В театре место новогоднему чуду

      Наблюдаю за кружащимися за окном снежинками. Каждая из них выполняет свой незамысловатый танец и, вымотавшись, оседает на прохладной земле, ветвях деревьев, зданиях и прочих объектах улицы. Впадаю в глубокие раздумья о том, что каждая из них уникальная, имеет особые очертания и узоры, однако общую картину утонченной и грациозной зимы создаёт лишь их командная работа и бесконечные взаимодействия друг с другом. Ровно как в театре, — постановка не будет выглядеть полноценной, если она разыгрывается лишь одним актёром.       — Одиннадцатый «А», хочу обсудить с вами одну вещь, — под конец урока наша классная руководительница снимает с лица очки, намекая, что хочет обсудить некий организационный момент. Моё сердце начинает биться чаще, словно в предвкушении очень важной и значимой для меня информации. — Все вы знаете, что уже вот-вот Новый год, и наша школа двадцать девятого декабря хочет организовать праздничный концерт для всех желающих. Нашему классу была поручена постановка спектакля!       По классу разнёсся протяжный и вымотанный стон. Кто-то открыто показывал своё недовольство и полное несогласие в участие в спектакле, кто-то максимально прятал взор от учительницы, чтобы его не приплели к этому. Светлана Викторовна, заметив всеобщее недовольство, тепло нам улыбнулась. Несмотря на нашу распутность и переодически нелепые и глупые ситуации, из-за которых она бывала в кабинете администратора, женщина всё равно нас безумно любила, как и мы её. Вот и сейчас учительница лишь материнским взглядом оглядела каждого из нас, понимая, насколько мы не хотим учавствовать в этой авантюре.       Её взор, полный надежды и просьбы, устремился прямиком на меня. Я выдержал небольшую паузу, моргнул раза три, а после… А что после? Я не смогу отказать женщине, которая возится с такими балбесами, как мы ещё с пятого класса. Просто не смог ей сказать «нет», подставив в такой ответственный момент. Да и плюс, разумеется, от классного руководителя не укроются кружки, которые ты посещаешь, и она прекрасно знает о моём увлечении театром.       — Арсений, поможешь?       Мне оставалось лишь кивнуть, поджав губы. Серёжа Матвиенко — мой школьный друг, с которым мы прошли больше, чем кажется изначально, ободряюще тычет меня в бок, намекая, что, в случае чего, он рядом. Улыбаюсь на этот жест, для себя понимая, что ни капли не ошибся в друге. Уверен, что с этим человеком нас жизнь не разлучит после школы, и наше общение продержится куда дольше.       — Может, кто-то желает помочь Арсению?       Класс у нас был дружный и ко мне отношение тоже максимально хорошее, однако кто готов променять гулянки, подготовки в праздникам и своё законное свободное время на постоянные подготовки к Новому году ежедневные репетиции, зубрежку сценариев, отработку верных эмоций и прочих немаловажных вещей?       Матвиенко смело тянет руку вверх, показывая, что не готов оставить меня в таком положении одного. Улыбаюсь в пустоту, замечая боковым зрением сосредоточенное лицо Серёжи и действительно серьёзные намерения. Справа от меня, на другом ряду поднимает руку и Оксана Фролова, — моя соседка, с которой у нас тоже завязалась весьма крепкая дружба. Поворачиваю голову в сторону, улыбаясь и ей тоже. Девушка в ответ тоже тянет уголки губ вверх, а в её глазах словно сверкают сотни лучиков, готовые ослепить своим светом. Некоторые люди из класса тоже подняли руки, желая выручить меня или просто потому, что им это было интересно.       — Светлана Викторовна, я тоже буду! — Словно поборов все сомнения, выкрикивает ещё один парень из класса возбуждённым тоном. Классная руководительница ласково и благодарно ему улыбается.       Это был Антон Шастун — двоюродный брат Оксаны. У меня, пожалуй, в голове не имеются те слова, которыми я мог бы описать этого парнишку. Вот он словно соткан из лучей солнца, будто был вымочен в звёздной воде — настолько он ярко сияет ежесекундно. За все одиннадцать лет обучения с ним в одном классе мне не доводилось застать его в отчаянии или грусти. Словно улыбка была выжжена на его лице и сползти не могла чисто физически.       Мальчик он, в принципе, весьма необычный. Всегда готов прийти на помощь и его отзывчивость распространяется на каждого, а не только на близких, что одноклассниками и мною в том числе ценится безумно. Антон всегда уверен в том, что всё хорошо. А если плохо, то обязательно станет лучше. И он вселяет эту веру в наилучшее и в других.       