Светоч Кшахревара

Аль-Хайтам носил наушники, чтобы лишний шум не отвлекал его. Студенты Академии и прославленные учёные, какими бы серьёзными проектами они не занимались, слишком много болтали. Их разговоры зачастую раздражали. И не столько темами бесед, сколько воспроизводимым шумом. В наушниках он мог спокойно думать о своём и игнорировать всех, кто его отвлекал. Он, молодой выпускник Хараватата, подавал большие надежды пару лет назад, но потом его энтузиазм резко сошёл на нет. Он стал затворником, и лишь двое приятелей — Сайно и Тигнари — могли вытащить его из этого состояния хотя бы на один вечер. Хайтам пытался поддерживать беседу, иногда даже вовремя смеялся со странных шуточек Сайно, но на душе у него было пусто. И не только на душе. Взгляд постоянно останавливался на пустом стуле напротив. Глупо, конечно, думать о нём, но всё же… Иногда в памяти всплывал яркий образ солнечного юноши, славившегося своей красотой и талантом на весь Сумеру. Недосягаемый, притягательный и такой прекрасный. Он казался ангелом во плоти. Хайтам каждый раз краснел, стоило этому солнцу пройти рядом, оставляя за собой шлейф удивительного аромата специй и цитруса. И каково же было его удивление, когда он узнал, что это солнце дружит с Тигнари и Сайно. Хайтам мечтал тогда познакомиться с ним, ненавязчиво намекал устроить встречу, и вот, когда долгожданный момент был уже близок… солнце исчезло. Говорили, что им заинтересовался сам Властелин Камня и позвал в Ли Юэ для строительства своего дворца и изучения местной культуры. Никто в здравом уме не отказался бы от такой возможности, вот и он уехал… Хайтам хотел тогда уехать следом, но вовремя опомнился. Зачем? О его существовании даже не знают. Его не ждут. К чему всë это?.. Хайтам вздохнул, прогоняя воспоминания о прошлом, и ненадолго снял наушники. Именно в этот момент кто-то из студентов крикнул: — Все слышали? Светоч Кшахревара вернулся! В груди что-то ëкнуло. Он и сам не знал, почему так отреагировал. Казалось, за два года чувства поутихли, если не пропали вовсе. Видимо, всë же что-то осталось. На лице не отразилось ни одной эмоции. Он молча надел наушники и неторопливо вышел на площадку перед Академией. Неподалёку обнаружился Сайно — к нему Хайтам и подошёл. — Из-за чего шум? — равнодушно спросил секретарь, скрестив руки на груди. — Я думал, ты в своих наушниках ничего не слышишь, — усмехнулся Сайно. — Кавех вернулся. Едва прозвучало имя, в груди снова что-то зашевелилось. Ерунда! Не могло имя вызвать в нём такой отклик. Он просто выдумывает. Всё это лишь… Глаза непроизвольно округлились, а рот в удивлении открылся. Сердце замерло, а после забилось так быстро, что стало больно. На площадке появился небожитель. Светлые волосы собраны в высокий хвост и перевязаны красной лентой. Передние пряди мягко обрамляли бледное лицо, на котором двумя рубинами сверкали глаза, подведëнные красными стрелками, в обрамлении пышных ресниц. Вместо привычных сумерских одежд на нём было традиционное одеяние Ли Юэ — лëгкое белое ханьфу с широкими красными лентами, украшающими рукава, синим поясом, на котором покачивался Дендро Глаз Бога с красной кисточкой на конце. Шею украшали бусы из мелкого жемчуга, что в лучах солнца причудливо переливались. Единственное, что осталось неизменным — серьги, которые он носил со времён Академии, и зелёное перо в волосах. Хайтам понял, что пропал. Чувства, похороненные два года назад, проснулись. Кровь прилила к лицу. Сердце колотилось до того неистово, что могло вот-вот проломить грудную клетку. Небожитель с лëгкой улыбкой отвечал на приветствия, продвигаясь в их сторону. Когда он оказался рядом, Хайтам почувствовал, что земля уходит из-под ног. — Я хотел отпустить какую-нибудь шутку, но ты… сразил наповал, — признался Сайно. — Кавех, тебя просто не узнать! Архитектор мило улыбнулся, слегка прикрыв глаза. — Поверь, я всë тот же Кавех, что и два года назад, — от бархатного голоса по спине Хайтама пробежали мурашки. Когда же небожитель посмотрел на него, сердце и вовсе остановилось. — Поправьте меня, если ошибусь. Вы ведь Аль-Хайтам? Он молча кивнул, и Кавех слегка улыбнулся. — До этого у нас не было возможности познакомиться поближе. Думаю, надо это исправить. Как считаете? Он с трудом нашёл в себе силы снова кивнуть. — Надо же, до этого ты был просто глухим, а теперь ещё и немой, — усмехнулся Сайно. — Может, ты ещё и от красоты нашего Светоча ослеп? Резкий тычок под рёбра заставил его тихо ойкнуть. Кавех прикрыл рот рукой, тихо усмехнувшись. — Я написал Тигнари. Он обещал сегодня приехать. Встретимся сегодня в таверне? Я так соскучился по местной кухне. — Обязательно! — ответил за двоих Сайно. Кавех кивнул, коротко поклонился и, смерив Хайтама долгим взглядом, неторопливо направился в Академию. — Тейват вызывает