Мой дорогой, Вей Ин...

有缘千里来相会 (Yǒu yuán qiān lǐ lái xiānghuì)

Если нам суждено, то встретимся и за тысячу ли.

Судьба объединяет людей независимо от того, насколько далеко они могут быть друг от друга.

*******      

Темная зимняя ночь окутала земли Гусу. Снежные хлопья мягко укрывали коньки резных крыш, кружась в танце. Ветви, осевшие под тяжёлым грузом, клали поясной поклон, словно вежливые даочжаны. Вей Ин коротал время ожидания Ванцзи за медитацией. Сосредоточиться отнюдь не получалось, взгляд постоянно цеплял знакомые и родные вещи. Вот статуэтка черепахи, принесенная Ханьгуан-цзюнем в личную спальню для «чистки». Вот письменный стол и резная курильница для благовоний. Кисть и свитки неаккуратно разбросаны по столу, что совершенно не походило на манеру ведения быта Ванцзи. Вэй Усянь отбросил тщетные попытки провести время за самосовершенствованием, предпочтя помочь в уборке. Вэй Ин по порядку раскладывал уже готовые — отчёты на работы младших учеников клана. Некоторые допускали столь незначительные ошибки, но карались чуть ли не сильнее, чем остальные. Манера воспитания Лань Чжаня — чересчур строга и чопорна, но именно из-за этого Гусу Ланьи прославился. Из-за своих добросовестных и храбрых юношей, словно на подбор. Внимание Вей Ина привлёк старенький, с разводами свиток, кой опоясывала красная лента с иероглифом любовь. Любопытство пересилило здравые рассуждения, заклинатель принялся за изучение артефакта.                         ****** Мой дорогой Вей Ин Милый Вей Ин Любовь моя… Мои мысли, словно бабочки, сумбурны, легки и внезапны. Всё это письмо — лишь сплошная ошибка, преданному ученику клана Лань не подобает столь неподобающее проведение ценных часов жизни. Но… Душа моя, истерзанная муками страданий, словно кровоточащая от соли рана, не может остановиться и стремиться лишь… Лишь вновь увидеть тебя. Прошло ровно два года, как моя жизнь стала пустым существованием. Я до сих пор помню момент нашей разлуки. Вей Ин, милый Вей Ин, что же ты со мною сделал? Сердце мое изнывало от желания прыгнуть за тобой, схватить за руку, держать ещё крепче, передать духовные силы, что угодно: только бы предотвратить… Боль физическая для меня была достойным испытанием, проверяющим выдержку, те удары я с гордостью терпел и думал о тебе. Помнишь как мы вместе приняли наказание за ночную прогулку? Твои глаза в момент, когда я пал на колени, горели стыдливой звездой. В тот момент я почувствовал как где-то чуть ниже левой ключицы разливается непривычное тепло. Ни одно наказание не может быть мне в тягость, если я вижу заботу в твоих глазах. Сезоны сменяли друг друга, текли горные реки, цветы тянулись к солнцу, пытаясь добиться его внимания. Что-то определенно не так. Каждый раз, словно милая девица, представлял нашу с тобой жизнь. Не будь в ней войн, интриг и предательств. Снежные хлопья мягким ковром укрывали леса Гусу, животные прятались по своим домам. Мои кролики оказались излишне строптивы и боязливы. Брат Сичень в тайне от дяди организовал им целый город в одной из зал. Жизнь течет своим чередом. И наступала весна, вновь ледоход, побеги, трели, а я представляю как под цветущей вишней льется песнь гу циня и флейты. Младшие ученики клана собирались в летний поход с молодым господином Цзинь, ярмарка в Гусу кипит жизнью, торговцы даже пару раз угощали смоквой… А я представляю как ты, стоя на маленькой джонке со смехом кидаешь несколько плодов мне. Осень. Разноцветные листья усеяли тренировочную площадку, дядя в поездке, а брат Сичень пожаловал с визитом в Цинхэ. Одиночество? Правильно ли я употребил это слово? Мой дух в смятении, унынии и непрерывной борьбе с чем-то непонятным, неведомым. Словно при проклятье тысячи язв и сотни дыр… Пылает в сердце не затухающий пожар. Руки сковывает дрожью, но я не мог показать тебе… В тот день ты подарил мне мой портрет. На миг как будто заклинанием молчания скованный, Я взирал на свиток в твоих руках. Жерло вулкана, открывшегося спустя много лет появилось внутри, но страдали только уши. Твоя улыбка, как солнечный луч озаряла унылую залу, не в состоянии дать достойный ответ дал волю гневу. А теперь этот свиток лежит на письменном столе… Чувства захватывают всё моё тело. По нескольких месяцев нашей разлуки Я до сих пор встречал твой силуэт в зеркале. Ощущал тепло твоей мягкой, с мозолями от долгой игры на флейте, руки. Ты приходил ко мне во снах, одаряя беззаботной улыбкой. Мои руки тянулись к твоим, единственным желанием моим был лишь ты. Я отдал бы всё, только для того, чтобы вновь обнять тебя. Ощутить твоё прерывистое дыхание на шее, аромат пушистых волос, парочка из которых вновь выбьется из высокого хвоста, соединить в крепчайший замок пальцы и целовать каждую выступающую косточку запястья, посмотреть в серые омуты и только шептать: Не отдам, не отдам, никогда никому не отдам. Душа моя, буду верен тебе покуда текут горные реки, покуда горит вечный огонь, покуда бьётся сердце моё и жаждет нашей встречи.

********

По щекам тонкими реками сыпались бриллианты ярких слез. Шершавые пальцы, словно лёгкие листы весеннего дерева, содрогались от переполнявших душу чувств. Вэй Ин позволял себе проявить слабость три раза в жизни. Эти же слезы вырывались, словно ручей доселе заточенный плотиной. Двери покоев отворились, впуская долгожданного обитателя. Лань Ванцзи неизменно принес с собой кувшин «Улыбки императора», собираясь поделиться новостями, но застал странную картину. Вей Усянь сидел за расписным столом со… Свитком тринадцатилетней давности и плакал — Вей Ин? Вей Ин! Вей Ин, что произошло? — Лань Чжань поспешил осмотреть возлюбленного на наличие ушибов, порезов или ран. — Лань Чжань, — услышал он тихий голос в ответ, — Так ты ждал меня? Всё это время ждал и верил? — Верил — отвечает честно, без промедления, смотря в глаза. — Ждал меня? — Ждал. — Любил меня? — слезы стирает и смотрит исподлобья. — Любил, люблю и любить буду. — наклоняется и целует мягко губы такие нежные, такие желанные. Хрустящие хлопья кружились в неведомом танце, изредка поспевая за парой. Протянутая рука, капля смелости и задора, и вот пара кружится средь заснеженных лесов. Сильные руки Лань Ванцзи мягко касаются талии Вей Ина, словно самого дорого сокровища. Серые омуты наполняет огонек любви, руки обхватывают тонкую белоснежную шею. Шаги убыстряются, вращений всё больше. Снежинки опускаются на пушистые ресницы, делая образ милее. Шершавые пальцы касаются лица Лань Ванцзи, вот он и наступил самый счастливый момент жизни. Я люблю тебя скрывается в тягучем и сладостном поцелуе. Теперь никто не сможет им помешать