Ненавижу и....

— Так, смотри, юрист сказала, что всё будет хорошо. Максимум — штраф. Легко отделалась, — приободряюще усмехнувшись, Пальцева поблагодарила все небесные силы за это снисхождение. Одна лишь мысль о том, сколько проблем могло бы возникнуть ввиду злосчастного инцидента, казалась директору ужасающей. Однако Арбениной, как и всегда, удалось выйти из воды сухой. Ну или, всё-таки, немного влажной… — Арбенина! — заметив, что Диана отключила все органы чувств и ушла в себя, Лариса раздражённо закатила глаза и скривила губы, — куда ты там всё пялишься? Нагло игнорируя вопрос Пальцевой, как и её присутствие в целом, виновница торжества пристально наблюдала за ситуацией, развернувшейся около входа в здание суда: Сурганова, с тростью в одной руке и кипой бумаг в другой, старалась протиснуться в узкую щёлку двери. Очень кстати пришлась здесь одна небезразличная особа, которая, заметив Светины неудобства, тотчас подлетела к проёму и любезно придержала дверь. Получив вежливую улыбку и краткое «спасибо», девушка лишь смущённо пожала плечами и предложила проводить Сурганову туда, куда ей было нужно. Узнать, согласилась ли Света, Диане судьбою не полагалось: охота глазами и монологи взглядами вновь увенчались эмоциональной разрухой и нервным напряжением. Не выдержав гнёта собственных чувств, Арбенина резко поднялась со своего места и прошла к панорамному окну. Там, вдали, виднелись крыши высотных домов и шпили роскошных церквей. Ветер беспрестанно играл с ветвями деревьев, а звуки города проникали сквозь толстое стекло окна, подобно боли, растворяющейся внутри Дианы. Давящая атмосфера удивительно соответствовала душевному состоянию Арбениной, из-за чего хотелось провалиться сквозь землю… Безнадёжно вздохнув и покачав головой, Лариса нехотя поднялась со своего стула и пошла к Диане, в обитель тяжести бытия. — Она должна была забрать иск. И претензий у неё к тебе нет. Правильно? — Не знаю, — прикрыв глаза ледяной ладонью, прошептала Арбенина, — мне всё равно.

***

— Водитель, Арбенина Диана Сергеевна, вам предъявлено обвинение в невнимательном вождении и недостаточной осторожности при управлении транспортным средством в условиях ограниченной видимости, — перекладывая документ в стопку, уверенно цитировал судья, — это повлекло за собой получение серьёзной травмы пострадавшего пешехода — Сургановой Светланы Яковлевны. Каждое слово, произнесённое металлическим голосом, звучало четко и уверенно. Атмосфера в зале угнетала. Всё вокруг было наполнено ожиданием и напряжением. Процесс казался замедленным, словно время здесь текло по-другому, совсем иначе. — Ваша Честь, — прокашлявшись, вступил адвокат Арбениной, — моя подзащитная обеспечила всю необходимую помощь, покрыла все медицинские расходы на реабилитацию пострадавшей. Судья нахмурил брови и перевёл взгляд в сторону своих коллег. — С учетом предоставленной информации, при подтверждении её соответствующими документами, данное обстоятельство будет несомненно учтено, — поправив мантию, судья вновь пробежался по документам и, спустя некоторое время, обратился уже к Сургановой, — Светлана Яковлевна, подтверждаете ли вы, что не имеете претензий к виновнику аварии? — Подтверждаю, — поднявшись со своего места, уверенно кивнула Света. — В таком случае, суд удаляется в совещательную комнату для вынесения решения по данному делу. Следующие десять минут, в отличие от всех предыдущих, пролетели, как одна. Девушки смотрели друг другу в глаза — безотрывно, жадно, долго… Их взгляды с виду не таили в себе абсолютно никаких эмоций, но каждая пыталась понять, что не самом деле чувствовала другая.   — Встать, суд идет, — резко прогремевшие слова оборвали зрительные нити. С того момента девушки не осмелились вновь пересечься взглядами, — суд приговаривает Арбенину Диану Сергеевну к выплате штрафа и к компенсации последующей реабилитации пострадавшей. В тот момент Диана не чувствовала совершенно ничего. Сперва сердце билось так, что казалось вот-вот сломает рёбра, но затем мир вокруг остановился. Вся сущность вселенной сосредоточилась в глазах одной единственной девушки, которая так старательно прятала их от Арбениной. Ни обвинения, ни приговоры, ни взгляды, полные деланного сочувствия — ничто не имело значения. Лишь только бездонные омуты, в которых королева рока, сложив полномочия, стала настоящей рабыней, отыскавшей своё последнее пристанище… Из зала суда они вышли молча. Разошлись. Не оборачиваясь. Как абсолютно… …незнакомые люди.

