Коробочка

      Дом встретил Веназар оглушающей тишиной. Дом, что когда-то было таким живым и тёплым, в один миг превратился в тихую обитель, наполненную мрачными красками. Ему было всё равно. У него уже нет сил наводить порядок, нет сил снова всё это пережить.        Ключи от хижины полетели на комод, звонко стукнувшись об деревянную поверхность тумбочки. Ботинки были наспех сняты, как и повешанная на мраморный крючок бежевое пальто. Веназар так и остался в прихожей, смотря пустым взглядом в коридор, там, где висели различные совместные фото. Несмотря на боль в груди, растекающуюся по всему телу, парень любил разглядывать эти фото. Фото… Клеш любил фотографировать. Любил есть блины на завтрак. Любил трепать ему волосы, когда они были идеально уложены. Любил целовать в шею – это был его любимый жест любви. Любил греться на солнце и вытаскивать Веназара из тёмного дома в летние тёплые деньки. Он любил…       Веназар, не заметив, как сам подошёл к одной из фотографий, аккуратно её снял с прибитого гвоздика. На фото была их самая первая совместная фотография: задорная улыбка Клеша, что повис на плече юного Веназара, их пунцовые щёки и блестящие от счастья глаза. Это было время, когда Веник и Рейк боялись признаться друг другу в своих чувствах, боялись, что они будут отвергнуты. Даже сейчас, смотря через призму времени, Веназар замечал всё больше «признаков» внимания влюблённого якудзы: яркие улыбки, их постоянные гляделки в школе, из-за которых по телу блондина всегда пробегали стаи сладких мурашек. То, как он постоянно искал его среди знакомых, а когда узнавал, что «краснозвездовец» не придёт, отмазывался от мероприятий или намеченных планов и уходил искать его, всегда находя своего горячо любимого мальчика в тихой библиотеке, читающий записи или в очередной раз за зубрёжкой английского.       Библиотека…. Что была наполнена солнечным светом. Библиотека, где они познакомились в один тёплый майский денёк. Библиотека, что хранит в себе светлые воспоминания их первого поцелуя за огромными стеллажами старых книг. Место, где они осознали.       Веназар отвёл взгляд от фото. Горечь на языке заставила сморщиться и повесить фото обратно. Как ни странно, нет не одной фотографии с такого значимого места. Хотя юноша помнит, что Рейк не упускал шанса сфотографировать сосредоточенного Веназара за книгами, всегда пытаясь сделать это скрытно, но ухмылка читающего постоянно разбивало его маскировку в дребезги. Веназар помнит, как он мило надувался и обиженно уходил, чтобы потом снова попытаться поймать кадр со стороны и успеть щёлкнуть камерой, пока его не заметили. Клеш сильно хотел запечатлеть этот момент: золотые кудри, что утопали в солнечных лучах и светлыми, как ясное чистое небо, голубыми глазами, с сосредоточенным лицом, с очаровательно нахмуренными бровями. Он очень хотел.        — «Он так и не смог», — в уголках глаз начало щипать. — «Не успел».       Фотографии никогда не приносили Веназару удовольствия. Они всегда приносили лишь боль и тоску по-былому оставляя после просмотра опустошенность, понимая, что это больше никогда не повториться. Они уже не будут прежними. Особенно сейчас, когда его любимого, его самого близкого, единственного человека который его понимал и по-настоящему любил, не стало. Клеш сделал свой выбор. Он больше не мог бороться.        На глаза снова навернулись солёные слёзы, и вспомнился разговор разрушающий все надежды Веназара и все планы Рейка, похоронивший в груди последние искры надежды.        В тёмном коридоре его встретил Клайд с опущенным тусклым, печальным взглядом. Веназар понял его без слов.

«Клешу становится хуже».

