Слово

Чимин плачет. Вот уже третий год он один возвращается домой с работы, один готовит себе есть, один смотрит фильмы, гуляет по городу и засыпает. Все потому, что его парень — Мин Юнги — наемный убийца, что сейчас залег на дно. Три года он не появляется в жизни Пака. Что искать сам его не будет, Пак знает. Это может привести к лишним нежеланным лицам, которым не стоит знать обо всем этом. Поэтому Пак один. Его лучший друг — Тэхен, а ласково Ви — сейчас в другой стране, куда они собирались лететь вместе, но не время сейчас. Сейчас Чимин-а лишь плачет, ведь он так скучает. Никто не перебирает его волосы, никто не приподнимает его во время поцелуя, не шепчет ему нежности на ушко. Никто. Многие уже спросили бы, почему он найдет другого парня? Это ведь так легко! Чимин очарователен: белокурые волосы, глаза-полумесяцы, стройное телосложение. И с головой на плечах. Но все просто. Он дал слово Юнги. Он дал слово, потому что любит его. Потому что когда видел мятноволосого парня, не было никаких бабочек в животе и мурашек по телу. Было лишь бескрайнее спокойствие, умиротворение и нескончаемый комфорт. Были теплые слова поддержки, мягкие поцелуи в плечи, ладони, щеки и много куда еще, были ночные разговоры, были слезы. Были… Сейчас Чимин плачет один, уткнувшись в колени. Ему так тяжело, что он боится не выдержать. Он боится снова начать истязать себя. Юнги его отучил, да, но Юнги сейчас рядом нет. На сообщения не отвечает, номер телефона поменял. Может быть, у него другой, может быть, его нет в живых давно. Может быть. Но перед уходом он говорил с Чимином.

***

Рыжий парень сидит в непонимании. Его бойфренд сейчас сидит перед ним на кровати с огромной суммой денег в руках. — Чимин, послушай меня сейчас, ладно? Этого… — кивает на сумму денег. — …тебе должно хватить минимум на четыре с половиной года. Это максимум то время, которое меня не будет рядом. Чимин оцепенел. Глаза наполнились слезами, а руки задрожали. Почти пять лет? Без Юнги? Его бросают? Но как так? — Малыш, стой. Сначала дослушай меня, ладно? Я понимаю, что долго, но надо просто подождать. Если постучатся в дверь и скажут, что я мертв, значит тебе не лгут. Незнакомцам двери не открывай. Если понимаешь, что в квартире ты больше не в безопасности, сразу же съезжай. Здесь есть на семь переездов, поэтому пожалуйста, выбирай квартиру умнее. Вещи собирай самые нужные, потом сюда придет группировка. Они зачистят и продадут квартиру, деньги перешлют на мой счет, код ты знаешь. Прерывает Юнги тихий всхлип, который все-таки вырвался из Чимина. Глаза стали мокрыми, а в голове проплыла мысль, что порой Мин забывает о своем нежном котенке и о том, каким ранимым он бывает. Он манит Чимина ладошкой, наблюдая, как тот движется к нему. И правда, грациозен как кот, что выискивает свою жертву. Только сейчас это котенок, которого нужно приласкать. Мальчик утыкается в грудь Юнги, чтобы немного успокоиться. — Ну-ну, солнышко. Такие красивые глазки не должны плакать. Давай, детка, помурлыкай для меня, будь хорошим мальчиком, — и Чимин мурлыкает. Тихо и застенчиво. Мужчина улыбается, целуя парня в лоб. — Вот так, умница, малыш, горжусь тобой. Тебе стоит дослушать. Мы с тобой совсем скоро встретимся. Нужно просто подождать. На этот раз я сделал свою работу не совсем аккуратно, поэтому мне придется залечь на дно. Но не бойся. Я всегда буду знать, где ты и как ты. И, поверь, ты будешь знать тоже. Чимин часто кивает. Да, знает, но обязательно ли это нужно — покидать его на столь длительное время? А День рождения? А Рождество? А как же все это? — И, Чимин, есть одно условие, которое я хочу, чтобы ты выполнил. Пока я жив, мы с тобой все еще встречаемся. Ты знаешь мою ревность. Если я узнаю, что есть кто-то рядом с тобой, я убью этого человека, ты меня знаешь. Если тебе скажут, что я мертв… Тогда конечно. Хочу чтобы ты прожил в радости свою жизнь. Но если я узнаю, что ты с кем-то мне… — Не продолжай. Я не стану прыгать из постели в постель. Я даю тебе слово, — заплаканные глаза и твердый голос делали из Чимина нереального человека. Юнги тоже это знал. — Мой мальчик… — поцелуй в лоб, а после пустота. Как в квартире, так и в сердце.

