Второй шанс

— Что?.. Куда я попал? — перевернутый вверх тормашками спросило треугольное существо, несколько раз моргая глазом. — Почему я нахожусь здесь? — Сайфер угрюмо нахмурился, глядя куда-то в стену. Обои давно потеряли свой прежний светлый цвет и стали серыми и изношенными. — Аксолотль, я должен был переродиться в другом теле, но почему-то нахожусь в прежнем обличии и в странном трехмерном мире! Неужели это был обман? Когда я вновь попаду домой?! — демон начинал злиться. Желание разрушить это здание возрастало с каждой секундой. Сайфер виснул над старым, слегка прогнивающим, деревянным полом, который был покрыт многолетним слоем краски. В комнате стояло плохое освещение. Мебели было мало, но массивный и темный шкаф вместе со старой койкой с ржавыми прутьями лишь усугубляют общее впечатление. Вдруг из воздуха перед ним появилась старый пергамент, исписанный древнеегиптскими иероглифами. Величественные изображения иероглифов, пропитанные магическим смыслом, отражали многомерность и глубину стихотворения хранившегося в этом листке. Что ты получишь за прекрасный дом? Где нет угнетения, зла и войны. Ведь ты позволил перевернуть его вверх дном Где остались лишь лицемеры, убийцы, лгуны. Сирота рожденный в жестоком и похожем мирке, Одиноким судьбой обреченный быть... Вечно отверженный, подобно кровожадному зверке, По течению суровой жизни он должен плыть. Но в душе его должна поселиться сила и мудрость Через холод, голод и боль. Способные преодолеть ужасную трусость, Пережить в своей жизни нелюбовь. Смерть – это прощание, а любовь – это вечность, Смерть и есть любовь, воплощение бессмертия. Даю свое слово приобрести человечность, Пройдя путь искупления вопреки жестокосердию. Вдруг снизу пергамента появилась искра, заполнившая всю площадь бумаги. Он испарился, оставляя лишь разлетевшийся пепел. — Я должен целый век нянчиться с каким-то мешком с костями? Допустим, но где в детском приюте найти того самого ребенка? — задумчиво размышлял демон, хаотично перебирая вопрос за вопросом. По всей комнате раздался громкий детский плачь. Сморщенного с отеками на лице малыша потащили к раковине и стали отмывать. — У вас родился мальчик. — небрежно бросила через плечо женщина, омывая тельце малыша и крепко держа его за голову. Новоиспеченная мать отстраненно смотрела в потолок. Прямо на Сайфера, который незаметно для себя оказался прямо над кроватью, покрытая кровью и другими мерзкими жидкостями. Он с недоумением разглядывал обстановку в комнате и переключил внимание на женщину. — Воу, косоглазая, хватит на меня глазеть! Про какого вообще сироту шла речь? — слегка ошарашенно проговорил Билл. — А в вашем измерении достаточно уныло... намного хуже, чем в моем мире. Нет, серьезно, — он сосредоточил свое внимание на порванных обоях и старой мебели окружавшей его. Кругом пахло сыростью, трупами мышей, бедностью и смертью. Человеческой смертью. Женщина выключила кран, накрыла дрожащего малыша тонкой, серой накидкой и положила на тяжело двигающуюся грудь матери. В комнате было чересчур холодно. На улице шел сильный снег, дул влажный ветер, а отопление в Англии включалось только при параде планет. В основном, жильцам своих домов приходилось самостоятельно заготавливать дрова и топить помещение. — Будет прекрасно, если ты станешь таким же красивым, как твой отец, — тихо проговорила невзрачная девушка, глядя на сопевшего малыша, который от остаточного тепла тела потихоньку согревался и успокаивался. Она стала тихо укачивать ребенка, не отрывая серых очей. На миг показалось, будто они смотрели прямо на малыша. Тот умиротворенно засыпал под звук слабо бьющегося сердца матери. Меропа теснее прижала сына к себе. От нежных прикосновений рук малышу стало спокойно и он чувствовал себя защищенным. "Да, будет жестоко, если внешностью он пойдет в нее" — прочитал Билл мысли вымотанной воспитательницы, услышавшая, в довольно тихой комнате, пожелание матери. — А ты хороша! Мне это однозначно нравится. — произнес Билл, глядя сверху вниз на строгую даму. Так молодая женщина и ребенок сидели в тишине, пока бесценные минуты нежности и тепла между ними не прервал голос одной из спасительниц и "акушерок". — Как вы его назовете? — спросила миссис Коул. Она совсем недавно устроилась в приют и как не кстати в ее смену пожаловала неприятность. Миссис Коул дежурила этой ночью. Ничего не предвещало хорошего вечера, хотя был канун Нового года. В приюте не ощущалось никакого преддверие праздника и волшебства. Особенно, когда постоянно приходиться иметь дело с детскими истериками младших и хулиганистыми проделками старших. К бедным сиротам иногда приезжали спонсоры и оставляли множество игрушек. Однако, этого было недостаточно, чтобы помочь детям приобрести настоящее счастье. Очень сложно сосредоточить внимание на празднике, когда кругом кучу проблем. Небо было пасмурным и снег сеялся на крыши заледенелых домов. Обычно дежурством занимались либо нянечки, либо медсестры, но начальство возложило эту обязанность на плечи молодой воспитательницы из-за болезни одной медсестры. Остальные не захотели брать лишнюю работу на себя, тем более, в канун Нового года. Все хотели провести Новый год вместе со своей семьей. Но миссис Коул была не из робкого десятка и хорошо работала. Несмотря на трудности она любила свою работу, как и детей, которым