      Слова, будто нож, резали его на части.       — Веназар, — приободряющие начал шатен напротив, но промолчал, видя подавленное состояние парня, не желающего слышать детский лепет и сладкую ложь. Клайд промолчал. Он не хотел лгать ему, человеку, что до последнего оставался рядом с Клешом, что до конца верит, что в последний момент всё перемениться. Якудзы потеряли угольки веры после одной просьбы Клеша, понимая, что это конец. Сложив руки на груди, он тяжко вздохнул. — Просто…, — прохрипел мужчина, — ...просто прими любое его решение. Ладно?       Веназар обеспокоено глянул на него. Он хотел задать терзавший все это время вопрос, но Клайд в тот же момент прервал его одним пронзительным взглядом.       Ничего это не предвещало хорошего. Глубокого внутри, Веназар знал, что никогда не сможет принять решение Клеша. Какое бы оно не было.       Клайд ушёл, оставляя Веназар один на один со своими мыслями и чувствами. Собравшись с силами, он не смог подавить в себе искру веры в то, что совсем скоро Рейк поправится и всё станет как прежде. В немного приподнятом настроение, он направился в сторону палаты Клеша, что стала для него как второй «дом».       Было холодно. Первое, что заметил Веназар при входе в палату, открывая белую пластиковую дверь с тихим щелчком. Клеш сидел на койке, смотря обессиленным взглядом в окно на давно севшее за горизонт солнцем. В груди защемило, а в голове начали рождаться беспокойные мысли.        — Привет, Клеш, — ели выдавил из себя Веназар шёпотом, проглатывая ком в горле.       Рейк прохрипел что-то в ответ, но парень не смог понять, что именно.       Видеть растрёпанные, словно солома, волосы Клеша, глубокие синяки под глазами, капельницу, что не расставались с ним ни на секунду, следуя по пятам, и бледную, как снег кожу, на которой не проходили синяки и царапины, было тяжело. С каждым визитом, с каждым разговором Рейк увядал на глазах. Былая яркость и общительность исчезли, будто их никогда и не было. Теперь Клеш почти не разговаривал, смотрел только в одну точку расфокусированным взглядом. Перед глазами всё размывалось, стоило Веназару вспомнить, как было раньше, когда Клеш ещё не подозревал, что болен раком. Когда они верили, что навсегда будут вместе. Когда они были.        — Нам нужно поговорить, — в голосе Клеша была слышна обречённость. Волнение Веназара достигли его рук: они дрожали.        — Что случилось? — Рейк замолк, не смея оглядываться. На глазах белой пеленой выступили слёзы. Клеш не хочет. Он не хочет всего этого. Обида, злость и гнев терзали его изнутри. Почему всё вышло именно так. Почему именно сейчас, а не в детстве? Почему именно тогда, когда у него всё получилось. Когда он наконец-то добился всего, чего так хотел?

Работы.

Якудз.

Веназара.

      Когда его жизнь только начала налаживаться, когда он наконец-то начал жить. Рейк медленно обернулся на любимого. В голубых очах стояли жгучие слёзы, искря в лучах луны. Клеш сдержал всхлип.       — Подойди сюда, — голос Клеша был сломлен и тих настолько, что пустая комната с малочисленной мебелью не услышала его эхо. Веназар подошёл ближе, садясь рядом с Клешом, заглядывая в глаза, надеясь услышать что-то хорошее, что-то, что даст ему веру в лучшее. Рейк не мог солгать ему. Не мог. Веназар обязан знать.        — Веназар я…, — голос предательски дрожит. В голове пусто. Не одной связной мысли. — мне осталось не долго, Веназар.       Веназар обратил внимание на предплечье Клеша. Вся его кожа была усыпана чёрными точками и синяками. Он не хотел слышать Рейка, но он продолжал говорить.       — Моя мать не стала мне говорить о том, что рак в нашей родословной частый гость. Она надеялась, что я вытяну счастливый билет, и это меня не коснётся, — он горько усмехнулся, смотря на свои скрещенные ноги. — Но она прогадала, Веназар.       Веник сглотнул вязкую слюну. Рейк продолжил, хмуря брови.       — Как смешно. Мама слегла с лейкемией, а я следом за ней. Мой врач говорит, что химиотерапии мне не избежать.       Веназар молчал, всё сильнее сжимая дешёвую ткань простыни.       — Я знаю, что не выживу, Веназар.

«Не говори так, прошу».