Хайтама! Как слышно? — Мгм, — отозвался тот, удивляясь, что голос совсем не пропал. А вот он — да. * * * На него были устремлены все взгляды, и почему-то Хайтама это жутко злило. Кавех и так смотрелся в обстановке таверны чужеродно. Будто Архонт спустился с небес и решил выпить пива с бродягами. Зато теперь четвëртое место не пустовало, и это хоть немного, но радовало. — Когда ты уехал, все учёные Кшахревара на стену лезли — так тебе завидовали, — усмехнулся Тигнари, чуть дëрнув ухом. — В конце концов, ты первый студент, которого пригласил к себе на службу Архонт. Да ещё и Властелин Камня! — Признавайся, кому ты продал душу? — серьёзно спросил Сайно. Кавех рассмеялся, прикрыв рот рукой. — Вот уж не знаю, кому понадобилась моя душа, но я искренне ему благодарен. Властелин Камня очень щедр. У него я многому научился. Даже жаль было уезжать. Он убрал за спину хвост. Хайтам невольно сглотнул. В Академии волосы Кавеха считали чересчур длинными для мужчины. Сейчас его волосы опускались почти до нижнего края лопаток. И выглядел он при этом божественно. — Почему же ты уехал? Кавех слабо улыбнулся. — Изначально мы с Владыкой подписали контракт на два года. Я не был уверен, что захочу остаться надолго, а он не собирался меня принуждать. По истечению срока я могу либо продлить контракт, либо вернуться в Сумеру. — И ты решил вернуться, — заключил Сайно. Кавех чуть нахмурился. — Ты ещё не решил, — вдруг сказал Хайтам. Кавех резко повернулся к нему и напряжëнно выпрямился. — Мне нравится работать на Владыку. Но я не уверен, хочу ли дальше жить в Ли Юэ. Поэтому я взял себе временный отпуск. Захочу — вернусь, захочу — останусь. Тут уж как звëзды укажут путь. В его голосе послышалась едва заметная печаль. Хайтам чуть нахмурился. — Что-то не так? Кавех чуть вздрогнул и натянуто улыбнулся. — Нет-нет, всë отлично! Может, выпьем? Спустя какой-то час все уже были навеселе. Кроме, разве что, Кавеха. Он оставался всë таким же спокойным, смеялся с шуток Сайно, прикрыв рот рукой, и с улыбкой вспоминал годы в Академии. Хайтам почти не пил, а только наблюдал за Кавехом. Тот иногда бросал на него неоднозначные взгляды, а потом отворачивался, лишь на щеках появлялся лёгкий румянец, но его Хайтам списывал на вино. — Не напивайся, — Сайно отобрал у Тигнари очередной бокал. — Голова болеть будет. Тигнари фыркнул, но сопротивляться не стал. — Кавех, а где ты остановился? — Честно говоря, пока нигде, — неловко усмехнулся Кавех. — Пока поживу в гостинице, а там посмотрю… — Можешь пожить у меня, — слова сами слетели с губ. На него устремились удивлённые взгляды. Отступать было поздно. — Я живу один, и у меня есть свободная комната. — Оу, я не хотел бы стеснять тебя своим присутствием… — Я буду только рад. Кавех благодарно улыбнулся и склонил голову. — Благодарю. — И всë же ты изменился, — негромко сказал Тигнари, подперев голову кулаком. — Раньше ты скандалы устраивал на пустом месте, шумел, любил выпить… Что же изменилось? — Жизнь, — рассмеялся Кавех. — Пришлось приспосабливаться к размеренному образу жизни Ли Юэ — Властелин Камня не любит суету и шум. Яркое солнце теперь не жгло, а согревало. И Хайтаму до безумия хотелось ощутить это тепло. Они посидели ещё немного и наконец разошлись. На улице уже стемнело. Знойная жара сменилась приятной ночной прохладой. Кавех прикрыл глаза и глубоко вздохнул. — Как же я соскучился по этим запахам… — В Ли Юэ всё другое? — тихо спросил Хайтам. — Абсолютно другое. Другие запахи, другие люди… Там замечательно, но… чего-то всë равно не хватает. Они молча шли по улице, и чем дальше они уходили, тем меньше людей встречалось им по пути. — А ты вырос, — вдруг усмехнулся Кавех. Хайтам от неожиданности едва не споткнулся. — Ты… помнишь меня? — Конечно, помню, — сказал Кавех так, будто это нечто само собой разумеющееся. — Ты ведь постоянно преследовал меня. Хайтам наверняка покраснел. К счастью, в темноте этого было не видно. — Когда я уезжал, мы были одного роста. Чем вас там в Хараватате кормят, что ты по виду не уступаешь самому Властелину Камня? Это был… комплимент? Или просто вежливость? Наверное, ему показалось. — Не люблю сидеть без дела. Не хотелось бы заплыть жиром, как многие учёные. Кавех рассмеялся, но на этот раз рот прикрывать не стал, и Хайтам наконец смог насладиться видом его прекрасной улыбки. Вдруг он замер. — Музыка? Хайтам прислушался. И правда музыка. — Точно… — выдохнул Кавех, схватил своего спутника за руку и потащил куда-то. — Идём! Кавех почти бежал, боясь не успеть, и его стремления были вознаграждены. На сцене танцевала талантливая девушка Нилу, завлекая своим танцем случайных прохожих, которые, поддавшись её чарам, тоже начинали двигаться, сдаваясь во власть музыки. — Как же я скучал по этому… — счастливо улыбнулся Кавех и расставил