У меня появится друг?

Чимин поглаживает темные волосы Юнги. От этого становится легче, будто убеждается, что с ним всё хорошо. Ничего страшного не произошло. Он жив, здоров. Частично. По крайней мере ничего страшного не произошло. Это все заживет. Он ему поможет. Так Чимин себя убеждает. Он так волнуется за этого паренька, будто Пак виноват в том, что его побили. Юнги и до этого били парни, но с появлением в жизни Чимина, ощущение , что это должно прекратиться. Чимин хочет защитить его. Видит, что тот не дает отпор и просто мирится с таким отношением. Но разве так можно вообще? Как можно мириться с этим. Не пробовать бороться с этим. Чимину по-человечески жалко его. Невероятно. Последний год остался, может ли он улучшить его? Чтобы прекратить эти издевательства и избиения. Он постарается. Для всех всегда был защитником после смерти брата. Брата пытались обидеть, начиная с первого класса школы. Чимин, сразу как увидел это своими глазами, начал заступаться. Всегда пытался сделать это. Жаль, что брат скрыл остальное. Все тайные стебы,избиения, гадкие слова. Скрыл абсолютно всё. Чимин витает в своих мыслях, все также гладя волосы Юнги. Боится трогать его, из-за чего легонько касается ладонями этих шелковистых, мягких волос. Которые не испорчены никакими красками, не выжжены. Такие гладкие. Чимин ему даже по-доброму завидует. Хотел бы он вернуть свои прежние волосы. Ресницы подрагивают, Юнги хмурит брови. Чимин скорее убирает свою руку и садится прямо. Смотрит на него. Ждет. А Юнги медленно просыпается. Он чувствует головную боль, касается рукой головы,сжимает ее в волосах, будто это поможет уменьшить боль. Внезапно он чувствует боль во всем теле, да такую непривычную, не знает откуда она появилась так резко. Как будто воткнули тысячи маленьких иголок, пронизывает ими насквозь, да еще и прокручивают. Ужасно. Но он через силу открывает глаза, быстро моргает несколько раз от света в комнате и старается оглянуться. Глаза бегают. Он видит Чимина. Тот смотрит ему в глаза, так взлонованно. Мозг начинает работать. «Шестеренки крутиться». Он вспоминает события, последние произошедшие с ним. После чувствует пульсирующую боль в голове, коленях и на лице. Воспоминания вихрем проносятся в голове. Тут же наступает страх. Получается Чимин всё узнал? Боже, нет нет нет. Он не должен был. Юнги же хотел скрыть от него. Как же так. Сердце бьется быстрее. Как ему объяснить эти синяки и ссадины? Тут сложно не догадаться, что произошло. Он переводит свой взгляд на Пака. Пак спрашивает кажется его: – Юнги, ты очнулся? Как ты себя чувствуешь? Может тебе что-то нужно? – голос тихий и мягкий. – Что?… Нет, спасибо, ничего не надо. Как я здесь оказался? – Юнги произносит это хриплым голосом. Еще до конца не пришел в себя. – Я нашел тебя в туалете. Кажется ты потерял сознание. Было сильно больно? – Нет. Всё в порядке. Я наверно пойду. Спасибо, что помог. Я очень благодарен тебе. Правда.– после этого Юнги пытается сесть и его немного дергает, тело резко напрягается. Но он всё равно пытается дальше, не смотря на боль, ему необходимо уйти и подумать в одиночестве. Чимин видит, что ему тяжело. Дотягивается рукой до спины и слегка придерживает, чтобы Юнги не упал. А Мин вздрагивает еще раз от прикосновения. Неожиданно было. И тут же покрывается мурашками. Мин пытается встать с кровати в медпункте, но его ноги подкашиваются от резкой боли. Колени болят настолько, что стоять прямо не выходит. Рефлекторно хватается за руку Чимина, который подставил её специально, шипит. – Юнги… Не