дары и подарки

Игорь не помнит, когда в последний раз справлял Новый Год. Нет, конечно же, каждый год он получал приглашение от тёть Лены на новогоднее празднование с четой Прокопенко, так что утро и день тридцать первого он проводил в их компании – за поеданием оливье и шубы, байками со службы и тёть Лениными комментариями о том, что он совсем отощал. Но вот сам Новый Год Игорь встречал один… со смерти отца. Воспоминания о прошлом уже не режут сердце, как это происходило годы назад – словно кто-то высыпал пуд соли на открытую рану – а лишь отдаются тупой болью где-то в солнечном сплетении. Игорь гонит мысли об отце прочь. Сейчас у него есть задача поважнее: ему предстоит обустроить своё обиталище для празднования Нового Года с любимым человеком. Игорю не любит вешать ярлыки на отношения людей, но в этом случае другого слова и не подобрать. За какие-то несколько месяцев этот человек стал ему практически родным. Игорь и сам не заметил, как быстро и прочно тот вошёл в его жизнь и стал эдакой константой и якорем для майора, по уши погрязшего в работе. С появлением Серёжи в его жизни в Игоре будто что-то сломалось. В хорошем смысле; треснула ледяная стена, которой он отгораживался от мира. Игорь стал замечать за собой бóльшую открытость по отношению к людям и как-то поймал себя на том, что улыбается прохожим и весело насвистывает по дороге домой с работы. Дом. Со дня смерти отца Игорь перестал считать их квартиру домом. Да, он жил в ней, но она так и не стала вновь настоящим домом. Пока в его жизни не появился Серёжа. При всей своей любви к пафосу и показухе, в конце дня Разумовский предпочитал возвращаться в квартиру Игоря, а не заваливаться спать прямо там, на диване в своём офисе. И Игорь честно старается создать в квартире подобие уюта и домашнего тепла. Серёжа только весело смеётся на предложение Игоря оттащить ванну куда-нибудь из кухни. – Мне и так всё нравится, Игорь. – говорит он, отдышавшись. – Не нужно ничего менять. Главное, чтобы ты был здесь со мной. – Он бросает на Игоря хитрый взгляд из-под ресниц и добавляет, – ты же знаешь, мне всё в тебе нравится, - и переводит взгляд на ширинку Игоря. Дальше этого разговор не заходит. И всё же, Игорю хочется, чтобы их первый совместный Новый Год стал особенным – завершением одного периода жизни и началом новой страницы для них обоих. Он знает, что Серёжа тоже не празднует Новый Год. Ну или, по крайней мере, не праздновал до их встречи. Так что он призывает на помощь всё своё майорское мужество, запасается терпением и отправляется на поиски новогодней параферналии. Первой в списке значится ёлка. Пластиковые имитации вызывают у Игоря стойкую неприязнь и, тем более, для Серёжи всё самое лучшее, так что он решает остановить выбор на настоящей, живой ёлке. – Игорь, ты что, купил ёлку? – Разумовский радуется как ребёнок при виде хвойного дерева в кадке, стоящего посреди гостиной, аккурат рядом с ванной – чтоб поливать было удобно. Мало того, что Игорь купил ёлку; он ещё и нарядил её как умел и даже водрузил на верхушку украшение в форме остроконечной звезды. – Может ты ещё и оливье сам настрогал? – интересуется у него Серёжа, в глазах которого искрится озорство вперемешку с детским восторгом. – Нет уж, увольте, – открещивается Игорь. – Это к тёть Лене. Серёжа надувает губы и претворяется смертельно обиженным. – Не дуйся, – ласково говорит Игорь и проводит рукой по рыжим волосам, заплетённым в косу. – Пошли лучше пить шампанское. Серёжа радостно кивает, тут же забыл свою притворную обиду, и следует за Игорем на кухню, где уже стоят бокалы и несколько бутылок шампанского. А ещё на столе стоит ваза с мандаринами – что поделать, даже у майоров есть свои слабости. Игорь разливает по бокалам пенящуюся жидкость, и они пьют. Игорь вновь наполняет бокалы. Они чокаются и снова выпивают шампанское. Так повторяется до тез пор, пока все бутылки не перекачивают со стола под стол. Наконец, часы бьют двенадцать. Серёжа, подпрыгивая от нетерпения, отставляет бокал в сторону и вопросительно смотрит