руки в стороны, пытаясь поймать ритм. Хайтам в оцепенении замер. Воздушные рукава ханьфу напоминали крылья, а красные ленты взлетали от каждого движения. Теперь Кавех как никогда походил на божество. — Ну же, не стой! — рассмеялся он, взял Хайтама за руку и потянул на себя. Тот по привычке положил руку на чужую талию и чуть склонил голову, вдыхая приятный цитрусовый аромат. Кавех слегка покраснел, но продолжил двигаться, увлекая Хайтама за собой. — Ты… В Ли Юэ этому научился? — Увы, там иные понятия о танцах, — улыбнулся Кавех. — Другая музыка, другой ритм… Там принято наслаждаться зрелищем, но не быть его частью. Хайтаму показалось, что мир замедлился, а музыка стала тише. Он не видел вокруг ничего, кроме сияющих рубиновых глаз напротив и мягкой улыбки. Они оба замерли, не отводя взгляда. Хайтам провёл кончиками пальцев по скуле, мягко опустился на щеку и убрал руку. Кавех медленно моргнул, а потом вдруг резко подался вперёд, оставляя на губах Хайтама горячий поцелуй. Тихий вздох. Мягкие волосы у щеки. Хайтам чуть сильнее сжал руку на талии, неосознанно притягивая его к себе. Чужая рука легла на грудь, и он наконец-то обрёл способность видеть. — Прости, я… не знаю, что на меня нашло… — Кавех отвëл взгляд, вжав голову в плечи. — Мгм, — только и смог выдавить из себя Хайтам. — Наверное, мне лучше уйти. Прости, я… Переночую в гостинице… Он отстранился, неловко поправив ленты на рукаве и сделал шаг в сторону, собираясь уйти. Хайтам отмер и схватил его за рукав. — Постой. Кавех обернулся, но взгляда не поднял. — Всё нормально. Правда. Идём ко мне. — Хайтам, я… — Идём. Он ненавязчиво потянул Кавеха за собой. Тот колебался, но всë же пошëл следом. Хайтам с трудом подавил желание схватить его за руку и прижать к себе, чтобы больше не отпускать. Нет… Это была секундная слабость, выпитое вино, усталость… Остальное — лишь мечты. Весь путь до его дома они преодолели в тишине. Людей на улице уже не было. Хайтам долго провозился с ключом, а после толкнул дверь, пропуская Кавеха вперëд. Свет из окон лишь слегка освещал пустую на вид гостиную. Хайтам абсолютно не разбирался в искусстве и дизайне, а потому украшений в доме никаких не имелось. Сайно назвал его дом унылым, и, пожалуй, это было чистой правдой. Впрочем, сам он приходил сюда лишь на ночь. Днëм он пропадал либо в библиотеке Академии, либо на тренировках за городом. Кавех, однако, ничего не сказал, пусть и оглядывался с таким вниманием, словно собирался навести здесь ремонт. — У меня редко бывают гости, а потому здесь немного пыльно, — зачем-то сказал Хайтам, да ещё и провëл пальцами по столу, оставляя на светлой поверхности тëмную дорожку. Редко… Сам он тоже здесь нечасто появлялся. Кавех тихо усмехнулся. — Тигнари сказал, что ты не особо общительный. Соврал, видимо. — Я общительный с теми, кто меня интересует. Кавех хмыкнул, но промолчал. Хайтам сбежал от него на кухню, чтобы приготовить чай. Чëрт! Надо было ведь спросить. — А ты… Он вздрогнул, не ожидав увидеть Кавеха рядом. — М? — Чай… будешь? — Не откажусь, — Кавех слегка улыбнулся, прикрыв глаза. Видно было, что он устал. И всё равно почему-то держался. — Если ты устал, я могу показать тебе твою комнату. — О, нет, просто на минуту задумался, — Кавех тут же натянул на себя улыбку, но Хайтама это не обмануло. Привычными движениями он отметил нужное количество чайных листьев и специй, бросил небольшую палочку корицы и сушеный круг апельсина. Он делал это на автомате и даже не замечал, как Кавех на него смотрит. Залив всё кипятком, Хайтам накрыл чайник крышкой и поставил его на поднос. Кавех хихикнул. — Так непривычно видеть, что из просто чаепития не делают церемонию. — Устроить? — Нет-нет-нет! — замахал руками он. — Это одна из немногих вещей, которые в Ли Юэ меня не устраивали. Хочешь выпить чаю, а приходится выслушивать часовую лекцию о вековых традициях, о том, как листья напитываются какой-то там энергией и лучше раскрывают свой аромат… — Кавех неопределённо махнул рукой. — Поначалу это было увлекательно, но потом стало жутко раздражать. Хайтам налил чай в небольшие чашки. По комнате тут же распространился терпкий аромат. Кавех обхватил изящными пальцами чашку и сделал первый глоток. Глаза его тут же расширились. — Это… — Не нравится? — обеспокоенно спросил Хайтам. Он и забыл, что его вкусы довольно специфичны. Любой, кто пил его чай, либо плевался от невыносимой горечи, либо ругал его за лишние специи. Тигнари чихал несколько дней, а Сайно весь покрылся сыпью. Оба тогда поклялись больше никогда не пить чай дома у Хайтама. Сам он позабыл о том случае и вспомнил только сейчас. — …восхитительно, — выдохнул Кавех, вновь припадая алыми губами к чашке. — Помню, когда я был маленьким, к моему отцу часто приходил его друг и заваривал такой чай. Папа вечно плевался