал он, поправляя голубой свитер с оленями, — да и если он будет обижен, то мы тебя предупреждали, он странный и до сих пор мне не нравится. — Не только тебе, — сказал голос позади и красивый юноша, поправил свою челку, — Как минимум у него не хватает одной детали и это уже создает вопросы. — Му Цин, есть люди без рук и ног, что ты привязался к его глазу??? Не видишь, как наш друг переживает? А ты, генирал: «я такой крутой, словно у меня 3 метра в штанах, Му Цин подтвердит», не лучше! — грозно вопит Ветерок, обхватывая плечи Се Ляня через плотную ткань светло-бежевого свитера. — Циньсюань! — вскрикнули двое парней, один из которых заливается злобным румянцем, а другой бледнеет, становясь зеленым. — Ребята, давайте успокоимся…— тихий голос Се Ляня был успешно проигнорирован, начинающейся ссорой между Му Цином и Фэн Синем, так ещё и с участием Циньсюаня, что так переживает за лучшего друга. — Да боже блять, —шипят из-за стола, от чего все трое на мгновение затихают, — Вы двое тут никому не нравитесь, а этому циклопу больше всех. А ты, — обратился Хэ Сюань к своему близкому другу, — если хочешь помогать, то не создавай проблем. Не тебе же их потом разгребать. — Хэ-сюн, ну зачем так жестоко… — Ты собираешься помогать Се Ляню? — цокнул мужчина, подставляя под щеку руку, от чего золотые весящие серьги в виде двух треугольных знаков приятно охладили кожу. Даже в Новый год он не меняет традиций и приходит во всём чёрном, так ещё и со своими украшениями, что не тянут на новогоднее настроение. — Может ты ему себя подаришь? — обратился он уже к Се Ляню, что теребил одну из передних прядей волос, которые он отращивал с отрочества, хотя изначально хотел так побесить отца. — Чего? — янтарные глаза распахнулись, а щеки словно обдало жаром, — Нет! Точно нет! — мотает он головой и после закрывает лицо руками. — Мы же с вами тут, как я могу такое… — Моё дело предложить—Ваше отказаться. — хмуро фырчит Хэ Сюань, подтягивая к себе тарелку салата. Вся их компания обводит его взглядом, а как тот начинает есть. Уже все знают, что по приходу юноши вечно в красном не останется ничего. Тут уже встает Ци Жун. — Да к чёртям этого Хуа Чена! Подари ему свой поцелуй и уверен этот пёс бездарный будет счастливо вилять хвостом! — усмехается он, хватая бокал и наполняя его водой из графина. —Любой подарок моего братца—сокровище. Если такому тупоголовому не понравится хоть что-то, то я вырву ему этот несчастный глаз и повешу на входе! — Помолчал бы, — более хмуро сказал Фэн Синь, на что улыбка Се Ляня дрогнула, — Ты ничего дельного не посоветуешь, иди вон вокруг ёлки побегай, может сольёшься с ней в единое целое. — А ты мне, «Больше-член» недоразвитый, не язви тут. Я в отличие от тебя хоть думаю о своем прекрасном братце! Так ещё и проявляю такое снисхождение к вам всем, пидорасам. И вообще закройте пасти! у меня ребенок в комнате спит. — Да ты… Тут уже Сяньлэ не выдержал и встал, хлопнув по столу. Его Вены на руках вздулись, а губы побелели от того, как их сжимали. Кажется, он правда был в ярости от данной ситуации. — Прекратите! — его голос громко прозвучал в гостиной, что в миг стала тихой. Это заставляло чувствовать смущение, ведь возможно он переборщил. — Прошу прощения, но пожалуйста, давайте я сам буду искать решение. Все в порядке, я что-нибудь придумаю. Кажется, Се Лянь просто пытался убедиться в этом себя, хотя мысленно он и все вокруг понимали, что он не сможет. Нет уже никаких решений. Все магазины закрыты, в рукоделии он полный ноль, да и времени уже нет. Как бы он не старался, он не успеет. В комнате стало душно, каждый, словно опасаясь, дышал тихо и медленно, от чего стало по-мрачному тихо. У Сяньлэ бегут мурашки. Трое юношей