надо, давай я тебя проведу до дома. Поехали,пожалуйста,– Чимин тоже встает и вторую руку заводит за спину Мина, чтобы в случае чего поймать его. – Нет, спасибо. Я сам смогу,– Юнги отпускает руку, всё также стоит на согнутых. Он боится его расспросов, не хочет говорить, с какими словами они начали бить его. Скорее всего, Чимин пойдет тут же разбираться. А вдруг они и его побьют, их сейчас больше, получится, что четверо против одного. Сложно выстоять. Да еще и стыдно показывать себя в этом состоянии. Неудобно… Каждый раз Юнги неудобно сделать лишнее, сказать что-то. Все эти эмоции, чувства и ощущения приходят сразу. Голова забивается мыслями. Он даже не сразу понимает, чего больше боится и почему так стесняется показываться перед ним таким – Возражения не принимаются в таком случае. Поехали. У меня машина на парковке, довезу тебя. Заедем еще в аптеку, у тебя есть обезболивающее и мазь заживляющая?– Пак подхватывает его, держит руку впереди, чтобы Мин мог ухватиться за нее. Другая рука за спиной, придерживает за талию, совсем легонько. Не хочет, чтобы Юнги чувствовал дискомфорт. Только от чего дискомфорт? От прикосновений, потому что он закрывается от Чимина? Или от боли, боясь лишний раз тронуть больное место? Наверное, от всего сразу. – Да, у меня всё есть дома. Не волнуйся, пожалуйста, давай поскорее уйдем отсюда. Я хочу домой.– Мин решает принять помощь. Этот солнечный парень не отступит, так что лучше просто поскорее приехать домой. Там он и подумает , как разобраться с этим и что делать. Если здесь вообще возможно что-то предпринять. – Хорошо, хорошо. Пошли.

***

Они доходят до парковки и Чимин усаживает брюнета в машину. Он старается делать всё очень аккуратно, чтобы не задеть раны. В голове столько вопросов - ни одного ответа. Кто это сделал? За что? Опять издевательства от тех парней? Разве они не поняли, что не стоит его трогать в первый день? Видимо нет. Почему Чимин не предугадал этого? Знает же, что его могут поджидать где угодно. И все равно отпустил одного. Переживает. Если просить Юнги, то он наврятли ответит, но попробовать стоит. Чимину плохо от неизвестности. Он чувствует вину, что не заступился. Отпустил его. Возможно они не так близки, но его так жалко. Особенно видя его сейчас… Бледный, кажется еще больше , чем обычно. Все эти синяки и ссадины, выглядят так ужасно на его прекрасном личике. Как вообще над ним могут издеваться? Он же такой милый, умный и творческий. Должен был занимать другое положение в обществе. Пак заводит машину и отъезжает с парковки. Они выезжают на главную дорогу. Молчат. Чимин решает попробовать спросить: – Юнги, я знаю, что возможно ты не хочешь об этом говорить, но что произошло? Кто это сделал? – этого Юнги и боялся. Не хотел отвечать на такие неудобные вопросы. Что теперь делать? Он смотрит прямо на дорогу, поджимает губы и молчит,– Ну же, не бойся. Я хочу позаботиться о тебе. Не отталкивай, пожалуйста… – Я не хочу об этом говорить, прости. Это происходит каждый год, так что ничего страшного. – Как это ничего страшного? Ты просто терпишь выходки этих придурков? Как так можно, Юнги? Я хочу помочь тебе избавиться от этого. Так не должно быть. Это ненормально, ты понимаешь? – Чимин хмурит брови, сжимает руль. Его раздражает такое поведение. Почему он молчит? Неужели боится говорить об этом? Возможно. Но ответов всё равно хочется. Подозревает, что Юнги просто терпит эти все унижения, так как боится ребят. –Чимин… Правда, всё нормально. Такое было и в прошлом году. Я уже привык,– отвечает тихо, опустив голову. Теребит свой браслет на руке. Ему вдруг становится стыдно. Неизвестно за что конкретно. Он прав, но и не знает положение и мнение Юнги. – Отвыкай значит. Нужно прекратить это. Я ведь не просто так заступился за тебя. Никаких издевательств не должно быть. От этого нужно избавиться. Прекрати, пожалуйста, позволять так себя вести им по отношению к себе!