Именно поэтому я и полюбил его. Ещё тогда, стоя на линейке в первом классе, когда в свете солнца застал его улыбку и блестящие от счастья глаза. Когда видел его смятение и непонимание в чём отличие между подлежащим и сказуемым на русском и замечал тот блеск и азарт в глазах при действиях с дробями на математике. Когда заметил тот взгляд, полный желания оказаться ближе и быть рядом на постоянной основе. Когда он среди толпы обратил внимание лишь на меня и рвался общаться со мной, хоть я особыми социально значимыми качествами и не отличался.       Общение наше завязалось очень быстро, однако так и должно было быть, — я чувствовал, что так предначертано судьбой. Однако, осознавая слишком трепетные и светлые чувства по отношению к своему другу, я стал постепенно холодеть и отдаляться. Мне было больно видеть его обиду и непонимание, однако он оставался таким же светлым и ярким, за что я его и ценил.       И вот уже одиннадцать лет длятся эти бессмысленные игры.       То он меня выручит, то я его. То шоколадка с буфета, то яблочный сок. Ежедневно мы дарим друг другу некие намёки на ласку и нежности, однако никак напрямую не можем поговорить и попросить друг друга общаться. Я делаю по причине страха, — не смогу я просто делать вид, что воспринимаю его как близкого друга, когда он ни на секунду не хочет выйти с моей головы. Причины его сомнений я не знаю, да и не уверен, что хочу знать.       Я не оборачиваюсь на эту фразу Шаста, ведь знаю, что вновь увижу ту улыбку, которая вселит в меня призрачную надежду. Снова увижу блеск его изумрудных глаз, в которых я вижу нечто большее, чем другие. Снова захочу немыслимого — видеть эту солнечную улыбку каждый день и чтобы она была посвящена лишь мне. Поэтому я просто остаюсь сидеть смирно, несмотря на ускоряющийся пульс и бушующую в ушах кровь.       Жаль, что я не увижу в глазах Антона чуждого для него разочарования. ***       Как обычно бывает при подготовки к подобным мероприятиям, вместо последних двух уроков мы с командой собираемся в актовом зале. Жду, пока одноклассники чуть поутихнут и начинаю их потихоньку вводить в курс дела, стараясь максимально игнорировать изучающий взгляд зелёных глаз, — он самый внимательный слушатель, готов поспорить.       — В общем, ребят, времени у нас очень мало — всего две недели. Поэтому предлагаю сейчас всем вместе составить приблизительную картину постановки и начертания сценария, потому что один я это делать буду очень долго. Согласны?       Все словно по рефлексу кивнули, а я слабо улыбнулся, осознавая, насколько мне приятна такая пусть и капля внимания. Антон оглядывает меня с ног до головы, всё ожидая, когда же я обращу и на него внимание тоже, однако мне до покалывания в пальцах ног не хочется этого делать, поэтому я нагло игнорирую мальчика, хоть мне и самому хочется взглянуть в зелень его глаз до безумия.       — Ну, давайте за работу тогда! — Заткнув собственные чувства, ровным тоном сообщаю я. Шастун на это фыркает и принимается обсуждать с Оксаной номер, предлагая свои идеи и выслушивая её. И лишь тогда я позволяю себе взглянуть на его силуэт. ***       Уже больше часа мы нашей небольшой компанией раздумываем о сценарии и хотя бы приблизительном сюжете. Все идеи кажутся слишком банальными и бездушными, словно точь-в-точь скопированными с просторов интернета. Я уже действительно устал ломать голову, раздумывая об этой постановке. Такое чувство, будто снежинки уже и впрямь мелькают перед глазами, несмотря на то, что мы находимся в помещении.       — Ребят, — щёлкнув пальцами, привлекает к себе всеобщее внимание Антон, а я вынужден поднять голову и выслушать его предложение, ведь этими раздумьями каждый из нас загоняет себя в тупик, — давайте сделаем банальщину, но добавим туда что-то своё?       Одноклассники недоумевающе переглядываются, глядя на Антона, словно на умалишённого. Никто понятия не умеет, о чём говорит парень, а тот закатывает глаза и вымучено вздыхает. Я лишь свожу брови к переносице и хмурюсь, выжидающе глядя на Шастина, — я даже приблизительно представить не могу, что он хочет до нас донести.       — Что ты имеешь в виду? — Решает уточнить Окс.       — Смотрите, — начинает пояснять он, — сюжет будет банальным — жила-была парочка и в какой-то момент что-то типа Снежной королевы украло красавицу, — Шастун указывает рукой на свою двоюродную сестру, уже на ходу начиная распределять роли, — а её любовничек будет пытаться достать её, проходить испытания и всё такое. Решим, кто будет любовничком, а остальные будут участвовать в сценах с испытаниями. В танцах там, песнях, стишках, загадках — всё по классике. — Парень взволновано прикусывает нижнюю губу, глядя на нас возбуждённым и полным эмоций взглядом — ждёт одобрения или протеста.       