Beauty in da School

      В кабинете у директрисы тишина почти звенящая, зловещая и давящая на нервы. Ден смотрит в спину классруку, который стоит между ним с Магой и двумя злобными женщинами, у которых на лицах замерло выражение приближающегося Армагеддона, как последний бастион. Он осторожно тянет руку вправо, касаясь кончиками пальцев Магиной ладони, а потом поворачивается и смотрит, как тот неловко кусает губы, опустив голову.       — Это бес-пре-це-дентная наглость! — отрезает завуч своим мерзким писклявым голосом, и Ден с трудом вспоминает ее имя, потому что большую часть времени они с Магой (и остальной частью класса) зовут ее Истерина Павловна. Потому что она по любому поводу истерит. Как и сейчас, заводясь все больше с каждой минутой, делая из обычной шалости трагедию не меньше, чем мирового масштаба.       — Ирина Павловна, п-пожалуйста, успокойтесь, — спокойным голосом отзывается классрук. Мага поднимает голову, глядя в его затылок, и лицо его становится таким одухотворенным, что Ден хрюкает от смеха.       — Молодой человек, вам смешно?! — вопит Истерина. — Над чем же вы смеетесь? Думаете, как весело будет подметать дворы, вылетев из школы?       — Я прошу вас не переходить на личности, — просит Мирослав Андреевич, а потом оборачивается и смотрит на Дена ледяным взглядом. — А вы, Сигитов, закройте рот.       Денис бормочет тихое «Извините», а потом послушно захлопывается, ожидая приговора.       — Что вы предлагаете? Спустить им это с рук? Это уже третья выходка за семестр. Не понимаю, по какой причине они вообще до сих пор здесь!       — Светлана Владимировна, — тихо произносит Мирослав Андреевич, — я не отрицаю, что ситуация удручающая, однако прошу вас проявить к ним снисхождение.       — С чего бы? — отзывается директриса своим скрипучим древним голосом. Ведьма. — Сигитову уже объявлено два выговора, сейчас издадим ещё один приказ и отчислим. Нам такие ученики не нужны.       Мирослав Андреевич вздыхает и расправляет плечи, сжимая пальцы, собранные в замок за спиной, до белизны.       — Халилов победитель двух перечневых олимпиад по физике, информатике и Всероса по математике. Мне кажется, такие ученики нам нужны, — произносит он. Мага смущенно улыбается, не поднимая головы, и Ден молча закатывает глаза.       — Это вовсе не означает, что они могут творить беспредел без всяких последствий, — скрипит карга. — Вы в курсе, что школа оштрафована за ложный вызов пожарных?       — Разумеется, в курсе, — вздыхает Мирослав Андреевич. — Тем не менее, и Сигитов, и Халилов очень сожалеют о своем поступке, а я обещаю, что подобное не повторится.       — Сигитов! — окрикивает Истерина. — Вы — и раскаиваетесь?       Ден корчит страдальческое лицо и торопливо кивает, виновато отводя взгляд.       — С Магомедом все понятно, — тянет Ведьма. — А что скажете про Дениса, Мирослав Андреевич?       «Сейчас будет разъёб», — думает Ден, мысленно пересчитывая, сколько двоек по математике и физике от Красавчика он получил только за последнюю неделю.       — Сигитов регулярно ездит на соревнования от школы и никогда не отказывает в помощи п-преподавателям.       — И все?       — И этого более, чем достаточно, чтобы дать ему ещё один шанс.       — Сколько ещё шансов ему нужно дать? Пять? Десять? Он так к концу года школу разнесет! — заводится Истерина, неистово стуча ручкой по столу.       — Только один, — спокойно отвечает Мирослав Андреевич. — Я прослежу, чтобы до них дошло, какие последствия может иметь следующая такая выходка.       Две злобные бабы некоторое время молчат, расплескивая во все стороны волны негатива. Наконец, смерив двух учеников тяжелым взглядом, Ведьма выдыхает:       — Только из уважения к вашему преподавательскому таланту и небольшому опыту, я пойду вам навстречу, Мирослав Андреевич.       — Что?!       — Тише, Ирина Павловна, — скрипит она, а затем снова обращается к Красавчику: — Мы замнём ситуацию на этот раз, но в следующий будем ставить на педсовете вопрос об отчислении обоих.       Мирослав Андреевич кивает и говорит:       — Спасибо. Я проведу с ними беседу.       — Свободны.       Красавчик разворачивается к ним с Магой и ледяным голосом командует:       — Вы оба. В мой кабинет. Живо.       Ден сглатывает, глядя в его недовольные глаза, и разворачивается, вылетая из директорской за десять секунд. В кабинете они ждут Колпакова минут десять, и по Маге видно, что он сходит с ума от нервов. Ден пихает его кулаком в плечо и ерошит волосы, превращая прическу в воронье гнездо.       — Да отвали, Ден, — шипит Мага, сбрасывая его руку.       Сигитов откидывается на спинку стула, сгружает ноги на парту и тянет:       — Не ссы ты. Ниче он тебе не сделает, ты его любимчик.       — Ага, — отмахивается Мага. — В прошлый раз я весь класс в одинокого перемывал, пока ты с девчонками бесился на физре.       — Зато Мирославчик был с тобой наедине почти целый час.       Дверь класса открывается с едва слышным шорохом, и Мирослав Андреевич входит в кабинет, закрывая его изнутри. Ден бы сказал, что это очень сексуально и интригующе, если бы не гневный взгляд, который ему достается с порога.       — Мирославчик, — тянет он, — сейчас вас ремнем выпорет, Сигитов.       Ден медленно снимает ноги с парты и садится прямо, будто указку сожрал. Под ледяным взглядом сильно хорохориться не получается, и он закусывает губу, а в голове бьется неуместная мысль: «Да, пожалуйста». Не то чтобы Ден был фанатом подобных сексуальных практик, но попробовать такое с Красавчиком было бы интересно.       — Вы двое, — говорит Колпаков, опираясь на кафедру на подиуме и оказываясь ещё выше, чем обычно, нависая над ними, как сам Всевышний. — Где вы взяли эту чертову шашку?       Они молчат, и Мирослав Андреевич повторяет вопрос.       — Где вы взяли дымовую шашку?       — Собрали сами, — глядя в пол, едва слышно выдыхает Мага.       — Каким образом?       — Посмотрели инструкцию в интернете.       Колпаков вздыхает и закрывает лицо руками. Плечи его трясутся, и Ден смотрит непонимающе, пока не слышит тихий смех, которым классрук почти захлебывается долгих две минуты.       — Я в дурке живу, — произносит он наконец. — Еще раз выкинете что-то подобное, и я лично прослежу, чтобы вас обоих выкинули из школы, и напишу такую характеристику, что вы, Халилов, ни в один лицей не попадете, а вы, Сигитов, встанете на учет в полицию.       Денис нервно улыбается, под партой касаясь своим коленом Магиного.       — Мы больше не будем, — обещает он.       — Конечно, — саркастично выдыхает Мирослав Андреевич. — Дай бог неделю вам продержаться.       Сигитов улыбается, понимая, что их простили, но все же для приличия спрашивает:       — Вы нас накажете?       — А в этом есть смысл?       — Ну да, — веселится Денис, — Мага будет рад отполировать ваш… стол.       Халилов взрывается краской смущения, мгновенно краснея до самых кончиков волос.       — Ден, блин, — шипит он.       — Пожалуй, полировать стол сегодня будете вы, Денис, — с гаденькой усмешкой тянет Колпаков. — А вам, Магомед, — произносит он, на секунду отворачиваясь и хватая со своего стола огромную, нет, ОГРОМНУЮ стопку рабочих тетрадей и с грохотом роняя ее перед Магиным носом, — придется проверять контрольные.       Халилов беспомощно стонет, оглядывая фронт работ, и с выражением невероятного страдания на лице берет из рук Красавчика красную ручку.       — Тряпки в шкафу, Сигитов, — самодовольно тянет он. — Не стесняйтесь.       Мага берет со стопки верхнюю тетрадь и открывает ее на последней исписанной странице.       — Блин, почему опять шестой класс? — ноет он вполголоса.       — Потому что это наказание, а не развлечение.       — Понял, — бурчит Мага и щелкает ручкой.       Денис встает и обреченно плетется в дальний конец класса за губкой, ведром и моющим средством. Колпаков усаживается за свой рабочий стол и что-то внимательно изучает на экране компьютера.       