– Чимин уже не сдерживает себя. Немного повышает голос.– Расскажи мне, что произошло,– он понижает голос опять. Говорит более менее спокойно и уже требует ответа. – Ребята из параллельного.– Мин всё же сдается,– Ты думаешь, что так легко пресечь это? Правда? Не в этой школе,– перевел тему сразу. Отвечая на другие вопросы. Он тоже начинает выходить из себя. Из-за этой настойчивости. Но это не просто так. Ну вот, не хочет он говорить ему правду. Особенно, слыша его позицию. Он же поломится защищать. Не надо втягивать в это Чимина. Это проблемы только Юнги. Так он сам считает. – Это можно побороть в любой школе. Мы все люди и все равны. Пока ты сам позволяешь, так они и будут видеть тебя, вести себя тоже. Юнги, пойми ты уже, что я помочь хочу тебе поверить в то, что это можно прекратить. Ты мог бы провести выпускной год нормально. В спокойствии. Разве тебе этого не хочется?– Пак мельком смотрит на Юнги и отворачивается обратно. Конечно, хотел бы. Всегда хотел прекратить это, но нет смысла бороться. Уже смирился, Пак этого пока не понимает. А Юнги хочет отгородить от этого негатива. Но и этого Чимин не хочет понимать. Он просто поджимает губы и смотрит в окно. Что ему сказать? Он, наверное, прав. Но позиция другая у него. – Юнги? Почему ты молчишь? Я говорю тебе правду. С таким нельзя мириться. Ты хоть представляешь, сколько таких же ребят? Которые терпят эти унижения, побои и стебы? Я хочу помочь тебе, искренне. Мне ничего взамен не надо. Буллинг нужно присекать и убирать из наших жизней. Это ненормально,– последнее слово выделил особой интонацией. Может так станет немного понятнее? Не факт. Чимин старается говорить мягко, без сравнений. Ему кажется, что рядом сидящего парня это заденет. Он так хочет услышать ответ-положительный. Хочет услышать, что Юнги готов бороться с таким отношением. Но видимо не услышит. Мин не может уже сопротивляться. Столько лет происходит это, что отвыкнуть или пытаться дать отпор кажется плохой идеей. Сложно перестроиться так резко. Менять своё привычное поведение непросто. Когда человек привыкает к какому-то именно образу жизни, пусть даже такому, то отвыкать обратно невероятно сложно. Это похоже на вредную привычку. Юнги слишком мягок сейчас, чтобы так яро противостоять. – Чимин, я не смогу, даже если захочу. Нам осталось совсем немного учиться. Нет смысла даже,– он боится. Это чувствуется. Ведь он знает, какие это люди. Жестокие, бескомпромиссные. Но Чимин удивлен, в-первые его назвали по имени. Означает ли это, что Мин немножко осмелел? Возможно. Этому радуется. Однако, это не меняет ситуацию. Всё же боится и ответа долгожданного не слышит. – Я знаю какие они. И их можно сместить. Поверь мне. Я уже пережил такое,– Пак снова смотрит на Юнги. В этот раз долго и пронзительно. В его глазах читается как он хочет поддержку получить от брюнета, чтобы он тоже захотел бороться. И надежда. Юнги просто смотрит и не может ничего сказать. Идея Чимина всё еще кажется ему безумной. Ну не верит, что всё получится. Вот просто Юнги убежден и не хочет посмотреть с другой стороны на всю эту ситуацию. Если можно так сказать. – Хорошо. Давай ты просто обещаешь мне, что подумаешь? Пожалуйста,– в