стоят, потупив стыдливый взгляд в пол, а двое лишь недовольно отводят глаза в сторону. — Ладно, не злись так! — всё так же стыдливо улыбается Циньсюань и кладет руки на плечи друга, подлетая со спины. — Давай… Сделаем ему открытку? Не знаю, может… Фэн Синь, что у вас дома есть ненужное, но вполне милое и красивое? — Я похож на модника? — его брови вновь хмурятся, пока Му Цин рядом закатывает глаза. — У меня были заколки с бабочками и фенечки, пойдет? — Да! — улыбается Се Лянь, наконец спокойно выдыхая. Возможно, они смогут что-нибудь сделать. И ведь правда. Они находят красивые серебряные заколки в виде бабочек и фенечки красных цветов, а также старый конверт с одного из праздников Лунного Нового Года, а так резинку для волос с бабочкой. Было забавно увидеть у Му Цина столько вещей с бабочками, так ещё и нетронутые. Как объяснил он сам, когда-то он очень любил этих существ, но после знакомства с Хуа Ченом, как парнем его лучшего друга детства, он поменял мнение. И вот, кидая все вещицы в конверт, входная дверь открывается, и спустя пару мгновений шума за аркой гостиной к ним заходит юноша в красной толстовке и красных штанах. Он оглядывает толпу, что стоит прямо за Се Лянем, и поднимает бровь, слегка щуря единственный глаз. Се Лянь не знает, плакать или смеяться. Он сглатывает и улыбается совершенно невинно и нежно. Быстро, словно взмах крыльев бабочки, он ступает к нему и обнимает за шею, чтобы подарить поцелуй в щеку (Му Цин, цокнув, закатил глаза, а Фэн Синь и Ци Жун стали мечтать о тазике). — Сань Лан, вот и ты! — его голос и в правду наполнен радостью. Он доволен и спокоен, наконец не чувствуя себя совершенным неудачником. —Гэгэ, я тоже рад тебя видеть. — одна его рука ложится на чужую поясницу, а лицо наклоняется, чтобы поцеловать Сяньлэ в лоб и спокойно улыбнуться. — Не уж то я так много пропустил? С чего вдруг вы всей толпой меня встречаете? — Я за жрачкой. — кратко кидает Хэ Сюань, подходя и забирает пакет с продуктами, что мужчина вёз с другого города. — А я с ним! — ярко улыбается Ветерок, упархивая прямо за просто лучшим другом. — А нам надо пойти стол накрыть, так что мы с этими голубками. — громко говорит Му Цин, хватая Фэн Синя за руку и уводя его глубже в кухню. Другой же юноша на это хмурит брови сильнее, всё оглядываясь на парочку. — Эти простофили не понимают, что ведут себя подозрительно, так что я не буду, как они и скажу в лицо: соситесь где хотите, но ебитесь пожалуйста не при нас, окей? А и да, я тоже пойду. — разворачивается на пятках Ци Жун, уматывая в сторону комнат. — Этот...— холодные от мороза руки сжимаются, а блестящий взгляд сквозит яростью и жаждой крови. Кажется, сейчас в его сознание все полыхает алым пламенем, пока он не чувствует руку на своей щеке. — Все в порядке Сань Лан, я сам с ним поговорю потом. — стоя вот так, поглаживая холодную кожу, парень немного розовеет в предвкушение чужой реакции на подарок, но волнение заставляет отводить взгляд и сжимать губы. — Гэгэ, все в порядке? — обеспокоено шепчет Хуа Чен, немного сгибаясь и беря чужое лицо в свои руки. — Ты нервничаешь. — А от моего Сань Лана ничего не укроешь, так? — тихо смеётся Се Лянь, поднимая вторую руку и протягивая конверт. — Я… У меня были небольшие проблемы, и я не успел купить что-то лучше, но если тебе не нравится, то… Могу я стать твоим подарком? Щеки сразу вспыхивают. Он был против этого, когда Ши Цинсюань предложил это, но сейчас он не думая добавил эту часть, от чего взгляд его парня немного странно блеснул, а руки на щеках дрогнули. В тишине украшенного дома, Хуа Чен берет конверт в руки и задыхаясь открывает его, чтобы быстро окинуть взглядом предметы внутри и посмотреть на смущенного Се Ляня, готового провалиться сквозь землю. — Гэгэ, мне очень приятно, но могу я получить два подарка? Этот недостойный был бы счастлив остаться и без обоих, если бы Гэгэ просто был рядом в этот праздник, но раз ты предложил...