      — Мама была права, когда говорила мне, что я весь в неё, — прохрипел Клеш, уголки его глаз заблестели.

«Прошу хватит».

      — Я сделаю эвтаназию, Веназар.             Тишина, наступившая после этих слов, убивала обоих. Веназар замер, не веря в то, что услышал. Клеш жалобно сжался, дрожа, как выкинутый на холодную улицу котёнок.       — Прошу Веназар..., — но Веназар его не слышал, пытаясь осмыслить решение Клеша.       Глаза Рейка были тёмными, без тех бликов, как в библиотеке под лучами майского солнца или в моменты их близости, их любви. Веназар не мог не заметить, как дрожит тело Клеша, как он медленно моргает и как тихо шепчет. 

«Он не хочет умирать».

      От этой мысли стало ещё тяжелее. Он больше не мог держать в себе слёзы. Парень поджал губы, сжимая до боли в пальцах кулаки. Он отвернулся от Рейка. Он не хотел, чтобы Клеш видел его слёзы. Он умрёт. Умрёт. Умрёт. Умрёт…

«Его больше не будет».

      В полной мере Веназар не мог осознать этой истинны. Клеша не переубедить. В голове не укладывается, что такой яркий, солнечный, весёлый человек, как Рейк, может умереть. Просто не быть. 

«Ясно, что имел в виду Клайд.»

      На напряженную руку кладут тёплую ладонь. По телу сразу пробегается волна тепла. Веназар осмеливается поднять заплаканный взгляд на тихо умирающего Клеша. На его губах царила ласковая улыбка и тусклый взгляд. На дне тёмно-кариех глаз он увидел ту прежнею силу и волю Рейка.       В палате больше не было произнесенно и слова. Веназар и Клеш понимали друг друга без слов. В ту лунную безоблачную ночь они в последний раз провели вместе. Веназар не спал, чувствуя на своих ключицах тёплое дыхание, слыша тихое сопение. И он понял.

Он больше этого никогда не почувствует.

Больше никогда не увидит.

Больше никогда не услышит.

Больше никогда не увидит человека по имени Клеш Рейк.

Больше никогда.

      Фотография была повешена назад, к остальным навсегда застывшим мгновениям. Лоб прижался к холодной стене. Глаза нещадно болели. Он не мог не плакать. Слёзы текли сами по себе, стоило Веназару увидеть хоть одну памятную вещь или, если в голову придёт, единственная ассоциация с этим ярким пятном в его жизни, что привела к полному хаосу, но к настоящему счастью. Веназар улыбнулся. Из переднего кармана джинсов ловким движением пальцев был вынут старый, ничем не примечательный ключ. Он ели достигал пять сантиметров в длину и ели три сантиметра в ширину. Этот ключ отдала ему Ники, не смея поднимать на него глаза, будто это она виновата в том, что всё это произошло. Одними губами она прошептала: «Последний подарок… от Клеша». Она поспешно ушла из коридора, оставляя Веназара совсем одному стоять и захлёбываться в своих слезах, что обжигали щёки. Вот только тогда он не услышал чужого женского всхлипа, что пронёсся эхом по пустым коридорам больницы.        Похороны прошли быстро для всех. Дорого украшенный гроб, застолье, родственники, близкие друзья. Всё это шло своим чередом, в своём темпе, но в отсутствии Веназара. Он был где-то там, далеко в своих мыслях. Ему было не до смеха кузины Клеша, не до плача его единственной оставшейся матери, брата умершего, злобно прожигающего его взглядом, что был направлен на него. Ему было всё ровно. В голове было пусто, а внутри зияющая пустота.        — Веназар, съешь что-нибудь… Прошу, — взмолилась Виверна, что после похорон не отходила на него ни на шаг. Боялась, что он что-то с собой сделает. Она была очень предусмотрительной.        Пышная горячая еда, холодные бокалы, наполненные алкоголем, не заменят ему, Веназару, прикосновений Клеша, его чувств и его существа.         — Я не хочу есть, Ви, — он тяжело вздохнул, потеряв последние крохи аппетита. — Я хочу побыть один, подальше отсюда.        Если бы Веназар был более осмотрительным, то заметил бы, как все Якудзы напряглись, стоило ему обронить эту фразу, особенно Хайди, что тоже потерял интерес к еде и очёркивал недовольным взглядом фигуру двоюродной сестры Клеша, что задорно смеялась со своим хахалем, когда за столом был траур. В его голове быстрым вихрем пробежались мысли. Он оглянулся на рядом сидящую Ники, что прожигала перед собой цезарь самым ненавистным взглядом. Её тело было напряжённо, как струна виолончели, что была готова излить свою музыку публике. Лёгкое касание руки и она пришла в чувство. Лишь Хайди под обёрткой злой и агрессивной девушки мог различить плескавшуюся море слёз и желание защитить оставшееся от былого. Она больше не хотела никого терять. Если уйдёт и Веназар, то она этого не переживёт. Хайди накрыл своей ладонью руку Ники, давая понять, что он рядом и всегда поможет. Её глаза заслезились.        Веназар встал из-за стола, не желая больше оставаться здесь. 

