У нас проблемы.
28 апреля 2025 г., 20:03
С официальным началом второй (самой массовой) части Феста спокойные ланчи Соён и Юци сошли на нет. Теперь они встречались только в восемь вечера, после закрытия, обычно с мокрыми от пота, прилипшими к телу футболками и отвращением ко всему роду человеческому. Босс оказался достаточно добр (или испуган Юци), чтобы позволить Соён два часа отдыха, но сама Юци работала даже без пятнадцатиминутных перерывов на охлаждающий напиток, – столько у них было клиентов.
– Думаю, что терпеть не могу людей, – сказала Сон в конце недели.
Они стояли у ангара, потягивая из больших картонных стаканчиков газировку со льдом, пока рабочие закрывали двери на единственный для Феста выходной. Ветер трепал короткие светлые пряди Юци, заставляя их забавно топорщиться, а Соён с трудом подавляла желание дотронуться. Она искренне верила, что общение с Юци, – пусть даже и в роли друзей, – лучше, чем её отсутствие, но это не значило, что ей всегда было легко. Они могли разговаривать о чём-то, и Чон наслаждалась каждой секундой, но затем Юци упоминала, что они с Миён ходили куда-то вместе или просто развлекались, и боль волной прокатывалась по сердцу.
– Согласна.
– Та компания подростков едва не развалила все компьютеры.
– Какой-то парень попытался стащить фигурку Микасы Аккерман, – пожала плечами Соён.
– Ту, что без рубашки?
– Ага.
– Тогда я его понимаю.
По воздухи витали приятные ароматы цветов, а клумбы на противоположной стороне улицы пестрели всеми оттенками цветового спектра. Чуть поодаль, – на углу, – продавали хот-доги, а в парке бегали, обливая друг друга водой из игрушечных пистолетов, дети. На пару секунд Соён позволила себе расслабиться и просто насладиться тёплым вечером.
– Хочешь мороженого? – Предложила Юци.
– Не откажусь.
До приезда в Остин Соён не думала, что будет получать удовольствие от обычных прогулок. Ей больше нравилось сидеть дома, – смотреть фильмы или учиться, – а во время дружеских встреч Крис обычно затаскивал её в кино или на вечеринки. Но прогулки с Юци дарили столько счастья, сколько не мог подарить ни один фильм. Её сердце то билось настолько сильно, что могло легко сломать лёгкие, то будто останавливалось, а дыхание едва ли не ежеминутно застревало в лёгких. Хотелось дотронуться до неё, возможно, взять за руку или поцеловать в щёки, но Чон всегда успевала напомнить себе: они с Юци – друзья, и это большее, на что она когда-либо может рассчитывать.
И не имеет значения, как легко Соён может поверить в то, что их очередная встреча выглядит как свидание.
Купив для Чон мороженое, Юци продолжила говорить о группе подростков – последних на сегодня клиентах. Атмосфера, – низкий, бархатный тон её голоса, аромат цветов, сладкий привкус мороженого на языке, – опьяняла, и Соён чувствовала, как постепенно проваливается всё глубже и глубже в мир собственных ощущений. Любовь проросла в ней стремительно, как сорняк, и к этому времени заполнила каждую клеточку тела. Иногда она мешала дышать, но большую часть времени Чон всё же чувствовала себя счастливой просто от осознания влюблённости.
– Может, нам стоит как-нибудь снова встретится всем вместе? – Предложила Юци.
– Наверное.
– Ты не хочешь?
Мне всё ещё больно видеть тебя с Миён…
– У нас так много работы.
– Способ всегда можно найти, было бы желание.
Соён не успела ответить. Телефон в кармане завибрировал.
– Крис?
– У нас проблемы.
– Что ты опять успел натворить?
– Не я, – он сбавил голос до едва различимого шёпота. – Твоя мама здесь.