— серьезно говорит темноволосый, поднимая руку к чужому лицу и обхватывая подбородок. — Сань Лан! Оторвать бы тебе язык! — смеётся Сяньлэ, обхватывая чужую талию и стараясь скрыть свое смущение за улыбкой. — Ты уже получил подарок! — Но Гэгэ, я хочу оба. — словно ребенок, капризничает Хуа Чен. И ведь даже смеяться тяжело. Этот юноша выглядит очень серьезным, прося такие вещи, пока его парень весь заливается краской и старается не засмеяться с таких детских фраз. — Сань Лан, — смущенно тянет Се Лянь, утыкаюсь в чужую грудь, пока сверху не доносится тихий смех, — Прекрати шалить! — Гэгэ такой милый, когда смущается. Я не могу перестать, ведь тогда я не буду видеть такого гэгэ. — его ласковые прикосновения заставляют улыбаться, а щеки пылать сильнее с каждым мгновением. — Пошли ко всем? Нас ждут.— переводит тему парень в светлой толстовке и тянет за собой Хуа Чена. Конечно, тот не против и идёт туда, куда его ведут. И этот Лунный Новый год проходит на ура в их странной, но вполне приятной компании. Каждый отдает друг другу подарки. Се Лянь получил абонемент к психиатру от Фэн Синя с запиской: «Мне не нравится этот одноглазый» и абонемент в танцевальную школу на месяц от Му Цина, что добавил ко всему фразу: «Я не знаю, что ты с ним сделаешь, но я изначально хотел купить абонемент к психологу, но Фэн Синь опередил меня со своей идеей». С этих подарков от друзей он смеялся, но с другой стороны, ему хотелось рыдать. В ответ эти двое от него получили парные носки (о чем те не догадались) и абонемент на каток для исполнения детской мечты Му Цина и абонемент в Кунг-Фу группу на год для Фэн Синя. От Ши Цинсюань Се Лянь получил красивую, сшитую им самим тёплую кофту светлых тонов с красивым узором красной нити Судьбы, что тянется к бабочке, вышитой прямо у сердца серебряной нитью. И ведь получатель очень рад, обнимая своего друга и примеряя одежду. Бабочки—всегда были символом Хуа Чена, а красная нить, по поверьям, была нитью судьбы, что связывала души. Только Ветерок мог отобразить это так красиво на такой простой вещи. Самому же другу от него достался набор уходовой косметики от бренда, который он обожает. Хэ Сюань же особо и не старался. Он подарил ему абонемент в музей рыб и небольшой кулон в виде золотой ветви. В ответ же он получил новый аквариум и ещё 3 новых рыбки (не только от Се Ляня, это был общий подарок с Хуа Ченом и Циньсюанем). Ци Жун, в отличие от Хэ-сюна, пытался стараться. Он подарил брату плед с принтом в виде зеленых лягушек, пока только проснувшийся Гуцзы протягивал дяде свой рисунок с ними тремя. Они в ответ получили набор конструктора с какими-то водными горками младшему и шпильку для волос с висячим зеленым фонарем, а также абонементом на выставку лягушек. Последним был Хуа Чен. Кажется, он очень нервничал и каждый раз, принимая подарки выглядел даже более нервным, чем обычно. И вот, когда все подарили свои подарки, Хуа подошел к своему парню, впервые так краснея и нервничая, пока ребята вокруг них, кажется, занимались делами. — Сань Лан, ты в порядке? Тебе не хорошо? — беспокоится Се Лянь, заглядывая в блестящие глаза. На часах время 23:55. Они успели поесть, поболтать и обменяться подарками. Через пять минуты будут взрывать хлопушки, а после сидеть, распевая новогодние песни, как это делается в их традициях. Трое из них напьются в стеклышко, остальные будут стараться успокоить их, а маленьком ребенок будет сидеть на коленях дяди и немного хихикать, поедая свинину. Но вот в комнате тухнет