***

Лежать в темноте на кровати стало привычкой для Чимина. Сейчас, снова предаваясь воспоминаниям о парне, мальчик снова не может сдержать слез. Три долгих года длятся вечность. Каждый день парень с дрожью ждёт, когда придут незнакомцы и ему снова придётся переселиться. Это уже вторая квартира. Сейчас он в центре Сеула. Многоэтажный дом, панорамные окна, ночной город. Такой прекрасный и манящий, что нельзя не поддаться и не упасть в него. Руки болят. Ему так жаль, что он снова не сдержался. Прости, Юнги, но это хоть немного помогает. Чуть чуть, но помогает. Ему было семнадцать, когда они познакомились. Юнги было двадцать, он был холоден, держался непреодолимой стеной, был резок и иногда груб. Н о как только увидел рыжего мальчика, то его глаза блеснули интересом. С тех пор их общие друзья перестали узнавать Мина. Он стал теплее и ярче, был мягче в выражениях. Он стал живым. Его легкие дышали свободнее, а голова не была затуманена постоянными мыслями о бытии. Стало легче дышать, потому что ничто его уже не волновало, а волновал Чимин. В подъезде слышится шум, и Пак вздрагивает. Прямо сейчас стóит молиться, чтобы это не оказались вестники смерти любимого. Нельзя, ни в коем случае. Шаги приближаются к двери, становится страшно. Нет, не может так быть. Это не они. Стук в дверь. Все. Фантазия подкидывает ему сотни картинок, как люди без лиц спрашивают его, является ли он Пак Чимином и не знает ли он некого Мин Юнги? Боль от реальности происходящего расщепляет его грудь на атомы, заставляя рыдать. Ничего еще не произошло, но он уже плачет. Плачет, потому что страшно без него. Плачет, потому что так любит, что не знает, сможет ли найти кого-то. Плачет, потому что только он может насмешить, потому что только он целует так нежно его руки, потому что доверил ему все. Плачет, потому что некчемный. Но стук повторяется и становится громче. Стоит открыть. На негнущихся ногах он доходит до двери, боясь посмотреть в глазок, но Юнги просил быть аккуратным, поэтому все-таки смотрит. За порогом стоит высокий парень, с проколотой губой и бровью, крупным телосложением и забитой татуировками рукой. Чон Чонгук, его сосед напротив. Дверь замка щелкает, и квартиру наполняет свет из коридора. — Чимин-щи, здравствуй, я хотел зайти поздороваться и… Чимин-щи, вы плакали? Пак быстро убирает слезы с лица, ломано улыбаясь. — Все в порядке, Чонгук, спасибо, сейчас не совсем удобно… Не могли бы вы зайти позже? Завтра или послезавтра? Чон Чонгук младше Чимина на два года, одинок. Это все, что он знал о Чонгуке, и все, что хотел знать. Парень знал, что младший проявляет к нему интерес, но он дал слово Юнги, что дождется, поэтому не был заинтересован. — Понимаю, вас. Что ж, встретимся как-то на неделе. Спокойной ночи, вам, Чимин-щи.