глазах Чимина нежность. Просьба. – Я подумаю…– не выдержав напора, Юнги отводит взгляд. Дальше они ехали молча. В автомобиле играла тихая музыка. Она была спокойной, пока в головах двух парней был вихрь мыслей. Они настолько быстро сменялись, что те не успевали. За одним вопросом сразу же шел другой. У Чимина были вопросы: что и как произошло? Почему Мин не соглашается? Хотя вроде и так понятно, но надежда на положительный ответ есть. Может ему правда нужно время? Он не знает и не понимает, что делать. Да, это малознакомый человек, но Чимин сразу расположился к нему. Видит какой он добрый, нежный и милый в душе. Ему интуиция подсказывает, что общаться с ним можно. Да и ему тоже хочется узнать его лучше. Но Юнги же сам закрывается. И понятно почему, ведь они знакомы два дня этого мало. Лишь вопрос времени, когда Юнги решит открыться Чимину. Юнги и самому хочется общаться, дружить с ним. Ничего сейчас не поделать, нужно время. Они подъехали к дому Юнги. Чимин выглядел таким сосредоточеным при парковке машины. Мину так нравилось, как из под розовой челки видно слегка хмурые брови. Руки уверенно поворачивают руль в разные стороны, а глаза бегают по зеркалам. Заглушив машину, Чимин поворачивает голову к Юнги: — Ну что? Я могу зайти к тебе, чтобы перебинтовать раны? Могу еще еды приготовить нам,— Он снова улыбнулся, так ярко, как солнце в самый жаркий день, у Юнги тоже поднялось настроение. Странно, при первой улыбке сразу меняется настрой. Этот парень удивительный. До невозможности. — Д..да, пойдем. У меня родители на работе. Дома никого,— Юнги отвел глаза и принялся расстегивать ремень. Ему хочется провести еще немного времени с Чимином. С ним как-то легче как будто. — Хорошо, я не надолго задержусь. Не волнуйся,— Паку кажется, что он немного напрягает Юнги. Есть некая неловкость. Наверное, странновато выглядит эта доброта и желание помочь, но всё только из добрых побуждений. Они заходят в подъезд, Мин слегка сгибается пока идет до лифта. Спина почему-то болит. И вообще как-то плохо. Общее состояние подводит, ему снова неловко, что его видят в таком «непрезентабельном» состоянии. Чимин молчит и смотрит жалостливо. Ему жалко Юнги. А в голове так и появляются отрезки из прошлого. Где Джихун также хромает и молчит. Ничего не рассказывает и пытается убедить брата, что с ним всё в порядке. «Ничего страшного. Это пройдет. Ссадины маленькие, заживут быстро. Тебе не о чем переживать» и улыбался. Больная улыбка. И от нее также больно было в душе. И до сих пор больно. Невыносимо. Сейчас для Чимина важно защитить от этого Юнги. Он видит в нём братишку. Такого же маленького, беспомощного мальчика. Если бы кто-нибудь знал сколько в Чимине желания помочь. Как ему больно видеть покалеченных ребят, настолько, что хочется просто кричать. Он сам себе обещает, что не допустит этого в своей жизни еще раз. Такого не повторится. Юнги выходит из лифта, а Чимин из мыслей. Они доходят до нужной квартиры под номером «709» и ее хозяин открывает ключами дверь. Дергает ее на себя, пропускает сначала гостя, затем и сам входит. — Сейчас я поставлю чайник, а ты пока раздевайся. Руки можно помыть в ванной, дверь справа,— Юнги уже снял обувь и прошел на кухню. Он видимо решил там помыть руки, потому что слышно воду. Тут же и слышно как пищит кнопка чайника. Чимин аккуратно снимает обувь и проходит в ванную комнату. Выключатель щёлкает и загорается свет. Он походит внутрь и видит раковину, сначала осматривает содержимое на полке у зеркала. Там стоят зубные щётки, несколько баночек для умывания. Чимин их узнал, у него дома такие же. Открывает кран и моет руки жидким мылом с запахом орхидей. Пахнет и правда вкусно. Затем, проходит на кухню, где Юнги уже делает чай, наливает кипяток в кружки. — Тебе сколько сахара класть?