***

— Алло, Арбенина, ты где? Почему я, чёрт побери, не могу до тебя дозвониться? — наконец миновав автоответчик, прошипела сгорающая от ярости Пальцева. Однако ответом на все вопросы для директора стали короткие гудки. Дежавю. Ночь. На этот раз другая — укрытая мрачным саваном боли. Тучи разрывались слезами самого Бога. Бутылка виски. Почти полная. Холодный каменный город — единственное, что осталось неизменным. Бесцельно скитаясь по ночной Москве, Арбенина давно уже потеряла счёт времени. Хотя, наверное, она потеряла его ещё тогда, в зале суда.   Улицы, вымощенные мокрым асфальтом, отражали неяркие огни фонарей. Душа разрывалась болезненным воем под монотонный шепот дождя. Позади столько улиц… Позади столько домов… Позади столько лет, прожитых зачем-то для кого-то, но в итоге сведённых к этой отвратительной точке невозврата. Как долго Диана, укутанная холодом ночи и пеленой собственных мыслей, шла по озябшему городу — сказать было невозможно. А как витиеватые дороги вывели её к Ленинградскому вокзалу — уж тем более. Моментально возненавидев свой внутренний путеводитель, Арбенина уже собралась уходить, но вдруг почувствовала, как кто-то одёрнул её за подол плаща. — Тётенька, — смахивая слёзы, перемешанные с дождём, прошептал мальчик лет пяти, — помогите мне, я потерялся. Инстинктивно присев на корточки, Диана положила руку на плечо ребёнка и внимательно посмотрела ему в глаза: — Ну-ка, не хнычь. Я помогу тебе. Люди не должны теряться. Особенно маленькие, — сочувственно улыбнувшись, Арбенина выпрямилась и выбросила бутылку в урну, — думаю, родители тебя уже ищут. Скажи, вы ведь хотели поехать куда-то на поезде? Мальчик робко кивнул и отвёл взгляд. — Тогда давай руку и пойдем. Я, кажется, знаю, где мы можем их найти. Спустя чуть меньше, чем двадцать минут, довольный малыш уже обнимал родителей в кабинете дежурного, на вокзале. Получив свою порцию благодарностей, Диана вызвалась проводить семью до перрона. Услышав это предложение, мальчик радостно схватил её за запястье, после чего они все вместе вышли из кабинета. — Спасибо вам ещё раз, — глава семьи, взволнованный и перепугавшийся за сына, пожал руку Диане. — Да не за что. А ты, — вновь опустившись на корточки и строго нахмурив брови, Арбенина вполголоса обратилась к мальчику, — больше не теряйся. — А почему, когда я вас встретил, вы стояли и грустили, как я? Вы тоже кого-то потеряли? — внезапно спросил малыш с такой хрустальной непосредственностью и искренним непониманием. — Чего? Я не… — закончить фразу Диане не позволили глаза напротив, которые так напомнили ей Светины. Пришлось сдаться. В первую очередь, самой себе, — да. Потеряла. — Тогда не стойте тут! Ищите! Люди не должны теряться, — прокричал мальчик, дёргая Арбенину за руку, — особенно взрослые. — Ты прав, малыш, — поджав губы, прошептала Диана, — ты прав. Поднявшись, Арбенина потрепала мальчика по макушке, после чего они попрощались. Сама судьба, глазами ребёнка, определила дальнейший план рокерши.