Следующие полтора часа Мага чахнет над тетрадками, а Ден с усердием домработницы отмывает ручку с парт и отковыривает со стульев жвачку и что-то ещё, чему он старательно избегает давать названия. Мирослав Андреевич занимается своими делами, обращая на них обоих примерно ноль внимания, а когда Ден добирается до его стола, принимаясь оттирать его от пыли, только молча подбирает под себя ноги и сдвигает в сторону кружку с остывшим кофе.       Дену скучно. Он протирает кафедру, доску, раковину и зеркало, поливает цветы, переставляет в шкафу все книги по порядку и развешивает по местам циркуль и линейки. Когда уборка подходит к концу, а Мага осиливает едва ли половину тетрадок, Ден решает, что лучший вариант из всех возможных развлечений — докопаться до классрука с каким-нибудь идиотским вопросом. Он осторожно подбирается ближе к его столу, делая вид, что протирает порог кафедры, и останавливается, когда пересекается с ним взглядами.       — Мирослав Андреевич, а вы какую музыку слушаете? — спрашивает он тут же. Магин взгляд врезается в спину, и Ден не удерживается от шутки: — Мага просто уже вторую неделю стесняется спросить.       — Я и не собирался, — подсирает Халилов сзади.       Красавчик улыбается своей самой ехидной улыбочкой, под которой, честно говоря, тает даже Денис, и вопросительно приподнимает бровь.       — Ладно, допустим, это мне интересно, — признается Ден. — Так какую?       — На вашем месте, я бы лучше сел к Магомеду и поизучал тетрадки вместе с ним. Может, научитесь у шестиклассников чему-то новому.       — Ну Мирослав Андреевич, — тянет Ден. — Мне правда о-очень интересно…       — Как жаль, — выдыхает Колпаков и отворачивается обратно к компьютеру.       «Вот сучка, — думает Ден, — принцесса ебаная».       Выжатая тряпка летит в ведро, а ведро — в шкаф. Сигитов падает за парту рядом с Магой и честно пытается разобрать, что там в этих каракулях происходит, но там дроби, а в дробях Ден полный ноль, как, в общем, и во всей остальной математике. Даром, что классрук ее ведет.       Стопка тетрадок мельчает ужасающе медленно, и Денису снова становится скучно. Он разглядывает сначала Магу, который выглядит как приличный пай-мальчик в этой своей белой рубашке и вязаной жилетке, а потом оборачивается к Красавчику, который сидит, гордо выпрямив спину и подперев подбородок кулаком. Черный ворот его водолазки скрывает очертания небольшого красноватого шрама на шее, а болтающийся на серёжке крестик так и манит обхватить губами.       Ден прекрасно понимает, что Мага в нем нашел, но так же прекрасно понимает, что это модельной внешности великолепие им никогда не достанется. Зато Дену уже достался Мага, красивый и горячий, как пиздец, особенно привлекательный сейчас, когда сосредоточенно изучает записи в тетрадке, закусив губу.       Ден улыбается, задумав шалость, и едва заметно придвигается к Маге чуть ближе, кладя ладонь ему на колено прямо под партой. Халилов оборачивается, поднимает на него удивленный взгляд и вопросительно кивает, приподняв брови. Сигитов лыбится во весь рот, и ладонью скользит по его бедру выше, собирая складками брюки. Когда его рука добирается до паха и ложится на ширинку, Мага таращит на него глаза и тихо-тихо шипит:       — Ты че делаешь?       — Тише, — просит Ден и одной рукой, стараясь не наделать никакого шума, расстегивает на Магиных брюках ремень.       — Убери, — просит он, снова краснея.       Денис отрицательно качает головой и выбивает из петли пуговицу, а потом медленно-медленно тянет вниз язычок молнии и кладет теплую ладонь на член, дернувшийся навстречу.       — Ты идиот? — шепчет Мага, бросая опасливый взгляд на Мирослава Андреевича, которому, к счастью, до них нет никакого дела.       — Проверяй тетрадки, — хмыкает Ден.       