— Мин оборачивается с сахарницей в левой руке и чайной ложкой в правой. — Не надо. Я без сахара пью,— Чимин отвечает и садится на стульчик. — Хорошо,— Юнги кладет себе одну ложку и убирает обратно в навесной шкафчик. Чимин видит, что в шкафчике много всего стоит. Там и приправы, и чаи разные, и жестяные банки с узорами. — А какой чай хочешь? У меня есть черный с карамелью, с малиной, есть зеленый обычный, травяной, каркадэ и ройбуш. — Ого, такой выбор,— Пак улыбается,— давай ройбуш. Я такой еще не пробовал. Интересно. — Отличный выбор,— Юнги тоже слегка улыбнулся. Настолько насколько ему позволяли мышцы на лице,— ройбуш - это чай сделанный из аспалатуса. Бобовый в общем. Невероятно вкусный и полезный,— так увлеченно рассказывает, что парень залипает на несколько секунд, пока Юнги кладет пакетик в кружку и заливает кипятком,— кстати, тебе разбавлять? — Нет, спасибо. — Ты пьешь чай горячим? — Да. На этом диалог прерывается, из-за того что Чимину позвонили. Он извиняется и выходит. Видит ближайшую дверь и сразу же ныряет туда. На экране горит «отец». Принимать звонок не очень хочется , но надо. — Да, пап. Что-то случилось? — Случилось видимо. Мне учитель позвонил. Что происходит? Ты даже недели не проучился, а мне сообщают о какой-то драке. — Всё нормально. Это было в целях защиты. — Тебя обидели? Не может быть. Ты опять защищал кого-то? — Да. — Ясно. Постарайся не допускать подобное. — Я понял. Пока Не дождавшись ответа, Чимин сбрасывает звонок. Нет желания ни секунды больше слышать голос. Пак теперь напряжен, но ему нельзя этого показать. Он не хочет, чтобы этот милый мальчик волновался. Комната в которой он находится, как по классике бывает в фильмах, оказывается комнатой Юнги. Тут светло. Обои в мятных тонах и одна стена белая. Белый письменный стол и серые мягкие стулья и кровать. На стенах какие-то плакаты западных исполнителей. Вроде там «Eminem» «jxdn» и «Lana del ray». И одна, кажется русская. Там непонятные маленькие надписи на фото группы. А название видимо на Английском. «every day rain» Каждый день дождь? Что это за название такое? Ну ладно, может их музыка лучше. Вообще какой разнообразный вкус. Разносторонний. На подоконнике несколько красивых горшочков с цветами. Одну из них можно сразу узнать. Это алоэ, другой похож на лианы. Вся комната такая уютная, что отсюда не хочется выходить вообще. Как Юнги покидает её каждое утро? Наверняка это сложно. Его вроде зовут. Долго уже стоит здесь, а это ведь личное пространство. Поэтому розоволосый яркий паренек, такой же уютный как эта комната, быстренько выбегает из нее и идет на кухню. — Спасибо большое, Юнги. Хочешь поесть? Я могу приготовить что захочешь. Только давай я сам, не напрягайся. Тебе надо отдохнуть и держать в покое свое тело. Иначе долго заживать будет. — У меня в холодильнике лежит кимбаб и можем заказать чанджамён. Здесь внизу его вкусно готовят. За 15 минут поднимут его сюда. А для чая, вот есть сладости или если хочешь вафли в контейнере лежат. Вкусные,— Юнги слегка снова улыбнулся, попутно доставая контейнер и открывая крышку. — Я так давно хочу вкусный чанджамён. Давай закажем? — Хорошо. Сейчас позвоню и попрошу принести,— Мин схватывает смартфон и набирает номер ресторанчика снизу. Делает заказ, и откладывает обратно.