и говорил, что хуже ничего в жизни не пробовал, а мама нравилось. И мне тоже… Он грустно улыбнулся, нежно проведя пальцами по краю чашки, и Хайтам невольно сглотнул. — Этот вкус я помню до сих пор… Прям как тогда, в детстве! Хайтам слабо улыбнулся. Он догадывался чью именно «бурду» пили родители Кавеха. Только у его отца хватило фантазии создать это нечто. — Я рад, что тебе понравилось. Честно говоря, мало кому нравится мой чай. — Значит, у них абсолютно нет вкуса! — фыркнул Кавех, на миг перестав быть похожим на недосягаемое божество, и вдруг зевнул. — Пойдём, покажу тебе комнату. Хайтам хотел со временем переделать её в кабинет, но что-то ему постоянно мешало. Похоже, не зря. Лампа на столе зажглась, освещая довольно просторную комнату с кроватью, широким шкафом и одиноким торшером в углу. Хайтаму отчего-то стало неловко за такую простоту. — В шкафу есть вещи — можешь выбрать, что понравится. Ванная в соседней комнате. Моя комната, если что, в конце коридора. Они оба молчали, не зная, что сказать. — Спасибо… Доброй ночи? Хайтам облегчëнно выдохнул, радуясь, что Кавех это сказал. — Да… Доброй ночи. Он торопливо вернулся к себе в комнату и яростно сдëрнул с себя накидку, бросая её в кресло. Проклятое сердце всë не унималось, а уши горели. Да, Кавех стал ещё прекраснее, чем раньше, он расцвёл, как самая редкая роза, и у них наконец-то появилась возможность поговорить, побыть рядом! Но он оставался всë таким же недосягаемым… Хайтам сел у изголовья кровати и достал книгу. Её он терпеть не мог, но на данный момент это единственное, что могло отвлечь его от мыслей о прекрасном мужчине в соседней комнате. * * * Кавех прислонился лбом к двери и тяжело вздохнул. Сердце бешено колотилось, а ноги отчего-то налились свинцом. Он и не думал, что возвращение будет настолько сложным. В Академии он давно заприметил хмурого юношу, что часто следовал за ним и провожал таким взглядом, что тело охватывали дрожь и жар. Но за всё время обучения тот юноша ни разу не подошёл поговорить, а когда оказывался слишком близко, то попросту сбегал. Лишь спустя очень много времени Кавех узнал у Тигнари его имя. Аль-Хайтам. Сын папиного друга, что в детстве заваривал ему чай. Юноша был худым и бледным, а из-за привычки постоянно молчать и вовсе напоминал тень. Поначалу Кавех побаивался его, но потом что-то в нём изменилось. Взгляд Хайтама казался не жутким, а наоборот… А потом пришёл тот человек и всё изменилось. Он до сих пор помнил то письмо, написанное витиеватыми иероглифами, помнил кристальную бабочку Гео, выпорхнувшую из пергамента и присевшую на его плечо. Помнил слова, навсегда изменившие его жизнь. Сам Гео Архонт пожелал взять его к себе на службу для строительства дворца. А как позеленели лица одногруппников, что за эти годы не смогли получить даже самый скромный проект! Кавех без раздумий согласился и лишь в Ли Юэ осознал, что натворил, но отступать уже было поздно. Ну вернëтся он — и что дальше? Одногруппники его засмеют, достойную работу он вряд ли найдёт, а упускать такой шанс и правда нельзя. Он уговорил Властелина Камня сократить службу с пяти до двух лет, пообещав, что будет трудиться день и ночь, чтобы уложиться точно в срок. Когда же он вернулся, неказистый мальчишка исчез, а его место занял благородный мужчина, от одного вида которого бросало в жар. Знал бы тогда Моракс, о ком тоскует его сердце… * * * Они стояли на краю скалы, наслаждаясь видом безмятежной гавани. Владыка стоял на самом краю, что-то неспешно рассказывая. Кавеху нравились его истории, нравился его голос, но сегодня, сколько бы он ни пытался сосредоточиться на том, что ему говорили, мысли уходили куда-то совсем не туда. Он повернул голову в сторону — туда, где находится Сумеру, — и едва слышно вздохнул. Он не заметил, как Властелин Камня перестал говорить, подошëл ближе и положил тяжëлую руку на его плечо. Кавех вздрогнул и торопливо поклонился. — Простите, Владыка, я задумался… — Ни к чему извиняться, — спокойно ответил тот. — Телом ты здесь, но твои душа и сердце всё ещё там. — Я… — Кавех не знал, что сказать. — Это просто тоска по дому, не более. На моей работе это не отразится, будьте уверены. — Я знаю. Но вот тебе мой совет — признайся в том, по ком тоскуешь, и сразу станет легче. А когда вернëшься домой, не жди — действуй. — Но если… если это невзаимно?.. — он уже давно понял, что врать и увиливать — не выход. Моракс прожил больше шести тысяч лет, и, конечно, ему известно, когда его пытаются обмануть. — Губы врут. Глаза — никогда. * * * Кавех открыл шкаф и хмыкнул. Пусть в доме Хайтама было пыльно и пусто, вещи он складывал до безобразия аккуратно. Идеально ровные стопки, ничего мятого. Взгляд упал на лёгкий бежевый халат — на нëм Кавех и остановил свой выбор. На то, чтобы помыться, смыть макияж