руки теплые

у кого возникла идея в ночь идти гулять по городу, никто не помнит. единственное, что нельзя отрицать — согласны были все. на улице мелкими каплями шел дождь, он размывал дороги, превращая все кругом в лужи. мимо проезжающие машины обрызгивали проходящих людей, а водители в них самодовольно улыбались. было жаль тех, кто шел с работы пешком под дождем, так еще и получил незаслуженный гнев от неадекватных водителей. волосы липли на лоб, превращались в кучу нерасчесываемых прядей. кусакабе шел впереди всех, показывая дорогу на какую-то «супер площадку». он говорил, что всем понравится и вообще лучше мест не бывает. к сожалению или счастью, все понимали, что ничего необычного там не будет, поэтому не удивились, увидев стандартную детскую площадку. две качели, которым оставалось желать лишь скорейшей смерти, ибо держались они бог пойми на чем. крутая горка, с какими-то приколюшками для детей, которые только отрывали, оставляя на земле как глупое воспоминание. блевалка, сразу заинтересовавшая компанию из 4 друзей. акума с кусакабе уселись первыми, а курсед с рейзом раскручивали. желание блевать возрастало с каждым поворотом, руки соскальзывали, было чувство, что еще немного и сережа улетит. миша шутил о чем-то глупом, пока сам чуть не улетел. к горлу уже подкатывал ком, и только лишь по этой причине акума упросил остановиться. его шатало, как пьяницу, с чего все смеялись. живот скручивало, парень сел на лавочку, плывущими глазами смотря на друзей. пришло время раскрутить рейза с киром. так они проводили время, на вроде бы, не предназначенной для них площадке. ребята менялись каждый раз, как кому-то становилось плохо. в моменте кир с рейзом исчезают из поля зрения акумы совсем, хотя до этого, даже будучи раскрученным, он видел их силуэты. — куда они съебали? — миша стал тормозить блевалку, пока сережа все еще пытался увидеть где-нибудь на лавочке уставших ребят, но никого не было. куда только делись? кусакабе прошелся кругом, пожимая плечами. ни того, ни другого поблизости не было. было желание оказаться сбитым проезжающей мимо машиной, так как искать друзей не было настолько веселым занятием. на звонки и сообщения они не отвечали от слова совсем, из-за чего оба стали беситься, пока два ублюдка не появились в поле зрения. они вышли из магазина, и перебежав дорогу, головами махнули на одну из лавочек. — садитесь, ща похаваем да домой пойдем, — протягивает рейз, разваливаясь поудобнее. кусакабе с акумой переглядываются, по итогу все же оказываясь рядом с двумя потеряшками. живот все еще тянет, так что сережа благополучно отказывается от еды, которую парни купили. конечно, без внимания это не остается, и миша в шутку пихает в чужой рот какой-то круассан, давая идеи для новых шуток. круассан, к своему огромному сожалению, он съел, но только с рук кира, который чуть ли не сел на него, дабы запихнуть купленную на его деньги еду. не зря же он тратился, верно?

***

с каждой секундой дома становилось все скучнее и скучнее. время доходило до 12 часов ночи, и от нарастающей скуки появилось желание спать, с которым никто справляться не захотел. изначально в планах было спать всем вместе (ну интересней же, єм). только вот что-то явно не задалось, ибо через 5 минут рейз съебался в другую комнату, заебанный громким смехом над ухом. акума с курседом никак не могли успокоиться, смеясь с дыхания друг друга и просто каких-то редких шуток, вкидываемых кусакабе. настольная лампа светила противным жёлтым светом, и по какой причине она все еще горит — неизвестно никому. сережа раскинул руки в сторону, пробегаясь взглядом по потолку. казалось, что уже весь дом провалился в царство морфея, но как бы не так. внезапно бедолага почувствовал, как на его руку щекой улегся кир. в легкой дымке тьмы было заметно, что он улыбается. уебок. — ты че? — сережа хотел было встать, чтобы забрать свою руку, но посмотрев на умиротворённое лицо приятеля, улегся обратно. хотя, каким хуем можно назвать его приятелем? иногда их штуки заходили за грань настолько, что даже друзья с сомнением переглядывались, будто понимая, что что-то не так. и что-то было действительно не так. акума сам не заметил, как кир стал для него не просто другом, с которым можно походить по городу и поскидывать смешные картинки. хотелось чего-то из тех самых сопливых драм, пройтись за ручку, вместе готовить завтрак. а вечером, уставшим как собаки, завалиться в одну кровать и уснуть в обнимку. к сожалению, мысли исчезли, когда рука начала затекать, отдавая неприятным покалыванием. пришлось растормашить уже засыпающего кира, дабы забрать свою руку. курсед спокойно приподнял голову, и пока акума переворачивался набок, к нему лицом, прожигал взглядом карих глаз. устроившись поудобнее, он почувствовал чужую руку на своей, которая утянула ее за запястье, уложив на шею. — ты хули делаешь? — сережа не попытался убрать руку в первый раз, теперь он лишь выжидающе осматривал тело напротив. его рука так хорошо смотрелась на чужой шее, он, сам не понимая того, что делает, провел по ним пальцами, очерчивая контур чернильных надписей. на чужой физиономии проявилась улыбка, которая не была укрыта даже копной двухцветных волос. акума повторил свой вопрос, только на пару тонов тише, как будто боясь, что кто-то из ребят проснется, хотя всем уже давно все равно на этих двух оленей. — руки теплые, — и этого достаточно, чтобы на чужих щеках проступил румянец, а мысли поплыли кругом. акума резво повернулся к другу спиной и зарылся в одеяло, оставляя лишь сверху часть черных, как смоль волос.