***

Пакеты, полные едой, тяжело отдают по руке. Уже почти ночь, но сегодня Чимин допоздна задержался на работе, поэтому так поздно возвращался домой. Около его двора он увидел силуэт курящего человека и, приглядевшись, понял, что это Чонгук. Парень помахал Чимину рукой, подбегая, и, не говоря ни слова, взял из его рук пакеты. Не в первый раз он так делает, но Паку все еще неловко. Он понимает, что дает надежду Чонгуку, но поделать ничего не может. Они идут в тишине, доезжают до квартиры Чимина и прощаются. — Хорошего вечера вам, Чимин-щи. — И тебе, Чонгук. Хорошего вечера и спокойной ночи, — парень заходит в квартиру разуваясь. Свет включается, ужасно пугая парня. Пакеты падают на пол, некоторые продукты раскатываются по полу. На кровати сидит он. Холодный, с длинными черными волосами, мускулистым телом и ледяными глазами. Смотрит на него, как лев, изголодавшийся, злой Злой на то, что кто-то посмел присвоить себе его мальчика. — Здравствуй, котенок. Отстраненный голос, ревностный. Юнги собственник до мозга костей, не отпустит никогда, пока вы не разберетесь в ситуации. Он собственник, но не насильник, ведь все-таки любит своего котенка, который сейчас беспомощно жмется к стенке. — Юнги… Тишину пронзает фырканье, которое издает Юнги, когда усмехается. Чимин не боится, он знает. Он ничего не делал, так что ему боятся? Это была просто помощь. Просто помощь от надоедливого кривого соседа. Юнги смотрит на Чимина, анализируя, нет ли повреждений на теле или других признаков чужого внимания. Его мальчик чувствителен, нельзя, чтобы хоть что-то осталось. Ничего, Юнги доволен. — Я скучал. А ты, видимо, не очень, Минни. Кто это был? Только честно, зайка. Чимин усмехается. Игра начинается. Игра с манипуляцией, страстью, ревностью. Их любимая игра, лучше любой прелюдии. Больная игра, но такая любимая. Больше он не жертва. Теперь тут два хищника. — Ты о Чонгуке? Одинокий сосед, который помогает мне иногда. Иногда я не все мог сделать сам. Ну, понимаешь, нужны грубые, мужские руки рядом. Глаза напротив опасно сверкают. Вызов принят. — В чем же еще он помогал тебе, крошка? Не лез к тебе туда, где должен быть только я? — Ты о моем теле, милый? Три года тебя не было, надо было как-то справляться. Сам знаешь, тяжело без крепкого плеча рядом. Юнги встает с кровати, медленно подходя к Чимину. Он зол, зол ужасно. Чимин знает и бессовестно играет с ним, выплескивая всю свою боль, накопившуюся за три года. — Не играй со мной Чимин. Ты же знаешь, что я с ним сделаю, если это окажется правдой. Он трогал тебя? Ухмылка. Положительный ответ врывается изо рта быстрее, чем он мог подумать. Голова больно впечатывается в стену, тело прижато другим телом, а руки уже на шее. Не душал, держат, показывая всю власть. — Врешь. Я все о тебе знаю. — Что такое, Юнги? Больно? Мне тоже. Я даю тебе слово, что все это время я был один и ждал. Я даю тебе слово, что никого не водил домой, никого. Никого не пускал ко мне повеселится, вдруг ты придешь… — усмешка спадает с губ. — И убьешь меня? Я дал слово, я его сдержал. Руки становятся почти невесомыми, а после и вовсе исчезают с шеи. Юнги смотрит на Чимина тяжело и облегченно одновременно. Он дышит, восстанавливая дыхание. — Я наврал тебе про Чонгука. Он сосед, которому я нравлюсь, это все. Я ждал тебя, три года ждал, Юнги. Три года ждал тебя и твою задницу, каждый день молясь за тебя. Я ждал тебя и твоего звонка, но так и не получил. И кто ты такой, что бы обвинять меня в чем-то? Может, ты сам мне изменял. Ненавижу тебя! Звонкая пощечина прилетает по лицу старшего, да такая сильная, что он немного опешил. Вторая прилетает так же звонко. Чимин замахивается на третью, когда его затыкают поцелуем. Он вырывается, бойкотирует, дерется и в конечном итоге сдается. Ноги слабеют, сердцу наконец-то спокойно, и он может расслабиться. Слезы поступают к горлу, а он больше не может. Он был такой умницей целых три года. Поцелуй прекращается, и больше хищников нет. Есть уставший Чимин и заботливый Юнги. — Ну, ну, мальчик мой. Что же ты. Иди ко мне, помурлыкай для меня, детка, — объятия. Такие манящие, теплые, его объятия. Только его и ничьи больше. Чимин передает себя в руки Юнги, разрешая быть тем самым Минни. Пак тихо мурчит, чтобы слышал только его парень. — Три года, Юнги, три. Тебя так долго не было. Мне было так больно, — Чимин ложится на мужчину, позволяя себе перестать быть. Его раздевают, гладят и целуют, пока он говорит. Лежа уже в постели с ним, он слышит ответ. — Знаю, мальчик мой. Ты у меня был умницей. Больше я тебя не оставлю.

***

В квартире темно. Только цветной город мерцает за окнами. Чимин спит в кровати, укрытый одеялом, пока Юнги курит, открыв форточку. Он наблюдал за своим парнем, видел все, узнавал про каждого. Проверял лично. Пак был один, ждал его. Пак Чимин, его мальчик, сдержал слово