и расплести волосы, ушло около получаса. Он упал на мягкую кровать, застонав от удовольствия. В Ли Юэ кровати были жёсткими. Со временем он привык спать на таких, но сейчас, ощутив такую мягкость, он едва не вознёсся на небеса. На какое-то время ему даже удалось забыть свои тревоги… Вздохнув, Кавех сел, перебросил волосы через плечо и начал заплетать косу. Всегда, когда он нервничал, ему хотелось чем-то занять руки. Обычно он крутил в пальцах карандаши, а когда тех не было под рукой, начинал заплетать волосы. Сколько бы он не тëр губы, они всё ещё горели от того поцелуя. Неужели ему просто показалось, что он видел в глазах Хайтама отражение собственных чувств? Тогда как объяснить те жадные взгляды в таверне? Или он снова выдумывает? Конечно, вырядился, как королева, и удивляется, чего это на него так смотрят! Он закончил заплетать косу и перебросил её через плечо. Просидев так какое-то время, он снова схватился за волосы, расплëл косу и начал заплетать две новые. Нет, не могло ему показаться… Этот взгляд, что со времëн Академии не изменился… И ведь он ответил на поцелуй! Значит, есть что-то? Так и не закончив заплетать одну косу, Кавех со стоном упал на кровать и уставился в потолок. Надо просто заснуть. Утром он будет ясно мыслить, протрезвеет, а там, может, они и поговорят. Да, так будет правильно. Он пролежал так очень долго, переворачиваясь с одного бока на другой. Сна не было ни в одном глазу. «Интересно, он уже спит?». Через пару минут в коридоре послышались шаги, а после и шум воды. Значит, не спит. Кавех повернулся лицом к двери, прислушиваясь к шуму. Надо спать, завтра он со всем разберëтся, сейчас не то время… Вода затихла, и вскоре послышались удаляющиеся шаги. Кавех резко сел. Нет, так он никогда не уснёт. Вот поговорит, прояснит ситуацию, а потом… А потом видно будет. В коридоре было прохладно. Или это просто он волнуется? Наверное, так. Когда он случайно поцеловал Хайтама, ему казалось, что он совершил ошибку, только вот глаза напротив… Сглотнув, Кавех постучал. * * * Хайтам вздрогнул. Ему же не показалось? — Войди. Кавех медленно проскользнул в его комнату, и Хайтам невольно сглотнул. Даже в домашнем халате, что явно был ему велик, он выглядел поистине божественно. Длинные волосы золотой волной струились по плечам и спине, а без макияжа его лицо казалось более живым. — Я слышал, что ты не спишь, и решил зайти… — Я редко сплю по ночам, — чуть охрипшим голосом ответил Хайтам и прокашлялся. — А мне просто не спится, — он сделал шаг вперёд, сложив руки на груди. Края халата чуть разошлись в стороны, открывая тонкие ключицы и ямку между ними. — Я хотел поговорить о том, что было на танцах. Хайтам напряжённо кивнул. Внутри всë сворачивалось от одной мысли, что сейчас произойдёт что-то ужасное, что его высмеят. — Я много думал о тебе в Ли Юэ, — выдохнул наконец Кавех, делая ещё шаг вперёд. — Властелин Камня однажды сказал, что губы могут говорить любую ложь, но глаза всегда скажут правду. Не знаю, ту ли правду я увидел в твоих глазах, но… я не жалею о том, что сделал. Он подошëл ещё ближе, почти касаясь ногами колен Хайтама. — Я видел, как ты смотришь на меня в таверне. Я помню этот взгляд ещё с Академии. Я ведь прав, да? У Хайтама не было сил даже кивнуть. Он надеялся, что взгляда хватит, чтобы выразить его чувства. Кавех стоял неподвижно, не сводя с него напряжённого взгляда. Ноги почему-то дрожали, а тело словно горело. — Ты прав… — едва слышно прошептал Хайтам и схватил его за руку. — Я ждал тебя. Хотел даже сорваться и поехать за тобой в Ли Юэ, но потом понял, что вряд ли нужен тебе. Кавех подался вперёд, усаживаясь к нему на колени и впиваясь в его губы. Первый их поцелуй был слишком коротким, и Хайтам не успел насладиться им. Теперь же… За внешним спокойствием скрывался настоящий ураган. Кавех кусал его губы до крови, тут же зализывая ранки, сплетался языками и ненавязчиво, словно неосознанно, слегка двигал бëдрами. Хайтам чувствовал, как тело наливается жаром, а голова кружится от новых ощущений. Значит, его чувства были взаимны? Он положил руку на затылок Кавеха, чуть сжал мягкие волосы и укусил его за губу в ответ, вступая в эту битву. Кавех от неожиданности простонал, но уступать не стал. Они терзали друг друга. На языках чувствовался лёгкий привкус крови. Когда же воздуха стало не хватать, оба оторвались друг от друга. Кавех провëл языком по прокушенной губе, слизывая кровь. Выглядел он при этом дико. Волосы растрëпаны, глаза блестят. Ни капли той элегантности, что была днëм. — Я два года мечтал об этом… — выдохнул он, снова облизывая губы и чуть двинул бëдрами, заставив Хайтама сдавленно зашипеть. — Жил с мыслями, что однажды вернусь. Я хотел сбежать, но боялся, что ошибся… Хайтам наклонился, впился зубами в нежную кожу над ключицей