***
Юци держала Соён за руку так крепко, что её пальцы побелели. Они сидели на скамейке в парке в квартале от их с Крисом квартиры, пока Чон пыталась наладить дыхание и найти в себе силы вернуться домой. Её мать здесь. В Остине. В том же городе, что и Юци. Звучит как начало катастрофы. После поступления в Йель Соён постепенно начала отходить от её контроля. Забитое расписание не позволяло постоянно созваниваться, а из Мёрси мама выезжать не хотела, постоянно списывала это на плохое самочувствие, проблемы с ногами и общую слабость, и Чон начала постепенно привыкать к миру, в котором не существовало её постоянного контроля. Разумеется, она продолжала учиться, но в жизни наконец-то появились и другие развлечения: первый друг, походы в кино после комендантского часа, даже студенческие вечеринки. А с переменами приходило и осознание: жизнь в Мёрси, – жизнь с постоянным ощущением чужой руки на шее, – была невыносима. Она потеряла Юци, потому что боялась возразить матери. Она не смогла завести друзей, потому что была уверена, что мать их не одобрит. И сейчас эта женщина, не предупредив, приехала к ней, чтобы снабдить очередной порцией лекций и наставлений. – Уверена, что Крис не сможет её выпроводить? – Она потратила двенадцать часов, чтобы приехать сюда, так что её не выпроводит и бульдозер. – Приятно знать, что твоя мать не изменилась, – фыркнула Юци. – Всё такая же надоедливая сука. Без обид. – После того, что она говорила о тебе, это почти комплимент. – Можешь переночевать у меня, если не хочешь встречаться с ней сегодня? – Нет, я должна вернуться, – Соён покачала головой. – Увидимся в понедельник? – Конечно. Всю дорогу от парка до дома Чон старалась держать дыхание в одном ритме. «Это всего лишь встреча с матерью», – думала она, успокаивая саму себя. – «Она любит тебя. По-своему». Так, что это душит! Любит… Крис открыл для неё дверь с застывшим на лице выражением боли. Мать уже сидела за столом на их маленькой кухне, постукивая десертной ложке по краю чашки, и сердце Соён сжалось. За полгода, которые они не виделись, она ещё больше располнела и теперь напоминала шар для боулинга, поставленный на две комично тоненьких ножки, обтянутые компрессионными чулками. Прелый, липкий запах женского пота, смешанный с цветочным ароматом духов, бил в нос. Через это амбре проступала хорошо знакомая Соён вонь материнской лечебной мази из какого-то жира. Чан быстро налил для Соён чай и сел рядом, коленом касаясь её ноги. Она кивнула, показывая, что готова к разговору. – Приятно видеть, что ты ведёшь себя как джентльмен. – Я? – Крис нахмурился. – У вас две комнаты. – О… да, мы с Соён… эм… – Он просто хороший парень, мам, – кивнула Соён. – Я знаю. Если бы мы с твоим отцом тогда были так же уважительны друг к другу… – Для чего ты приехала? Женщина вздрогнула и пристально посмотрела на дочь. – В каком смысле? Я что, не могу просто увидеть свою дочь? – Ты ненавидишь уезжать из дома, а Мёрси в восемнадцати часах езды от Остина. – Ну, я просто соскучилась. – Ты могла бы позвонить. Мать поёрзала на стуле, будто придумывая, что сказать, но вскоре сдалась. Вздох сорвался с её пухлых губ, а грудь под шёлковой тканью блузы приподнялась, будто два огромных холма. – Тёрнеры сказали, что их приёмные дочери в Остине. – Юци и Шухуа? – Да. Я просто подумала… Остин – большой город, но никогда нельзя исключать… – Ты приехала, потому что подумала, что я могу встретиться с Юци? – Дорогая, не думаю, что нам стоит говорить о ней при твоём женихе… – Крис – не мой жених, мама. – Да, я забегаю в будущее… Соён хотела вскочить, бросить чашку и закричать, что она не любит Криса, что она вообще не способна полюбить мужчину, но он сжал её руку в своей. В глазах блеснуло понимание. Чан мягко привлёк её к себе и осторожно положил большую ладонь на талию. – Потерпи немного, – шепнул он, а затем громче, повернувшись к госпоже Чон, продолжил: – Я знаю, кто такая Юци, мэм. У нас с Соён