свет. Может, его решили отключить в Новый год? Не может быть такого. Время 23:56. Все суетятся, и кажется, будто никто не ожидал такого исхода. Сяньлэ крутится, стараясь разглядеть хоть кого-то, и видит, как в темноте загорается гирлянда в виде бабочек разного цвета, а вокруг загораются бенгальские огни. Время 23:57. — Что происходит? — шепчет, не в силах оторвать взгляд от этой красоты Се Лянь. Шипящие огоньки кидают свой блеск на ближайшие объекты. В темноте блестит мишура, развешанная у порогов и на стульях. Всё вокруг похоже на дивную сказку. — Гэгэ, моя дорогая золотая ветвь с яшмовыми листьями, — спокойно начал Хуа Чен, стоя перед ним с опущенной головой. Он не в первый раз так его называет, но именно сейчас это звучит слишком нервно, — Ты самый смелый из людей, что я видел, — это напоминает, как много лет назад они встретились на улице, будучи детьми. Се Лянь, не думая, спас незнакомого мальчика от нападения собаки, а после с бережностью обработал каждую его рану, — Самый добрый и мудрый. Каждый раз я мечтаю догнать тебя, стать лучше, лишь бы ты был в порядке. Если был бы шанс, я бы хотел быть твоей тенью, чтобы ловить каждый твой шаг и не дать упасть. Возможно, этот недостойный хранит слишком много надежд, но для меня ты — самая сокровенная мечта. Ты—мой самый лучший подарок в жизни. Я всегда хотел защищать тебя и быть рядом. Будь ты убийцей или же монахом, несмотря ни на что, я бы всегда следовал за тобой, — его взгляд наполняется уверенностью с каждым словом, а в полутьме он словно становится ниже, склоняясь пред Сяньлэ. — Ты мой принц, моя драгоценная ветвь с яшмовыми листьями, мой бог и мой дьявол, моя жизнь и моя погибель, — включается больше гирлянд, и теперь "Принц" может разглядеть, что его парень на одном колене. — Так имеет право этот безымянный просить, — замирает Хуа Чен, глубоко втягивая воздух в легкие, — Имею ли я право, просить твоей руки? Могу ли я сопровождать тебя всю жизнь? Слёзы практически катятся по скулам. В нежном свете шипящих огней щеки не кажутся такими алыми. Все вокруг молчат, ожидая ответа, а Се Лянь не может и слова сказать, боясь, что разрыдается, как маленький ребенок. Он садится на колени и крепко обнимает шею Хуа Чена, с улыбкой молвя: — Конечно. Ты мой самый любимый, самый лучший и достойный Сань Лан, я счастлив, что стал той самой ветвью. Теперь они оба сейчас заплачут. Время 00:00. Звучат взрывы хлопушек, когда будущие молодожены целуются. Конечно, половина (на самом деле они все кроме Гуцзы и Циньсюаня) хочет отвернуться и возможно даже блевануть, но для них всех важен Се Лянь, а раз он счастлив, то пусть сам разгребает последствия своей любви. — Я так переживал из-за подарка, потому что совершенно всё забыл...—тихо признается Сяньлэ оторвавшись от будущего мужа. — Он никогда не сравнится с твоим. — Гэгэ, мне не нужны подарки. Лишь ты один мой единственный желанный подарок. Ты отдал мне свое сердце и согласился вступить со мной в брак, этого было достаточно. — улыбается Хуа Чен, щуря правый глаз, что блестит лишь сильнее от подступивших слез. В Китае культура значительно отличается от нашей. Здесь люди любят острую пищу, верят в народную медицину и в судьбы. Их традиции совершенно иные, и даже имеется два календаря. Но они такие же люди, как и мы. Лунный Новый Год похож на наш Новый год, но имеет другую историю и смысл. Это праздник полон красных фонарей, табличек и конвертов со странными подарками. Он имеет вкус остроты, любовь к танцам и парадам. Но в этом доме этот праздник больше не будет просто Новым годом. Не будет обычным праздничным днем, который проводишь с семьёй. Теперь этот день будет наполнен воспоминаниями, переполняющими сердце и душу счастьем.