и тут провëл по месту укуса языком. Кавех задрожал. — Два года… Я мечтал об этом с того дня, как увидел тебя, — прошептал Хайтам ему на ухо и прикусил мочку. Кавех вскрикнул и сильнее двинул бëдрами. Одной рукой Хайтам притянул его к себе за талию, а вторую сжал на бедре, скользнув под полы халата. Он усмехнулся. Надо же, а под халатом ничего нет. Он поцеловал нежную кожу за ухом и слегка подул на неё. Кавех заëрзал, и Хайтам сильнее сжал руку на бедре. Кавех со стоном откинул голову назад, подставляя шею под поцелуи. — Знал бы ты, как тяжело было спокойно сидеть в таверне, когда напротив сидел ты, весь такой мрачный и загадочный… — прошептал Кавех. — Сильный… Вдруг он извернулся и толкнул Хайтама в грудь, повалив на кровать, и уселся на его бëдра. Тот от неожиданности разжал руки и теперь удивлëнно смотрел на Кавеха, в чьих глазах плясали черти. — Ты когда успел таким сексуальным стать? — прошипел он, впиваясь в его губы жëстким поцелуем. Хайтам схватил его за бëдра и резко перевернул, оказавшись сверху. Кавех довольно улыбнулся. — Пока тебя ждал, — хмыкнул Хайтам, сжимая его бëдра. Кавех был идеальным, но как же хотелось оставить на его коже свои следы! Присвоить его себе, чтобы больше никто не смел любоваться им. Только он. Руки поднялись чуть выше, оглаживая талию, и резко потянули Кавеха ближе. Тот не успел ничего сказать — чужие губы нагло заткнули ему рот, вступая в очередную схватку. Кавех выгнулся, теснее прижимаясь бëдрами к Хайтаму и зарываясь пальцами в серебристые волосы. Хайтам мысленно усмехнулся. Каким бы тихоней не казался Кавех, а внутри он остался тем же порывистым, импульсивным пламенем. И как же хотелось обжечься… Кавех громко застонал, стоило Хайтаму на пробу двинуть бëдрами навстречу. На миг он оторвался, чтобы рассмотреть распластанного под собой мужчину. Взгляд Кавеха был расфокусированным, губы покраснели, а волосы слегка спутались. Ну до чего же он прекрасен… Хайтам наклонился и впился зубами в его шею, вырывая из него вскрик. — С-сволочь! Не на видном же месте! — У тебя высокий ворот на одежде, — напомнил Хайтам, продолжая покусывать его шею, спускаясь к выпирающей ключице. — Не вечно же мне в этом ходить! Я собирался надеть рубашку с вырезом, а ты… Ах! На плече расцвёл фиолетовый бутон. Покрыть бы его всего этими цветами… — Тебе так больше идёт, — хмыкнул Хайтам, наклоняясь к его уху. — И не притворяйся, что тебе не нравится это. Будто я не чувствую, как ты упираешься в меня своим членом. Кавех вспыхнул и запыхтел. — Да ты… — он сжал волосы Хайтама на затылке, заставив его болезненно поморщиться, приподнялся и вцепился зубами в его щеку, оттягивая кожу. Хайтам прошипел сквозь сцепленные зубы. — Посмотрим, как ты будешь оправдываться завтра, — самодовольно ухмыльнулся Кавех. Хайтам рыкнул, схватил его за запястья одной рукой и сжал их над его головой. — Ты слишком дерзкий. — Только не говори, что тебя это не заводит, — нагло усмехнулся ему в лицо Кавех. Хайтам почувствовал, как к паху прилила волна жара. Кавех попал прямо в точку. Вместо слов Хайтам свободной рукой выдернул из петель халата шëлковый пояс и парой быстрых движений связал руки Кавеха. Тот недовольно взбрыкнул, из-за чего полы халата разошлись в стороны, открывая вид на обнажённое тело. Хайтам прошёлся оценивающим взглядом от дëрнувшегося кадыка к вставшим соскам и ниже, останавливаясь на гордо вставшем органе. Кавех густо покраснел. — Долго пялится будешь? Или дух испустил? — Кто сейчас и испустит дух, так это ты, божество, спустившееся с небес. — А? — осоловело хлопал глазами Кавех и громко охнул, когда чужая рука надавила на самую чувствительную часть его тела. Рот накрыли чужие губы, и этот контраст сводил с ума. Лёгкие, почти невесомые, ленивые движения между ног и порывистые поцелуи, от которых перехватывает дыхание. Он жадно отвечал, не желая уступать. Языки сплетались в безумном танце. Воздуха не хватало, но никто из них даже не думал прервать эту сладкую битву, в которой не могло быть победителя. Кавех прокусил губу Хайтама и присосался к ней, вытягивая солоноватую кровь. Тот низко прорычал, позволяя измываться над собой, и укусил в ответ, но не так сильно, как это сделал Кавех. Рука внизу чуть сильнее сжалась, и Кавех низко застонал, посылая через поцелуй вибрацию. Аль-Хайтам двинулся ниже, прокладывая дорожку поцелуев к стоячим соскам. Он задел один языком, и сверху послышался судорожный вздох. Хайтам усмехнулся. Какой же он чувствительный… Зубы сомкнулись на чувствительной коже, и Кавех громко вскрикнул, выгибаясь. — Хайтам! Перестань! Я… Рука внизу вдруг резко сжалась у самого основания возбуждённого органа. Кавех извивался под ним, стонал и всхлипывал. — Хайтам, пожалуйста… Если ты так продолжишь, до основного мы не дойдем… Хайтам поднял голову, глядя