Все присутствующие заинтересовано переглядываются, — идея действительно звучит годно и не слишком заморочено, чего каждый из нас и хотел. Антон переводит взгляд на меня и вскидывает брови, как бы уточняя, нравится ли именно мне его идея. Чуть поразмыслив, согласно киваю и чуть ли не вою от безысходности и растущих в этот миг чувств, — я замечаю ребяческую радость в его по-детски искренних глазах.       — Тогда я могу быть главным героем. Я ведь в театре занимаюсь, крупную роль мне удастся быстро выучить.       — Супер, Арс! — Слышу радостный крик Антона, готов поспорить, сердце в его груди сейчас зайдётся в бешеном ритме от безумного количества радости. Уже не могу скрывать свою улыбку — мне очень приятно видеть счастье такого значимого для меня человека. — Тогда давайте сейчас придумаем несколько номеров, распределим роли и начеркаем что-то в сценарии. ***       Репетиции было решено поставить на каждый день кроме выходных, ведь срок действительно весьма мал, а постановка у нас вышла довольно крупной. Свой текст мне удалось выучить очень быстро, но на это и был расчёт, поэтому сейчас я лишь работаю над эмоциями и правильной речью. Благо, в театральном кружке в ближайшее время никаких спектаклей не планируется, — прошлый мы отыграли ещё месяц назад и сейчас постепенно учим свои роли, на которые нам дано ещё месяца два точно, поэтому сейчас я полностью погружен в репетиции именно школьного номера.       Я безумно рад, что команда у нас действительно слаженная, каждый рад помочь друг другу, благодаря чему возникает взаимопонимание. Работа идёт как по маслу, — каждый постепенно учит свою роль, Ксюша ставит танец снежинок, в котором, кстати, участвует Антон. Пришли мы к этому весьма странным образом, но до чего он забавно упрямился и возмущался, что не хочет быть единственным мальчиком в женском танце. Однако ещё одной девочки не хватало, а Оксана выйти не смогла, так как играет роль главной героини.       Танцы поставлены, стихи и редкие фразы выучены, текста песен вызубрены назубок, поэтому полторы недели мы просиживали свои задницы в актовом зале, репетируя, чтобы довести поставленный номер до совершенства, — нам обещали поставить пятёрки за возню с этим спектаклем, а вознаграждение это, знаете ли, весьма привлекательно. Да и в целом хотелось, чтобы общая картина выглядела красивой и доставила удовольствие школьникам.       Настаёт день икс. Актовый зал постепенно наполняется народом, что-то постоянно обсуждающим и создающим гул во всём помещении. Привычное предвкушение перед выходом на сцену скручивает низ живота. Волнения я не испытываю, поскольку привык к этому чувству спустя года, однако, всё равно, каждое моё выступление ощущается, будто в первый раз, — эмоционально и чувственно.       Антон, стоящий за противоположной кулисой мне ободряюще улыбается, что вселяет в меня веру в то, что всё пройдёт гладко и по сценарию, — и это, знаете, самое важное. Я дарю ему такую же улыбку в ответ, понимая, что вся эта суматоха с подготовкой к представлению действительно нас всех очень сблизила. Каждый подкидывал свои идеи, подмечал ошибки друг друга, добавлял присущий ему манеры в своего персонажа, стараясь его прочувствовать как можно сильнее.       Новогодние шары, повешенные на потолок актового зала кружились, наполняя помещение праздничной атмосферой своими танцами, гирлянды горели самыми разными цветами, заставляя всё вокруг окрасится в красочные оттенки. Ёлка, стоящая прямо у сцены привлекала к себе огромное количество внимания, манила своей красотой и нежностью. Сердца каждого из нас были наполнены верой в новогоднее чудо, что заставляли полностью отдаться этой атмосфере и просто отдохнуть.       Двигаясь лишь на чувстве предстоящего праздника, мы с Оксаной появляемся на сцене, после объявления ведущего о нашем номере. После продолжительных аплодисментов, зрители стихают, и я принимаюсь отыгрывать роль, большинство фраз, безусловно, направляя в сторону зала.       