В тихом омуте Тимы водятся

I

      У Стаха тяжелый багаж. И не в прямом, а в переносном смысле слова… Он понимает, когда оставляет сумку в своей комнате, в квартире бабушки с дедушкой. Эта сумка набита подарками больше, чем вещами. И почти половина — Тиму.       Стах прикладывает палец к губам и показывает свою комнату. Очень тихо, без слов. Рабочий стол с серой миллиметровкой; деревянные макеты самолетов, подвешенные под потолком; высокие окна — с большими подоконниками. Вид из окна.       Стах говорит: «Я дома».       Тим пишет: «Почти как у тебя на чердаке…»       И добавляет: «Ты не показывал свою комнату, когда жил с родителями…»       «Там нечего показывать, кот. Голые стены. Как в тюремной камере». Стах смеется, хотя Тиму не смешно.       Тим спрашивает Стаха: «Ты можешь здесь остаться? В Питере или у нас?..»       Стах еще не думал — оставаться. Но теперь как будто есть причина… более веская, чем дом.

II

      Стах безнаказанно и на ходу сворачивает блин в трубочку; макает в сметану прямо так, стоя возле стола, и откусывает в пути. Такие фокусы он позволяет себе только у «Лофицких».       — Ты бы присел, Сташа, — просит бабушка.       — Не, я побегу сейчас. Мне надо сделать фотоочет. Для матери. Прогуляюсь.       — Один?       Стах затихает. Затихает подозрительно. Он усмехается:       — Я давно нигде не был сам по себе. Даже в собственной комнате. Она как ветер: везде.       — Ты куда пойдешь-то? — спрашивает дедушка. — По улицам болтаться или по музеям?       — В океанариум хочу.       Дедушка выходит вместе со Стахом в коридор и достает из куртки бумажник. Он не спрашивает, он ставит в известность, протянув пару тысяч:       — На карманные расходы.       Стаху сложно брать деньги. Даже у дедушки. Потому что не взять у отца. Потому что, если возьмешь, будешь как минимум обязан. Дедушке Стах никогда ничем не обязан. Но привыкать к этому — заново — тяжело каждый раз.       — Спасибо.       И всё равно вырывается:       — Буду должен.       Дедушка не воспринимает это всерьез. Но Стах бы хотел вернуть. Может, и не деньгами. И, попав в такую ситуацию, он думает: быстрее бы стать взрослым. Чтобы ни от кого не зависеть.       Стах делится этим с Тимом, сбегая по лестнице вниз. И выясняет, что для Тима деньги — вещь абстрактная и не совсем понятная. И Стах вспоминает, что Тим — другой. О нем нужно заботиться, а не грузить какими-то бумажками. Стах бы позаботился. Чтобы у Тима всё было.       — Ну что? Пойдем в океанариум? Сразу предупреждаю: на камере будет не так, в жизни гораздо лучше. Может, ты как-нибудь тоже приедешь в гости? Ну, со мной, конечно. Не один. Я тебя привезу. Я бы тебе всё показал.       Стах и так всё уже показал: и свою комнату с видом из окна; и большущую домашнюю библиотеку в спальне; и дедушкин кабинет, где все стены в часах — и всё тикает; и даже ванную, когда мыл руки. Только унитаз что-то застеснялся — но это, наверное, слава богу.       Стах спрашивает:       — Хочешь куда-нибудь еще? В зоологический музей? Смотреть на твоих любимых киви и ракушки.       Тим пишет: «А там чучела животных?..»       — Да, а что?       «То есть это как будто кладбище…»       Стах прыскает:       — Ну да… В музеях так всегда? Могильник памяти… Ну ладно, можно и без зоологии. Рыб-то пойдем смотреть? Рыбы в хорошем состоянии, в живом. И у них там неплохая жилплощадь: аквариумы чистые, еда по расписанию. Акул закормили настолько, что они даже есть не хотят. Ну и там очень красиво. Всё магическое, как ты.       Тим улыбается скобками. «Обнимает» и «целует» Стаха. И соглашается: «Пойдем».