на Игоря, мол «пора уже, нет?». Игорь не знает, когда принято открывать подарки в обычных семьях, но они с отцом всегда обменивались скудными дарами после боя курантов, так что он понимает Серёжу без слов и поднимается со стула. Он направляется в гостиную, где под ёлкой лежат два свёртка, а Серёжа следует за ним по пятам, словно любопытная лиса, которая унюхала добычу и ждёт не дождётся момента, когда в неё можно будет запустить свои острые зубки. Игорь опускается на пол около ёлки и скрещивает ноги; Серёжа следует его примеру и выжидающе смотрит на него, словно прося показать пример того. Как следует дарить подарки. Игорь и сам не знает, как правильно дарить подарки, так что он просто выуживает из-под ёлки один из свёртков и протягивает Разумовскому. Рыжеволосый мужчина крутит свёрток так и сяк, словно пытаясь понять на ощупь, что же находится внутри. – Ну же, - поторапливает его Игорь. Ему не терпится увидеть реакцию Серёжи на подарок. – Просто… - Разумовский шмыгает носом. – Мне никто никогда не дарил подарков. Нет, конечно, в детском доме нам иногда перепадали сладости, но они были для всех, - объясняет он. - А это… лично для меня. – заканчивает он фразу на вопросительной ноте. – Конечно для тебя. Игорь не умеет утешать людей, так что он делает первое, что приходит ему на ум: сгребает Серёжу в медвежьи объятия. Несколько минут они сидят на полу – Серёжа уткнувшись Игорю в грудь, пока брюнет ласково поглаживает его по спине. Наконец, Разумовского отпускает, и Игорь с сожалением выпускает его из объятий. Серёжа тянется к свёртку, аляповато завёрнутому в упаковочную бумагу со снеговиками, и разрывает упаковку. При виде на содержание свёртка, его глаза комично расширяются, прямо как на лицах персонажей на рисунках Игоря из детства. – Это… – Серёжа поднимает на Игоря глаза, в которых блестят слёзы. – Игорь, это… Он явно не может найти слов для того, чтобы выразить свои чувства, так что Игорь берёт дело в свои руки. – Да, – он прочищает горло. – Пришлось просить помощи у тёть Лены, конечно… Не дослушав его, Серёжа рывком подвигается к нему и втягивает его в длинный поцелуй. Связанный вручную – с потом и кровью – сиреневый шарф остаётся лежать на полу. Наконец, Серёжа отстраняется и, тяжело дыша, смотрит на Игоря взглядом, полным признательности и… любви. Да. Любви. Игорь не боится употреблять это слово, когда дело касается Разумовского. Теперь не боится. Шарф занимает своё законное место на шее Разумовского, и он довольно фыркает – ну точь-в-точь лиса! – Запаришься же, – цокает языком Игорь. – Ну и пусть, – беззаботно отвечает рыжеволосый. – Давай, твоя очередь. Игорь не знает, чего ожидать от своего подарка. Он осторожно берёт в руки свёрток прямоугольной форму, завёрнутый в плотную коричневую бумагу, и взвешивает его на ладони. Книга, решает он. – Открывай, Игорь! – теперь уже Серёжа торопит его. Игорь послушно разрывает обёрточную бумагу и у него в руках оказывается… фотоальбом? Он кидает вопросительный взгляд на Разумовского, но тот лишь кивает на альбом в руках Игоря. – Открывай, – вновь повторяет он. Игорь раскрывает альбом на первой странице и перед ним встаёт фигура отца. Совсем молодого, практически мальчишки, в огромной куртке, явно с чужого плеча, и с щербатой улыбкой, смотрящего в объектив камера. Смотрящего прямо на Игоря. Игорь пролистывает альбом дальше. Снова отец, только более взрослый, возмужавший, кажется, на военной службе, судя по бритой налысо голове. Вот отец смеётся рядом с дядь Федей. Вот он держит маленького Игоря на руках… – Серёж… – у Игоря нет слов. – Где ты их достал? Разумовский скоромно опускает взгляд. – Раз уж у меня есть контакты, грех ими не воспользоваться, – заявляет он. Игорь знать не хочет о каких там контактах речь. Он бесконечно благодарен Серёже за такой подарок, ведь у него нету ценника, а Игорь прекрасно знает, что Серёжа может позволить себе очень многое. И всё же он подарил Игорю то, чего нельзя купить деньгами. Пожалуй, думает Игорь, этот Новый Год действительно получился особенным.