на Кавеха потемневшими глазами. — До основного? Ты имеешь в виду… это? — его рука опустилась ниже и скользнула в ложбинку между ягодиц, надавливая на чувствительное колечко мышц. Кавех заскулил. — Прекрати… — Прекратить? — усмехнулся Хайтам, убирая руку. Кавех извернулся и сомкнул связанные руки за головой Хайтама. — Прекрати мучить меня! — прорычал он, впиваясь в его губы и больно кусая. — Прекрати, слышишь? Я не для того ждал два года, чтобы позорно кончить от одних прикосновений! Хайтам хрипло усмехнулся, наклоняясь к его уху. — Я ждал дольше, солнце. Для него самого было невыносимой пыткой вот так дразнить Кавеха, когда в штанах было до безумия тесно. Хотелось накинуться на него, заломить руки за спину и вдалбливаться в него до тех пор, пока он не сорвёт голос, но… Он этого никогда не сделает. Не с прекрасным светочем. Он накрыл его губы своими и осторожно ввёл один палец. Кавех затрепетал в его руках, шумно втягивая носом воздух. Хайтам не давал ему передохнуть. Он продолжал целовать его, то прикусывая губы, то нежно зализывая небольшие ранки, замедляясь, делая поцелуи тягучими, словно мëд. И как он не заметил интереса в его глазах? Как мог быть настолько слеп, что не увидел, как сам Светоч Кшахревара смотрит на него? Видимо, Сайно всё же прав, называя его «бесчувственной статуей». Он так боялся признаться в своим чувствах, что и сам не увидел, как они стали взаимными. Кавех рвано выдохнул, когда понял, что в него погружались уже три пальца. — Хайтам… Если ты сейчас же… Но его нагло заткнули поцелуем. Чего Хайтам не ожидал, так это этого, что Кавех умудриться с завязанными руками опрокинуть его на спину. Убрав с лица влажные волосы, он победно ухмыльнулся, дразняще вильнув бëдрами. — Заткнуть меня решил? Ха! Не в этот раз! — воскликнул он и начал медленно опускаться, принимая в себя Хайтама. Между его бровями появилась морщинка, но он даже не подумал остановиться. Хайтам же молча наблюдал за ним, не в силах ничего сказать. Вдруг Кавех насадился до упора и глухо простонал от необычного чувства заполненности. Он исподлобья посмотрел на Хайтама. — Я не хрустальная ваза, понял? Хайтам не сдержал стона, стоило Кавеху начать двигаться. Внешне — скромный юноша. Кто же знал, что за этой маской он прячет в себе такую страсть? Хайтам схватил его за мягкие ягодицы, сжимая так, что наверняка останутся потом синяки. Плевать. Сейчас — плевать. Да и потом, в общем-то, тоже. Никто не увидит, а даже если увидит, то будет знать, что Кавех занят. Хайтам резко перевернулся, подминая Кавеха под себя, впился в его губы и сорвался на бешеный ритм. Кавех обнял его шею, вцепившись в волосы с такой силой, что мог сорвать скальп. Хайтам не мог поверить, что всё это происходит на самом деле, что легендарный Светоч Кшахревара сейчас извивается под ним, кусает его губы, пытаясь выпить всего без остатка. Мечта, ставшая реальностью. Мечта… Он впился зубами в шею Кавеха, вырывая из него громкий стон, зализал место укуса и оставил мягкий поцелуй на подбородке. — Хай… там… я… я сейчас… Хайтам прижал его к себе и чуть замедлился, проникая в него глубже и резче, чувствуя, как по телу разливается волна жара. Через миг Кавех закричал, а перед глазами вспыхнули звезды. Рука в его волосах ослабла и опустилась на шею, ленивыми движениями вырисовывая неизвестные узоры. Хайтам чуть приподнялся, чтобы посмотреть на Кавеха. По щекам архитектора текли слезы, а губы растянулись в блаженной улыбке. — Тами… — выдохнул он, закрывая глаза. Хайтам удивлённо вздëрнул брови. Тами… Давно его так никто не называл. Он нежно поцеловал Кавеха в висок, прижимая к себе, как самое драгоценное сокровище. Светоч Кшахревара. Его светоч. * * * Кавех сонно открыл глаза и потянулся, болезненно поморщившись. Всë тело ныло. Губы сами растянулись в широкой улыбке. Он повернул голову. Хайтама рядом не было, но всё вокруг пахло им. Этот дивный запах специй, корицы и цитруса. Его запах. Их запах. Кавех неторопливо поднялся, огляделся по сторонам в поисках одежды и с удивлением обнаружил на стуле свой чемодан. Вот что он вчера забыл! Чемодан. Пошёл в Академию отчитаться о своём путешествии, а чемодан забыл в кабинете мудреца. В Ли Юэ он вечно забывал то чемодан, то чертежи, то альбом с зарисовками. Поначалу ему их приносили его личные помощники. Когда же альбом принёс сам Властелин Камня, Кавеху стало до того стыдно, что он стал по несколько раз проверять, всё ли забрал. И вот опять. Неужели Хайтам принёс его? В первом отсеке лежали все его вещи. С собой в Ли Юэ он взял совсем немного, да и часть вещей, приобретённых в гавани, он оставил там, рассчитывая вернуться. Взгляд скользнул по голым ногам, покрытым цепочками укусов, и сердце затрепетало. * * * Чайные листья, немного специй, палочка корицы, сушёный апельсин. Он уже не