***

На кухне повисает молчание, пока два парня уплетают свой обед. На удивление Чимина, готовили там и правда вкусно. Ему понравилось. Теперь у него есть повод приходить к дому Юнги, и звать его выбраться. Узнают друг друга получше. После хозяин дома пытается отговорить Чимина обрабатывать раны. Потому что это опять будет неловко. Юнги сложновато показать себя раненным котенком, он же всегда должен выглядеть идеально. Хоть это и плохо выходит. У него с собой тоналка всегда, чтобы перед родителями замазать самые страшные ссадины, и замазать то что на лице. И в школу он тоже иногда мажется, даже если он и «изгой». Выглядеть всё равно надо хорошо. Идеально глаженный пиджак,рубашка и даже брюки. Многие забивают на это. Здесь же еще и боязнь совершить любую ошибку, это доходит иногда до абсурда. Он боится , что не так возьмет ложку на обеде и другие заметят. Скажут, что он странный и подобное. Оголять свою спину новому знакомому - страшно. Он бы хотел принять другой статус в глазах парня. Не статус жертвы, которого надо жалеть. Ненавидит жалость, ужасное чувство. Хочет чтобы воспринимали как обычного подростка. Но опять приходится принимать статус жертвы. С первого дня. Может не будет жалости в отношении? Хотелось бы на это надеятся. Но вот, пока у Чимина смешанные чувства. После увиденного им в комнате и тех рисунков, Юнги кажется ему интересным человеком. Очень хочется узнать его. Но и жалость присутствует, ничего не может с этим поделать. Юнги пытается встать из-за стола и идет в прихожую. Там у него лежит телефон на полке, он его оставил когда забирал заказ. Сейчас он хочет записать номер телефона Пака. Такое необъяснимое желание. Надо его позвать будет куда-нибудь. Отблагодарит за помощь и заодно пообщается. — Дашь мне, пожалуйста, свой номер?— Юнги заходит на кухню и протягивает мобильный Чимину. — Ого, почему так резко? Я думал ты сейчас сбежишь от меня опять,— съязвил Пак. Да, это действительно было неожиданно. Особенно от него… — Перестань,— Юнги стихает и снова глаза в пол. Пальцы непроизвольно теребят конец рубашки,— Я просто хочу, чтобы номера у нас были. Раз мы дружим — Дружим? Я думал ты не хочешь общаться. Ты час назад молчал в машине и показывал, что мы не друзья. Мы уже в статусе друзей?— Чимин постепенно начинает понимать чего хочет Юнги. — Я думаю, что да. Ты первый человек, который разговаривает и помогает мне в этой школе. Разве это уже не начало дружбы?— Мин всё также тихо говорит это, потому что его ставят в неловкое положение. И виноват он сам. Но он не может объяснить это. Он просто решил сделать шаг на встречу Чимину. Ему это дается нелегко. — Хорошо, вот мой номер,— Чимин протягивает телефон,— звони когда захочешь. На экране написано «Чимин-хён» и смайлик сердечка. — Почему хён? — Я старше тебя. — Не думаю… Когда у тебя день рождения? У меня в марте. — Октябрь. — Я старше. Так что это я хён. — Получается что так. Тогда дай обратно телефон,— Чимин просто выхватывает его из рук, а Мин стоит на месте. Наблюдает, как пальчики парня быстро набирают что-то на экране. — Держи. Так лучше, кажется,— теперь на экране горит « Чимин-а» и несколько сердечек. —Спасибо,— почти шепотом отвечает Мин. Его щёки краснеют, а боль от сегодняшнего инцидента отходит на второй план. У него теперь есть номер Чимина, невероятно. Как он вообще решился на это? Никто не знает. Но это точно было не зря.