Мне было до дрожащих пальцев приятно видеть восхищённые взгляды толпы, искренние, полные радости улыбки на лицах учащихся младших классов. Я мельком замечал переживания Антона, наряженного в белый костюм с синими узорами и накрашенного блёстками и синими тенями, которые смотрелись очень мило и уместно с его образом. Я ему моментами подмигивал, чтобы хоть немного расслабить, на что он мне улыбался так, что живот ещё долго был набит безумным количеством бабочек.       Отыграв ровно половину спектакля, я скрываюсь за кулисами, давая «людоедам» спеть свою устрашающую песню. Так уж вышло, что я стою совсем близко к Антону, и он, пользуясь случаем решает со мной заговорить, а я к этому отношусь спокойно без лишних нервов, ведь за две недели действительно смог его воспринимать куда нейтральнее, чем ранее.       — Ты молодец! — Говорит он, опираясь на стену и улыбается своими накрашенными чем-то блестящим губами. Я копирую его положение и встаю по правую сторону от него, немного ближе, чем следовало бы.       — Спасибо, ты тоже замечательно станцевал, даже и не кажешься лишним на фоне девочек, — говорю я максимально откровенно, замечая уже привычную для него радость. Ей-богу, имелся бы у Шаста хвост, то он уже вилял бы им по всем стороны очень размашистыми и амплитудными движениями.       Приблизительно с минуту мы без остановки смотрим друг другу в глаза, словно выискивая во внешности друг друга те детали, что не были нами видимы ранее. И пусть я знаю очертания его лица вдоль и поперёк, сейчас я смотрю на парня словно совершенно иначе, по-новому. В этот момент его глаза в свете гирлянд кажутся мне такими чистыми, наполненными неясными для меня чувствами и эмоциями. Его улыбка видится мною ещё более детской, словно с возрастом она не взрослеет, а идёт совершенно в обратном направлении.       Увлечённый разглядываниями парня, я упустил тот миг, когда его губы оказались на моих. Кажется, в этот момент им руководило лишь желание действовать и даже мысли о том, что нас сейчас видят наши одноклассники не могли затмить то чувство, что доминировало над здравым рассудком.       Мы несколько секунд наслаждались лишь лёгким соприкосновением губ, теплом и сладостью, исходящих от них. Песня «людоедов» закончилась и мне следовало бы выходить на сцену, ведь одноклассники и так уже тянут время, как только могут. Отрываюсь от столь желанных губ и нахожу в себе силы найти смущённый, но в то же время невероятно счастливый взгляд Антона. Он мне нежно улыбается, а после стряхивает небольшое количество блёсток, что остались на моих губах после нашего поцелуя.       — Давай, твой выход, — шепчет мне такой родной голос.       Выхожу на сцену, молясь, чтобы не забыть текст от переизбытка эмоций. ***       Зрители постепенно расходятся, опустошая актовый зал. Учителя помогают слегка навести порядки, а после, вешают обязательство уборки на нас. Одноклассники бросают на нас взгляды и смешки, однако отнюдь не злые, напротив — полные одобрения и какого-то намёка на действие. Я на это лишь улыбаюсь, — никто из них не знает всех деталей истории.       Наступает момент, когда зал полностью пустеет, однако Антона, как и я, намерено задерживается, бросая на меня неоднозначные взгляды. Я молча продолжаю подметать конфетти, в то время, как Шаст выравнивает стулья. Сейчас ясно понимаю всю красочность выражения «давящая тишина», ведь это действительно так, — его безмолвие слишком давит на мой рассудок.       Просипев тихое «блядь», парень с силой толкает стул, создавая громкий звук, от которого я неплохо так шугаюсь. В следующий миг предмет моего обожания оказывается очень близко ко мне и вновь утягивает в поцелуй, на этот раз сразу жадный, глубокий, требовательный. Я не смею ему отказывать, наслаждаясь этим моментом, — я люблю вкус его губ. Боже, люблю так сильно, что готов стоять в таком положении всю оставшуюся жизнь. Меня рвёт на части от переизбытка чувств в этот миг.       Не знаю сколько времени проходит, однако, все-таки, тот миг растворяется и сейчас Антон просто прижимается своим горячим лбом к моему, расположив ладони на моих скулах. Смотрю на спадающую на глаза мягкую чёлку, на накрашенные синими тенями глаза и блестящие серебристые губы. И именно сейчас его облик мне кажется самым красивым на свете.       — Вероятно, нам пора поговорить, — шепчет он горячим дыханием в мои губы.       — Да, стоило бы.       — Приезжай ко мне в Новый год. Родители уезжают, я не хочу быть один.       Я на это отвечаю очередным поцелуем.       Наши чувства раскрылись весьма трогательно спустя одиннадцать лет томительного ожидания. Верьте в чудо, чтобы оно навестило вас в самый неожиданный момент!