замечал, что делает именно этот чай. Для него это было обыденностью. Руки сами на автомате отмеряли нужное количество ингредиентов, в то время как мысли его были далеко не здесь. Произошедшее вчера казалось сном, и он бы поверил, что это очередной сон, если бы утром не проснулся в объятиях Светоча. Тот умилительно улыбался во сне, прижимая Хайтама к себе так, словно тот был плюшевой игрушкой. Секретарь с трудом смог выбраться из его объятий, не разбудив, принял душ и отправился по делам. Найти чемодан Кавеха было нетрудно — матры, странно на него поглядывая, подсказали, где искать. Всю дорогу Хайтам ловил на себе странные взгляды. Ещё более странные, чем обычно. Впрочем, его это не слишком-то волновало. Больше его волновал мужчина, спящий в его кровати. И как дальше быть? Кто они теперь друг другу? Партнеры? Любовники? В идеале им нужно обсудить это, но почему-то на ум не приходило ни одного адекватного вопроса, который помог бы прояснить, в каких отношениях они теперь состоят. И есть ли эти отношения вообще. Размышляя об этом, Хайтам не заметил, как сзади к нему подкрался Кавех. — Я ошибусь, если предположу, что сейчас ты о чём-то усиленно думаешь? Хайтам едва заметно вздрогнул, оборачиваясь. Вместо вчерашнего ханьфу на нём была белая рубашка с глубоким, даже слишком глубоким вырезом, который открывал вид на покрытую укусами грудь. На белой коже расцвели ярко-фиолетовые бутоны, и Кавеха это, судя по всему, совершенно не смущало. — И как же ты это понял? — У тебя очень красноречивая спина — выражает эмоции лучше твоего лица, — усмехнулся Кавех, и глаза его вдруг загорелись. — Этот тот чай?! Хайтам хмыкнул, сделав шаг в сторону, чтобы подпустить Кавеха к чайнику. Когда тот подошёл ближе, Хайтам глубоко вздохнул. Лёгкий аромат цитруса смешался с корицей и специями. От этого сочетания кружилась голова, а по телу разливался жар. Как же не вовремя… — Кстати, спасибо, что принёс мой чемодан. Я вчера весь вечер не мог понять, что же я забыл! И да… — Кавех взглянул на него и лукаво улыбнулся. — Ты в таком в виде шёл через весь город? Хайтам хмуро оглядел себя. Выглядел он так же, как и всегда. Одежда скрывала все укусы и засосы. — А что? — Ты себя в зеркале видел? — усмехнулся Кавех, доставая из кармана штанов небольшое зеркальце. Хайтам взглянул на своë отражение и обомлел. Теперь понятно, почему на него все так смотрели — на щеке расцвёл тёмно-фиолетовый синяк, окружённый следами от зубов. — По-моему, тебе идёт. — Кавех, — прорычал Хайтам, поднимая взгляд на смеющегося архитектора. И от души как-то сразу отлегло. * * * Лица Тигнари и Сайно выражали такое изумление, что Хайтаму даже стало смешно. — От кто тебя так? — спросил Сайно. — Упал. — И на чьи зубы ты упал? Хайтам коснулся кончиками пальцев синяка на щеке и хмыкнул. К этому моменту как раз подошёл Кавех, лучезарно улыбаясь. Если вчера посетители таверны смотрели на него кто с восхищением, а кто — с вожделением, то сейчас у всех были одинаково завистливые и изумлëнные взгляды. — Всем привет! — А вот и зубы, — фыркнул Сайно. — Зубы? — нахмурился Кавех, подсаживаясь поближе к Хайтаму. Тигнари прищурился и молча хмыкнул. — Кавех, слухи о тебе распространяются со скоростью света. — О, и какие на этот раз? — Да так, поговаривают, что ты любовник Властелина Камня, — пожал плечами Сайно. — Вчера-то ты был в закрытой одежде, а сегодня вдруг появился в открытой рубашке, ну вот и… — Ха! — громко усмехнулся Кавех. — Ну наконец-то пошли интересные слухи! А то как-то я совсем заскучал! Он заливисто рассмеялся. Хайтаму было не до смеха. От одной мысли, что Гео Архонт мог делать с Кавехом все эти два года, ему хотелось что-нибудь сломать. Кавех же, словно уловив его мысли, вдруг приблизился и поцеловал его в щеку — в ту самую, где красовался след от его зубов. — Ты что творишь? — прошипел Хайтам, опуская руку на его колено. — Подливаю масло в огонь, — лукаво улыбнулся Кавех, теснее прижимаясь к нему. — Заодно и твою репутацию поднимаю. — Каким это образом? — А таким — теперь все будут гадать, как же ты смог отбить любовника у самого Гео Архонта. Хайтам усмехнулся. Всё-таки, за ангельской внешностью в самом деле скрывался дьявол. Жутко страстный и привлекательный дьявол. — А ты с ним… — Чего? — вспыхнул Кавех. — Да никогда! Нет, он, конечно, жутко привлекательный, но нет. Мне больше нравятся хмурые секретари. Хайтам снова усмехнулся, глядя на него. Его Светоч. — Мы вам не мешаем? — скрестил руки на груди Тигнари, прищурившись. — Завидуй молча, — закатил глаза Кавех, отстраняясь от Хайтама. — Молча он не может, — хмыкнул Сайно, за что тут же получил тычок под рёбра. — Так что ты решил, Кавех? Остаёшься? Кавех слабо улыбнулся, мельком взглянув на Хайтама. — А разве есть другие варианты? Я дома. И больше он не намерен ждать.