воспоминания

тонкое льняное одеяло невесомо касалось тела литовца. тот, без желания спать, под скрип стальной кровати, перекатывался с бока на бок, прокручивая в голове все воспоминания и насущные проблемы. "я давно не виделся с ним", - пронеслось в голове. конечно, несколько десятилетий для стран - ерунда, но с умением Толиса чуточку преувеличивать и драматизировать вещи, их последняя встреча была действительно давно. СССР находился с ПНР в довольно хороших отношениях. всё же, это не отрицало факта того, что Иван и он всё ещё недолюбливали друг друга. да и к тому же, России не очень то нравилось, когда кто-то из республик уезжал заграницу. не смотря на эти факторы, Лауринайтис помнил, как он нежно проводил по литовской спине своими длинными пальцами, как он с искренностью и любовью говорил его имя, как он утягивал его в очередной танец, мазурку или оберек, например, напевая под нос сладкую и звонкую польскую песню, до упаду кружась с супругом. это было давно, очень давно. принятие этого факта давалось сперва Литве тяжело, парень насильно заставлял себя в этом убеждаться. редко, но с желанием, они созванивались, писали друг другу письма. почему "редко", почему не "часто", "регулярно" не знал, наверное, никто - ни Торис, ни Феликс. но литовец всё ещё надеялся, что когда-нибудь поляк приедет в Москву, может в Вильнюс, а может сам пригласит бывшего в Варвашу. и тогда оба снова пожмут руки, или обнимутся, или поцелуются "по-дружески", как было принято. что снова сможет услышать в живую этот мелодичный и такой знакомый голос. о, конечно, Лит понимал, что подобная тяга и любовь к одному человеку на протяжении многих лет не здорова, и что он уже десять раз мог найти себе другой предмет обожания или партнёра. но после его симпатии к Наталье и попытки пойти с ней на свидание, которые обернулись не очень удачно, он исчерпал все возможные ему на данный момент варианты. "я обязательно напишу ему завтра. нет, не напишу - позвоню! завтра, обязательно..", - подумал Лауринайтис, и, под тиканье, уснул.

***

— когда мы встретимся, я куплю тебе пони, я что угодно сделаю для тебя, что захочешь, только будь жив, и рядом, - Толис вцепился в рубашку поляка. лёгкий августовский ветер обдувал парней, развивая их волосы. — не нужен мне пони, я и без этого тебя буду любить, - опустив голову и, через некоторое время, подняв её, с ехидной улыбкой, Луквашевич продолжил, - а знаешь, пони мне действительно не помешает, буду рад, если ты его подаришь. Но-ноо я тебя всё равно люблю, и без презентов. отдаляясь от милого, уже на ходу, Феликс продолжил: — я буду ждать от тебя письма, как вернёшься домой! но письма в ближайшее время он так и не дождался - началась война. которая тянулась для литовца, да и для пшека, долго, нудно, и очень, очень страшно.