«Клеш бы не допустил бы подобного».

      Шли минуты, часы, дни, месяцы, но Веназар так и не смирился. Так и не отпустил его. Все фото со стен пропали. Все вещи Рейка были запакованы в картонные коробки. Всё, что могло бы напомнить Веназару о той трепетной улыбке и тёплом взгляде, больше не было в этом доме. Вещи Веназара тоже пропали. Они так же были упакованы в большие коробки, подписанные чёрным маркером. Сколько воспоминаний приносит этот дом и сколько нанёс душевных ран. Веназар больше не мог здесь оставаться. Каждый миллиметр, каждая царапина имела свою историю. И всё это было связанно с ним.         Пятно на деревянном полу, когда Клеш случайно пролил тёмную краску. Он так и не отёр её. Неправильно забитый гвоздь в стену для того, чтобы развесить фотография. До сих пор из стены торчал гвоздик с покорёженной головкой. Его тёмный стул, что он всегда занимал за завтраком, обедом и ужином, и даже тогда, когда просто сидел на кухне, вальяжно разваливаясь в нём, сидя в телефоне. Диван в гостиной, где они в обнимку лежали и смотрели по телевизору сериалы и фильмы, и как во время их просмотра целовались и ласкали друг друга. Тогда Веназар верил, что это навсегда.  

«Глупец».

      Чердак с головой был забит под потолок. Старые вещи, ненужные и дряхлые. Рейк постоянно твердил, что эти вещи нельзя выбрасывать, мол: «в будущем пригодится». Веназар, не имея сил с ним спорить, соглашался оставить весь этот хлам дома. Пыльные коробки, забытые вещи покрывается многовековой пылью, заставляли Веназара беспрерывно чихать. Что только не нашёл парень за эти часы, проведённые на «третьем» этаже: кукла с разбитым фарфоровым личиком, фотоальбомы, где были детские фото Клеша, его давно погибшей матери, отца и их совместные альбомы, где навсегда застыли радостные улыбки Якудз, друзей и близких. Непригодные для использования инструменты, игральные кости, целый мешок, различные настолки. Всё это было брошено здесь и забыто. Каждая вещь была памятная, каждая имела свою историю. Веназар от сердца отрывал, когда кидал в мусорный пакет очередную безделушку в виде порванных игральных карт, сломанных часов, ручной и дорогой посуды, подаренный от его матери им на новоселье. В очередной раз всё напоминало о мальчишке с шоколадными растрёпанными волосами и тёплой улыбкой на устах. Каждое мгновение жизни Веназара было связанно с ним, с его любовью.

С его Рейком.

        Может быть, если бы всё сложилось иначе, они смогли бы… смогли бы сыграть свадьбу? Или завести кота… Развить свой недавно открывшийся бизнес «Якудза». Если бы…       На глаза голубым очами попалась массивная, потрёпанная временем железная коробка. Этой вещи блондин не припоминал. Откуда она здесь? Подойдя ближе к дубовому столу, на которой одиноко стояла эта коробка, Веназар приметил лежавшую за ней записку. Родной почерк Веназар узнает из тысячи.        Это был почерк Клеша, его странные закорючки и чересчур наклонённые вправо буквы. 