***

Отключив разум, Диана всецело доверилась сердцу. «Люди не должны теряться» Повторяя в голове одну и ту же мысль, Арбенина купила билет на ближайший сапсан, дождалась скоростного поезда, который прибыл после полуночи, и, нисколько не колеблясь и никого не предупредив, отправилась в Питер. Город встретил страшным ливнем — куда более жутким, чем тот, что настиг Диану в столице. Зонта у неё, разумеется, не было, поэтому, промокшая до ниточки, озябшим волчонком, она судорожно ловила такси. Кое-как остановив жёлтый автомобиль, Арбенина спешно села в салон и озвучила адрес. Дорога казалась бесконечной. Дождь барабанил по лобовому стеклу, из-за чего управлять водителю было нелегко. Печка в машине не работала — чтобы окна не запотели, нужно было жертвовать теплом. Знобило страшно. Зуб на зуб не попадал — Диана продрогла ещё в Москве, а сейчас и вовсе обледенела. Наконец остановившись у нужного дома, водитель разблокировал двери. Глядя на сжимавшуюся от холода пассажирку, таксист любезно подарил ей собственный зонт — вся питерская интеллигенция в одном лице. Диана сперва не хотела принимать такую щедрость, но мужчина настоял, мол «у меня крыша над головой всегда, а вы и заболеть рискуете». Расплатившись за поездку и добавив чаевых, Арбенина вылетела из автомобиля и побежала в единственном возможном для неё направлении — к Свете. Дверь открыли довольно быстро, хоть и час уже был поздний. Как будто ждали… К счастью, на пороге стояла сама Света. Взволнованным взглядом, она изучила нежданную гостью: промокшая, уставшая, опиравшаяся на зонт подобно тому, как Сурганова опиралась на трость, замёрзшая рок-звезда буквально упала с ночного неба прямо к ней, в её дом. Выходит, желания исполняются?… Арбенина не знала, что говорить. Всю дорогу она старательно придумывала речь, которую сказала бы при встрече. Вот только один лишь взмах ресниц напротив — и все слова улетучились к чёрту. А вот Сургановой, отнюдь, было, что сказать. Ни секунды не мешкаясь, девушка начала высказывать всё то, что копилось внутри столько времени. Эмоции, которые она так старательно прятала, вырвались наружу со страшной силой. — Я ненавижу тебя за то, что ты сбила меня, — яростно выпалила Света под конец своего монолога. Необузданная злость даже слегка пугала Диану — казалось, что кроме гнева, у Сургановой не осталось ничего, — я ненавижу тебя за то, что ты подвергла маму риску и привезла в Москву! — едва сдерживая слёзы, Света срывала голос. Арбенина же проглотила ком в горле и уже тысячу раз пожалела, что приехала. Зачем? Зачем она здесь? Для чего? Чтобы ещё раз всё это услышать? —… я ненавижу тебя за то, что ты убежала тогда с вокзала, как последняя трусиха, как эгоистка, как… — не сумев закончить, Сурганова сжала кулаки и, уже практически не сдерживая себя, позволила слезам коснуться щёк. Эти слова Диане дались особенно тяжело, она сама была в шаге от глобального срыва, но плакать перед Светой было нельзя. Впереди целая несчастная жизнь без любимой, там-то она и наплачется вдоволь. Опустив полный ужаса и боли взгляд в пол, Арбенина уже собралась уходить, как вдруг Сурганова сказала то, что заставило Диану замереть. Жизнь и смерть слились воедино. Чёрное и белое разбились в миллиардах оттенков чувств. — Да, я тебя ненавижу! Не-на-ви-жу! Ненавижу и… люблю.