нет друг от друга секретов. – И ты спокоен? – Это современный мир. Какая мне разница, кто был у неё до нашей встречи? Главное, что сейчас она со мной. И мне кажется, что ей лучше пойти и немного отдохнуть. Эта неделя была напряжённой. – Её мать в городе, а она… Но Крис не слушал. Не убирая руки с талии Соён, он отвёл её в спальню, уложил на кровать и опустился на колени. – Я постараюсь, чтобы сегодня она больше тебя не побеспокоила. – Спасибо. – Всё в порядке, – он приподнялся, чтобы поцеловать её в лоб. – Ты слишком раздражена, чтобы говорить с ней о Юци. Поспи немного, а потом мы вместе придумаем, как объяснить ей, что тебя не интересуют даже такие невероятные парни, как я. – Если бы мне нравились мужчины, Чанни, я бы вышла за тебя. Ласково коснувшись волос Соён, Крис улыбнулся. – Если бы тебе нравились мужчины, я бы первым сделал тебе предложение.***
Первое, что почувствовала Юци, войдя в квартиру, – аппетитный аромат рёбрышек под карамельным соусом. Миён сидела за кофейным столиком в гостиной, разложив по дереву тарелки с жареным мясом. Рядом стояли алюминиевые банки пива. Клетчатая рубашка была расстёгнута, и Сон не отказала себе в удовольствии пройтись взглядом по груди и выпуклым кубикам пресса. Каждый, у кого есть глаза, мог бы сказать, что Миён красивая, а Юци, – как ценительница женской красоты, – с уверенностью заявляла, что её девушка самая привлекательная и сексуальная как минимум в Техасе, а как максимум во всём мире. – Это что, романтический ужин по-техасски? – Нётаймори, – рассмеялась Чо. – Только вместо суши – рёбрышки. – А вместо женского тела кофейный столик. – Можешь потом съесть меня, если захочешь. – Что значит «если», красотка? Опустившись рядом, Юци поцеловала Миён в губы. – Решила прогуляться после работы? – Проводила Соён. Её мать в городе, так что я не решилась отпускать её одну. – Всё настолько плохо? – Ну, представь, что характеры всех твоих тётушек засунули в одно тело и сверху приправили гомофобией. – О… бедная Соён. Кажется, ты говорила, что вы расстались из-за её матери? – Отчасти. Юци давно перестала испытывать раздражение от мыслей от прошлом. Время, которое она провела с Соён, было счастливым, и ей нравилось время от времени прокручивать в голове воспоминания об их первом поцелуе или первом свидании. Плохое стёрлось, а в памяти осталось лишь чистое удовольствие, которое бывает только от самой первой влюблённости. – Тогда она слишком её боялась. Я её понимала, в конце концов, её мамаша была чуть ли не полной копией мамочки Эдди из «Оно», но в конце концов мне надоела её постоянная трусость. Мы не могли держаться за руки, не могли целоваться только если не находились в закрытой комнате, и даже в том случае она отстранялась меньше, чем через секунду. Мне казалось, что, раз она не может поставить меня выше своей матери, то не любит. – А что ты думаешь сейчас? – Что никогда не понимала её. Я не знаю, каково это, – бояться, что родители разочаруются в тебе, не знаю, каково это, – постоянно искать их одобрения. Соён любила свою мать и хотела, чтобы её любили в ответ. Как и все дети. – Тебе не кажется, что она до сих пор влюблена в тебя? Юци солгала бы, если сказала, что иногда не замечала на себе её теплые, полные нежности взгляды. Это тешило самолюбие, пробуждало внутри те же чувства, которые, как думала Сон, затихли в тот момент, когда они с Шухуа и Минни покинули Мёрси. – Не переживай об этом. – Я не переживаю, просто… быть так близко к тому, кого любишь, и видеть, как он встречается с другим, – очень больно. Мне не хочется, чтобы Соён через это проходила. – Если бы ей было больно, она бы перестала со мной общаться. – Просто будь с ней понежнее. – Детка, если ты хочешь позаботиться о ней, то просто скажи, – подмигнув Миён, Юци притянула её к себе. – Ты же знаешь, я не против небольших экспериментов. Особенно в спальне. – Перестань. – Просто шучу. Конечно, я буду с ней осторожно. Она мне нравится.