«Эта коробочка ждёт свой ключ».

      Сердце защемило. Ключ. Веназар голову ломал, думая о том, от чего он. От кого ящика, шкатулки? Он испробовал вставить в любую щель этот треклятый ключ, что напоминало замочную скважину, надеясь, что в этот раз замок откроется.       Ушедшая надежда загорелась новым пламенем. Этот ключ, что стал последней вещью от Рейка, стал талисманом для Веназара. Он всегда был рядом с ним, успокаивая его тёмными ночами, ложной надеждой, что однажды он откроет дверь и узнает, что оставил после себя Клеш. А оставить он мог что угодно. Это ведь величайший якудза всех времён. Веназар не сдержал горестной улыбки.        С шеи одним рывком был снят холодивший разгорячённую кожу ключ. Непримечательный, весь поцарапанный, будто какая-то кошка нещадно его драла. Пальцы задрожали, когда ключ идеально подошёл к замку. Один поворот вправо и замок открылся с характерным щелчком. Медленным движением железная крышка была полностью откинуть назад. На дне коробки была кожаная книга. Слегка пыльная, но пригодная для чтения. Это и есть подарок Клеша? Перевернув книгу, он заметил на обложке надпись всё теми же родными буквами.

«История моей любви»

2019 – 2023

      В груди начало расти беспокойство вместе с сильным интересом. Первая страница была перевёрнута.       «Надеюсь, эту книгу сейчас читает Веназар. Эта книга посвящается тебе, любовь моя.       Это мой последний подарок для тебя.             Твой Р.»       Перед глазами уже всё плыло. Раньше, когда они ещё учились в школе, Веназар и Клеш перекидывались бумажками на уроках. Их часто ловили учителя только потому, что Веназар всегда подписывал бумажки полным именем. Клеш однажды предложил подписывать их просто одной буквой, значение которой будут знать только они. Веназар был просто «В». Прозвище «Веник» дало о себе знать.        Веназар перевернул страничку. Глаза его расширился когда он, увидел вклеенные к жёлтым страницам фотографии. Те самые фотографии что Клеш якобы потерял.        Под фотографиями давно застывшими чернилами были выведены фразы. Под каждой из них. 

«Моя любовь».

Момент, когда я понял, что ты мне не безразличен.

31.08.19

      На фото изображено, как Веназар заснул на одной из тусовок якудз на плече Клеша во время просмотра ужастика. Последний, в свою очередь, прислонил свою голову в ответ к заснувшей макушке Веника, сладко прикрыв глаза.       Это были школьные времена, когда даже якудзы тряслись над ЕГЭ, над оценками и проблемами с родителями. Веназар был просто знакомый, тот самый «левый чел» в компании. Тогда Веназар не понимал, почему Рейк так активно зазывал в свою группу вечно занятого Веназара. Теперь он понимал, зачем. Чтобы чаще видеться и иметь шанс «случайно» прикоснуться. 

«Гоняем чаи. Дорогому Венику грустно. Осень надо запретить к чертям».

22. 10. 19.

      На фотографии изображён силуэт Веназара, зарывшегося в тёплый плед, державший обеими руками горячий чай и Клеш, что держал камеру и скорчил хмурое лицо, указывая на него пальцем.       Веназар захихикал, вспоминая тот вечер, когда Рейк всеми силами пытался приподнять ему настроение. Даже в дождь сбегал за продуктами и любимыми вкусностями Веназара. Светлые воспоминания заставили чувствовать себя лучше. Они окутывали его теплом.

«Встречаем новый год вместе (Я смог его уломать!). Веназар по пьяни чмокнул меня в щёку. Я счастлив».

