Forget him

На сумбурной вечеринке в честь дня святых очень много людей. Голоса смешиваются, образуя единый бархатный, низкий и звонкий, что прокрадывается по всему телу, поднимаясь в голову. «Забудь о нем» Сынмин пробирается в глубь, чувствуя назойливый голос внутри, что кричит все те же слова. Потные тела лениво двигаются около него в такт музыке, не заботясь о движениях, трогая его везде где можно и где нельзя. А вроде день святых, ха. Неожиданно его берут за руку и относят все глубже и глубже. Девушка, трогающая его, лукаво улыбается, чуть подмигивает, медленно продвигается все ближе к центру, пялясь на его низ. Он оказывается в середине танцевального зала, вливаясь в громкую толпу. Игнорируя смешки других, он отпускает себя и медленно стартует под сексуальную мелодию с индийским акцентом, двигая упругими бёдрами. Забываясь, он не контролирует себя и танцует так, как ему хочется. Будь то что-то развратное, милое, смешанное.Бедрами проводит аккуратный круг с незаметными изгибами, плечами чертит «восьмерку», покачивая головой в бит. Руки без остановки трогают себя, выражая через танец свободу. Тогда, он бы сидел на высоком стуле близ поля, но сегодня все изменилось. Чувство любви прошло, как и чувство самосохранения. Сынмин не отказывает в удовольствии лапать других парней, шлепая по заднице незнакомого человека. Плечи заметно дрожат от шума и возбуждения, как он замечает около себя темноволосого парня, что упрямо смотрит на Сынмина, чуть вздрагивая. Заметив, что за ним в ответ наблюдают, он чуть ухмыляется, сразу же меняя ухмылку на миловидную, чуть похожу на женскую улыбку, приторно и сладко махая ему маленький ладошкой. Его поведение совершенно не сочетается с тем, кем он хочет казаться. Милый и сахарный одуванчик не вяжется с аурой грубого и статного парня. Неизвестный хмыкает и взглядом показывает на барную стойку, приглашая немного выпить. Сынмин этому желанию сегодня не откажет. Они присаживаются около бара, кидая взгляд на разгоряченную толпу. Незнакомец пока не спешит знакомится, взглядом заказывая у бармена какие то напитки. Бармен не уточняет: сразу видно, что брюнет тут частый гость и чуть ухмыльнувшись, приступает к своей работе. -Ли Феликс. Тебя как зовут, детка? Сынмин чуть вздрагивает от грубого голоса, резко выгибаясь. Голос Ли так похож на голос в голове, что он уже хочет спросить об этом, как одергивает себя. Показалось. -Ким Сынмин. Я-эм.У тебя очень глубокий голос, красивый. Уши Феликса чуть краснеют, и он сразу поправляет край челки, уводя взгляд в сторону. Спущенный таким резким заявлением, он осматривает пол, неспособный проводить диалог дальше. Отмирая, он медленно и тихо продолжает: -Мне так особо никто не говорит. Я вижу тебя здесь часто, но сегодня ты один, а не с каким-то парнем. Почему так? Сердце Сынмина делает поворот, в конце оседая в самый низ. Он обыденно вздыхает, чувствуя, как разочаровывается в этом парне. С Хенджином, тем самым парнем, он расстался несколько часов назад. Отношения в 2 года прекратились в тот момент, когда Ким застукал своего ненаглядного и уже бывшего парня в кровати с другой девушкой. А именно — с сестрой Сынмина, той самой, которая познакомила его с Хваном. Грубые толчки Хвана, пока Миен раздирала горло и кричала: « Да, Хенни, да именно так, да!». А потом пугливый взгляд парня, насмешливый тон девушки и стеклянные глаза Кима. Он тогда выгнал Хенджина из своего дома. На эмоциях, он выбросил все одежду в окно, поливая грязью некогда любимого человека. Тот смотрел долго, извинялся и раскаивался, но потом устал что-то объяснять и просто ушёл, грубо захлопнув дверь. На этом их история закончилась. Поэтому, когда Феликс лукаво намекает на ночь вместе, Сынмин осекается. Больно на сердце, оно ноет и не хочет успокаиваться, ведь Хван делал так же, требуя от него лишь секс. Их отношения были завязаны на приятном удовольствии, которое заключалось лишь в сексе. Хван занимался именно сексом: жадно, как животное, не целуя и не оставляя красных отметин по всему телу, не заботясь о удовольствии своего бывшего парня. Он зачастую не растягивал парня, но то, что Сынмин готовился к ночи, ему помогало. К врачу он ходил только один раз — когда они трахались впервые. Порыв бросить парня забылся после того, как Хван вылизал его — и все повторялось вновь. Сынмин шумно встаёт, кидая лишь: -Если ты хотел потрахаться, то лучше идти в бордель. Жалко, что ты был заинтересован во мне только из-за секса. Прощай. Он собирается уходить, как тело парализируется. Ноги становятся ватными, руки заметно дрожат, пока он пытается сдвинуться с места. Грубый голос в голове начинает вновь. «Ты сейчас никуда не уходишь, понял меня? Останешься со мной и слушаешь меня. Трахаться с тобой у меня сегодня нет желания.» Голос Феликса, блять. Такой же грубый и низкий, пробирающийся вглубь. Сынмин нервно поворачивается, учащенно дыша, смотрит на Ли. -Ч-что за?! Феликс, к-как ты можешь так г-говорить? Я-я. Феликс медленно встает и неспешно, как игривый кот, подходит к парню. Играет своими бедрами, касаясь пальчиком бедер Сынмина. Ведёт по упругой груди, нежно теребя розовые ареолы. Сынмин голову нежно опрокидывает, да стонет чуть слышно, пока у Феликса в груди счастье взрывается. Приятно, очень приятно видеть, как Ким извивается из-за его рук, из-за его слов. -Пройдемся?