старалась отдавать все необходимое. Даже после тяжелых смен ее не посещала мысль о том, чтобы бросить обязанности из-за "плохого" самочувствия или праздных планов. Меропа слабо повернула голову в сторону холодного и уставшего голоса и еще раз взглянула на малыша, который теснее прижался к ней. — Томом... Томом Марволо Реддлом. — Банальное имечко, — протянул одноглазый демон, вертя в руке трость. — Интересно о чем думает человек перед смертью? — Билл взглянул на иссякшую женщину, исказившая страшную муку на лице. — Давненько я так не развлекался! — он одним резвым движением проник в ее разум. Она с каждой минутой чувствовала слабость, с горечью вспоминая о своей первой и единственной любви в жизни. Меропа хотела поступить как лучше, но получилось ровным счетом наоборот. Любовь Тома Реддла к ней исчезла вместе с тем зельем, которое она перестала давать ему в надежде на взаимность. Любовь погибала вместе с надеждой. — Тот украшенный мешок с костями ни за что на свете не вернется к нищей и страшной оборванке из-за ребенка, которого точно никогда не хотел, — констатировал факт Сайфер. Второе имя она дала в память о своем отце, который тоже всю жизнь не принимал молодую ведьму. Она всеми силами пыталась заслужить его признание, заботу и внимание. Все это всегда доставалось брату. Девочка всегда защищала его перед строгим и жестким родителем, делилась самым лучшим, что могло у нее быть, а он относился к ней, как к чужой. К сожалению, рядом с ней не оказалось матери, которая могла бы показать, как противостоять обидам и злым высказываниям со стороны других людей. Мать умерла из-за Меропы после ее рождения. В детстве папа иногда бил в наказание за проступки, а брат никогда не заступался. всякий раз, когда родные отвергали или критиковали девочку, ей становилось все привычнее и удобнее жить в унижениях и оскорблениях. Она боялась противостоять родным из-за страха отвержения или смерти, что, по сути, ощущалось, как одно и то же. Обиды и боль отходили на второй план. Вскоре она вовсе перестала что-либо чувствовать. Отчаяние сразившее после этих воспоминаний поглощало ее хрупкое сердце. Она приносила одно несчастье. Делала все лишь хуже одним своим существованием. Ничего не знавшая о любви...Она никогда не видела ее со стороны семьи. Меропа была благодарна напоследок прожить, пусть маленькую и лживую, но счастливую жизнь. Была благодарна человеку, который подарил такого чудесного ребенка. Именно в его честь она и дала малышу первое имя, как напоминание о искренности своей любви и сильной боли, причиненная из-за расставания. Даже сейчас она понимала, что ничем не сможет помочь своему ребенку. Вместе с ней он лишен хорошего будущего. Билл, скрестив тоненькие ножки и ручки, продолжал расслабленно наблюдать за ее воспоминаниями, как за сериалом. Теплые воспоминания о тех сладостных минутах прикосновений, объятий и поцелуев, прекрасных мечтаний и надежд. Все рухнуло в один миг, Но что из этого всего не было ложью? Ложь - самое подлое предательство на свете. Она сама себе зарыла яму. Вновь нахлынули воспоминания, где он в порыве гнева высказал все, что думал о ней. Рассказал о своей прошлой жизни, которую она сломала. О своих родителях, доме и любимой девушке. О своих мечтах о совместном будущем с другой. Все это он потерял из-за лжи и эгоизма "неказистой и поганой ведьмы". Боль сильно сдавливала грудь, становилось труднее дышать. Сердце разрывалось на куски из-за тоски и безысходности. Эти мысли мучили ее почти каждый день. Она каждый раз пыталась отмахнуться от них, заглушить боль мнимыми счастливыми моментами, но совесть продолжала мучить. В начале она старалась не замечать, но становилось только хуже. Она поняла, что не может лгать любимому человеку. В итоге все обернулось не в ее пользу, что было очевидно с самого начала. Разве посмотрит красивый и богатый аристократ в сторону страшной нищенки? Они были из разных миров, в которых совершенно не пересекаются. В эту минуту она отчаянно желала умереть. — Прости, что оставляю тебя одного...Я хотела как лучше для тебя, Том... Прости. — она поцеловала макушку малыша с копной густых черных волос и медленно облокотилась об холодную стену, прикрывая мокрые затуманенные глаза. Бледная, холодная, как снег, с выпуклыми венами рука на пухлой и нежной ручке ребенка стала неподвижной. — Эй, а как же продолжение?! Чем дальше, тем хуже и пугающее...но интереснее же! Вы такие мягкотелые! Людишкам следует побольше мышцы укреплять. Сознание женщины потускнело и демона вывернуло наружу. Он огляделся по сторонам. Мир снова оказался серым и неинтересным. Билл сфокусировал взгляд на спящем младенце. — Ну, теперь тебя ждет маргинальная жизнь, приятель, — лукаво произнес демон, приблизившись, он приобнял Тома. Сайфер наколдовал из воздуха бокал с шампанским, на дне которого растворялся пепел. Глазом он выпивает содержимое ровными и медленными глотками. — Хочешь перечислю тебе воровские понятия? В городе пробивают куранты самая старинная и известная достопримечательность в Великобритании - башня Биг-Бен. Толпа на улице ликует и запускает фейерверки. Кто-то подводит итоги за предыдущий год и дарит подарки родным и близким. Кто-то за обильным праздничным столом торжественно встречает счастливый Новый год. Кто-то загадывает желание и хранит надежды на получение нового шанса.