31.12.19

      У Клеша улыбка до ушей, довольная, как у сытого кота. Убитый в хлам Хайди, что лезет в кадр, что-то рьяно кричащий. Арлабус, что пытается отвести брюнета обратно в кровать, пьяно хихикающий Веназар, что прикрывает рот тыльной стороной ладони, и Ники, что подняла бокал вверх, желая произнести тост. За кадром видно чужие тёмные кудри. Это был Клайд.       Первый Новый год, что встретил Веназар с якудзами, отпросившись у матери. Он помнит, как проснулся на первое января в объятьях Рейка, что мирно посапывал ему в плечо. Подростковая влюблённость дала сбой, и Веназар решил в срочном порядке ретироваться. Придя домой с запахом перегара, получил от матери, за общение «не пить» . Но он видел, как женщина была рада за сына, рада за то, что он нашёл себе друзей.

«Я вижу, что не безразличен ему… Я должен попытаться».

12.05.20

      Клеш смог поймать тот момент, когда Веназар только поднял на него глаза, полных бликов, с искренней улыбкой и с румяными щёками. Тогда блондин пришёл познакомиться как друг с матерью Рейка. Она была очень приятной и миловидной женщиной.       Да так смотрит только влюблённые дураки. Только влюблённый Веназар.       Хоть это были и приятные воспоминания, но парень не мог просто выкинуть из головы бледное лицо Клеша, лежащего в чёрном лакированном гробу. Это воспоминание так и стояло перед глазами. Он не дышал, но Веназар не мог этому поверить. Такой красивый, ухоженный будто… просто лёг спать и вот-вот проснётся. Но вот только он не просыпался. Он больше не проснётся. Веназару стало тяжело дышать.

Не проснётся.

«Мы поцеловались!! Я знал, что мои чувства взаимны, я знал это!»

13.05.20

      Припухшие красные губы и выбившиеся из волос локоны давали понять что этот день молодой человек провёл очень интересно.       Тогда Веназар и в правду испугался. Эмоции разом накатили на него. Взаимная любовь, осознание, что это всё правда. Поцелуй, что был тягуч как мёд, от которого тело блондина сладко замирало. Страх быть застуканными библиотекаршей, что проводила в этот час обход по «своим» владениям, росла с неистовой силой. Горячие дыхание и нежные прикосновения друг к другу дурманили голову. Они ели, как отлипли друг от друга, когда услышали, как стук каблуков приближался. Библиотекарша, когда их заметила, поприветствовала, задала контрольный вопрос: «что вы тут делаете?». И услышав простое: «ищем книгу», пошла дальше, пожелав удачи ребятам. Клеш обернулся к нему и хитро сощурил глаза.        — Мы продолжим у меня дома. Жду к девяти.       От этого у Веназар всё скрутилось в тугой узел, но он лишь угукнул, краснея пуще прежнего. Клеш ничем не отличался от Веназара: не характерное красное лицо присуще только больным. Да, Рейк был определённо болен. Болен Веназаром.       Рука самовольно поднялась к устам, прикасаясь лишь подушечками пальцев. Фантомное воспоминание их первого поцелуя до сих пор ощущалось на губах.

«Хайди сказал, что из меня романтик так себе. Главное чтоб всё нравилось моему солнцу».

05. 06. 2020

      Стол при свечах, немного сожженная еда, вино по бокалом, яркая улыбка Венезара, радостное лицо Клеш Рейка.       Смотря на эти фотографии, блондин вспоминал те моменты, когда Рейк по свой дурости чуть не сжёг кухню. Смотря на фото он проживал это мгновение снова и снова, желая в них раствориться.       Каждая страница была перевёрнута, каждая детально рассмотрена, прочитана. Веназар не желал чтобы этот фотоальбом заканчивался. Всё в нём было таким тёплым и родным. Хотел быть подольше с ними, со счастливыми собой, не знающих горе и бед.       Здесь даже были заметки от остальных якудз: Смешные рожицы от Хайди, что писал как курица лапой. Идеальный волнистый почерк Ники, что оставляла милые послания, желая счастья и здоровья. Клайд со своими анекдотами на уровне Штирлица с боку от фотографий и размашистое зачёркивание глупых каламбуров от Клеша.       Видимо, он не оценил эти анекдоты в своём детище, писав рядом: «Клайд, ещё одно подобное дерьмо, и ты не уйдёшь от меня живым». После этой страницы каламбуры резко оборвались. Веназар захихикал, представляя удивлённое лицо шатена, когда он осознал, что все его почерушки заметили.       На других страницах, особенно где были только Клеш и Веназар, где они мило обнимаются, то, как они стоят в стороне общаются или целуются, было видно аристократичный почерк снизу под каждой фотографией. Это был Арлабус. Только так этот сдержанный, холодный на вид человек мог так писать: «Мило», «Я рад, что вы нашли друг-друга», «Вы идеально дополняете свои черты», и нарисованные вокруг этих фраз кривые сердечки. Комплименты от Арлабуса Рейк точно оценил.