Мага под пальцами крепнет так быстро, словно его впервые тут трогают, и Сигитов закусывает губу, чтобы ничего лишнего не сболтнуть. Он осторожно оттягивает в сторону резинку боксеров, обнимает пальцами горячий член и делает пару движений, стараясь по минимум шевелить плечом.       — Я тебя убью, — шепчет Мага, невидящим взглядом впиваясь в тетрадку и сжимая ручку со всей силы.       — Потом об этом поговорим.       Ден медленно двигает рукой, растирая по всему члену смазку, которой Мага обильно истекает ему в ладонь. Лицо у Халилова такое красное, что его почти жалко, и от его смущенного вида у самого Дениса в штанах становится тесновато.       Он бросает взгляд на Колпакова, но тот так и смотрит в экран, и Ден смелеет, чуть быстрее двигая рукой. У Маги брови заламываются домиком, и он кусает свои несчастные губы так сильно, что Сигитову их жалко становится и хочется поцеловать, но нельзя. Он дрочит монотонными движениями, доводя Магу до нервных подергиваний за пару минут, и Ден знает, что это — пара секунд до оргазма, поэтому подставляет под головку ладонь, чтобы успеть поймать все в руку.       Мага, у которого дыхание становится тяжелым и мокрым, в последнюю секунду зачем-то отрывает взгляд от цифр и смотрит на Мирослава Андреевича — и неожиданно встречается с ним взглядом, в эту же секунду обильно кончая Дену в руку с тихим жалобным писком. Голова опускается вниз, и Мага едва дышит от стыда и страха, пока Сигитов медленно соображает посмотреть туда же, куда и он.       Улыбка на губах у Колпакова такая, что Ден не может понять, зарежут их с Магой сейчас или выебут. Но под этим пристальным взглядом все-таки отнимает от Халилова руку, обтирает ладонь о ткань собственной широкой рубашки и сглатывает, когда слышит тихое и как всегда идеально спокойное:       — Вон из моего класса.       Мага умудряется застегнуться за секунду; Ден хватает их рюкзаки, и через мгновение их в кабинете уже нет. Они бегут по лестнице на первый этаж, как от пожара, и только забирая в гардеробе куртки наконец останавливаются, чтобы перевести дыхание. Уже на улице по пути на парковку под медленно сыпящимся с неба снегом Мага позволяет себе заорать:       — Ты долбоеб или да?       Они вяло борются, хватая друг друга за локти и коленки, и в итоге дружно валятся в сугроб, да там и застывают, глядя в глаза напротив и смеясь в голос.       — Ну сори, — ржет Денис. — Зато ты бы видел свое лицо.       — Пиздец. Он нас за это убьет.       — Да не убьет, максимум заставит драить во всей школе унитазы зубной щеткой, — выдыхает Ден.       Рядом с ними скрипит снег под чьими-то ногами, и Мага лениво поворачивает голову в сторону, тут же затыкаясь, когда сталкивается с черными глазами. Мирослав Андреевич, закутанный в пальто и шарф, стоит прямо над ними, и крупные снежинки пеплом оседают на его волосах.       — Вы решили отморозить почки? — спрашивает он.       Парни тушуются и неловко поднимаются, отряхивая снег со штанов и пуховиков.       — Мы, эээ… — тянет Сигитов.       — Очень красноречиво.       Мага вдруг смелеет, мотает головой, стряхивая с шапки снег, и нашаривает в кармане ключ от машины.       — Мирослав Андреевич, может, вас подвезти?       — Увезете меня в лес и изнасилуете? — серьезно спрашивает он. Мага приоткрывает рот, не зная, что на это ответить, а Колпаков продолжает. — Нет? Тогда какой в этом смысл…       — Что? — хрипло тянет Ден.       — С Наступающим Новым годом, мальчики, — улыбается Мирослав Андреевич. И разворачивается, уходя в сторону такси, припаркованного у края дороги возле школы.       Мага с Деном смотрят ему вслед, а когда такси отъезжает, молча бредут до Магиной машины, уже внутри наконец переглядываясь друг с другом.       — Ты тоже это слышал? — спрашивает Халилов, заводя мотор.       — Увы, да, — вздыхает Ден, пристегивая ремень безопасности.       Мага несколько секунд пилит взглядом приборную панель, а потом тихо со смешком выдыхает:       — Опять дрочить.