«Наше последнее фото».

31.08.23

      Веназар прикрыл глаза. Эта фотография была сделана за час до того, как Клешу сообщили, что он болен. В глазах ещё не было того страха и ужаса, той самой надежды на лучше. На фотографии было только небольшое беспокойство за вдруг резко ухудшившиеся состояние якудзы и светлые улыбки.       После этой фотографии всё провалилась на дно. Веназар не забудет выражение лица Клеша, настоящей безысходности, когда врач, тяжело вздохнув, опустил взгляд в пол, понурив плечи. Тогда даже стук сердца блондина пропустил удар.       В тот вечер они просто сидели молча в обнимку в гостиной в полной темноте. Дыхание близкого успокаивало, давало понять, что он рядом. Если бы Веназара в тот злосчастный день не было бы рядом, то у Рейка обязательно бы случилась паническая атака. Удушающая и, возможно, последняя. Клеш уткнулся в сгиб шеи Веника, вдыхая родной запах. Веназар всегда пах бумагой. Свежей, будто только недавно купленная книга. Якудза хотел бы начать всё с чистого листа, как пишут в концах книг, намекая на счастье героев. Но можно ли начать новую книгу, не изменяя почерк?       Страница была перевёрнута, встречая Веназара давно застывшими чернилами, написанные на всю страницу последним признанием Клеша.

«Что ж, вот и конец этого памятного фотоальбома. Хотелось бы, чтобы он продолжался вечно, но мы играем в реальную жизнь. Здесь такое, к сожалению, невозможно. Знаешь, Веназар, то время те эмоции, что ты мне подарил просто своим присутствием, действительно были самыми лучшими в моей жизни. Спасибо, что ты был рядом, даже когда я отталкивал тебя или когда мы ссорились. Ты сумел вытерпеть самого упёртого якудзу из всех (Все Якудзы в шоке с тебя). Знай, я люблю тебя.

В глубине души я знаю, что не смогу вытерпеть курс химиотерапии и таблеток, не смогу смириться с тем, как я гасну. И я не хочу, чтобы ты тонул вместе со мной в этом болоте. Я поступаю эгоистично, но я не хочу видеть то, как с каждым разом ты теряешь надежду, входя в мою мёртвую палату, пытаясь казаться сильным. Я слышу каждый раз твои всхлипы, когда ты выходишь за дверь, и моё сердце разрывается от этого. Поэтому прости меня, Веназар, и пойми. Ты самый близкий для меня человек, и я не допущу того, чтобы ты видел, как я умираю.

Пять лет. Пять лет, Веназар. Большая цифра, особенно для людей в отношениях, да? Совсем скоро должна была быть наша дата, но мы совсем про неё забыли с моим треклятым здоровьем. Я считаю это не правильным. У меня был для тебя особенный подарок, что я хотел вручить тебе лично, но, как видишь, у меня не получилось.

Веназар если бы всё сложилось иначе, ты бы заключил со мной брак?».

      Задыхаясь от слёз, что нещядно жгли щёки, падая на жёлтые страницы фотоальбома, размазывая чужую искренность по страницам, Веназар прохрипел.       — Да, Клеш... Да.        В тот вечер, разбирая коробки, чувства и мысли, Веназар смог отпустить что-то дорогое сердцу, то, что не давало спокойно спать, обжигая глаза слезами. Небольшое признание от ушедшего близкого человека придавало сил. Раз Клеш не смог прожить свою жизнь до конца, до Веназар проживёт свою жизнь за двоих. Теперь он в этом уверен.