III

      Стах водит Тима среди синих подсвеченных аквариумов и говорит: «Тебе бы точно понравилось. Как будто другой мир. Как будто твой. Там еще медузы. Медузы лучше всего».       Тим Стаху отвечает: «Лучше всего ты».       Стах отбивается на это глупым «А я даже не медуза».       Он переходит на голос и переводит тему:       — Ты долго можешь без воды? Может, у нас получится сходить в какое-то такое место… Не сейчас. Когда-нибудь.       Пока Тим отвечает, Стах смотрит, как маленькие рыбы плавают в аквариумах и блестят спинками. Стах бы, наверное, смог жить в каком-то таком месте, где вода — повсюду. Успокаивает вид…       «Я не знаю, Арис… Я много времени провожу в бассейне и реке, вряд ли я бы смог уехать. И у тебя всё время шумно и людно, я не уверен, что смогу, не обижайся».       Стах говорит:       — Да всё нормально, я понимаю. Но ты правда не хотел бы выбраться? Куда-то съездить. Ненадолго. Где потише. Посмотреть на что-то. Не по интернету. На что-то, кроме дома, кроме реки. Есть много хороших мест. Можно смотаться на необитаемый остров. Будешь там плавать. Ты ведь не был на море? Представь, ты можешь плавать в море — и там всё по-другому, там другая вода. Ты просто иногда мне пишешь про «речную форму». Вдруг есть «морская форма». Может, у тебя такой организм, который сумел бы приспособиться. Тебе не интересно, как бы это было?       Стах отправляет сначала одно голосовое сообщение, а за ним — сразу другое. Потому что вспоминает:       — Я видел, у тебя много записей про Новую Зеландию. В Новой Зеландии горячие источники и гейзеры. Наверное, очень здорово.       После этого Стах предлагает:       — Нашли бы там бухту. После темноты. Поплавал бы со мной?       И спрашивает:       — Ты видел, как планктон по ночам светится?       И, подумав, записывает еще:       — Я, вообще-то, не настаиваю. Просто говорю, что если бы ты захотел… мир такой большой.       А затем он сознается, усмехнувшись:       — Я тоже не особо что видел. На планктон бы точно посмотрел.       «Арис… у меня нет документов. Никаких. Ни паспорта, ничего… Фактически, меня не существует… Мне не купить билетов, не уехать, ничего…»       Стах никогда не думал… о том, что Тиму нельзя «быть», потому что другие могут узнать, кто он такой. Ему опасно проходить медосмотры в тот же военкомат, заводить документы и объяснять, почему не завел их раньше… Стах останавливается, задумавшись…       В какой бы город ни рванул, если, конечно, не в ближайший, — нужен паспорт. Если надумаешь где-то остановиться (например, в отеле) — тоже.       Но всё решаемо. И Стах снова хитро улыбается в камеру:       — Знаешь, если едешь на своей машине, документы не нужны. А на своей машине — хоть по всей России. Россия, вообще-то, большая. И красивая. Можно начать с нее. Можно недалеко… Я, кстати, ну так… к слову, — Стах усмехается, — планирую сдать на права после гимназии. Так что если захочешь… всегда есть варианты. Подумай…       Тим затихает. Ему нечем отбиться. Затем он «обнимает» Стаха. И говорит: «Наверное, я мог бы попытаться… когда-нибудь потом». И еще: «Но я очень жду тебя здесь, в своей комнате. Это не плохо?»       — А что плохого? — Стах понижает тон. И спрашивает укоризненно: — Ты там на кровати голый?       Тим смеется: «Боже, нет…»       А потом не понимает: «Это плохо?»       И уточняет: «Если я голый на кровати…»       Стах краснеет и не знает, в какой аквариум засунуть голову, чтобы остыть. Поэтому он шутит текстом: «А ты на кровати человек или с хвостом?»       Тим присылает многоточие, и Стах исправляется: «Это не плохо, котофей. Я бы хотел в твою комнату. Ничуть не меньше, чем куда-либо еще. А может, больше. Только я нервничаю. И лучше бы ты был одет».       Тим смеется. И опять «обнимает» Стаха.       Стах говорит: «Всего заобнимал…»       А Тим пишет: «Еще даже не начал».       Стах пялится в экран. Чуть не врезается в кого-то. Тут же приходит в себя, отходит в сторону, осматривается, чтобы понять, куда забрел.       И, осмотревшись, показывает Тиму:       — Это самый большой аквариум. С туннелем. Там плавает что-то около двадцати акул. И тут, в туннеле, дорожка движется. Поедем?       Стах встает на дорожку, снимая видео для Тима. Мимо и над его головой проплывают акулы.       — Мне кажется, это библейская тема. С подводными туннелями. Представь, вода расступилась перед инженерной мыслью, как перед Моисеем.       Тим пишет Стаху: «Дурак».       А Стах еще добавляет:       — Я, кстати, знаю в тему богохульный анекдот. Плывет себе рыба на работу, а тут море раздвигается. Вечером босс у нее спрашивает: «Ты почему опоздала?» А рыба ему отвечает: «Босс, ты просто не поверишь…»       Тим пишет: «А у меня есть карикатура…»       — Я весь внимание, давай.       Тим присылает карикатуру, на которой Моисей разводит море, а всё дно — как свалка.       Стах хмыкает:       — Это можно брать на презентацию об экологии.       Тим не понимает: «Ты точно отличник?..»

IV

      Стах снимает Тиму аквалангиста, который спустился в аквариум, чтобы кормить акул. Мимо проплывают большущие плоские скаты и стайки рыб.       Стах спрашивает Тима:       — Ты бы поплавал? С акулами?       Тим пишет: «Я бы поплавал со скатами. Скаты милые».       «И, может быть, вкусные, — решает Стах. — Это морские блины. Высадимся на необитаемый остров, поймаем ската и пожарим. Будешь?»       Тим пишет укоризненно: «Арис…»       А Стах продолжает:       — Интересно, как бы на тебя отреагировала акула?       Тим без надежды выдает: «Как на еду?»       Стах в ответ предполагает очень глупое: «А на акулу бы подействовал твой голос?»       Тим снова говорит: «Дурак».       «Нет, правда, это же занятно», — не унимается Стах.       И Тим показывает ему средний палец. Точнее, палец показывает нарисованный кот. Стах не уверен, есть ли у кота пальцы… даже если он картинка.       Стах говорит: «Ладно, не обижайся».       У Стаха нет стикеров, чтобы «обнимать» Тима. И он отправляет скобку. Одну скобку — и всё.       Может, Стах обнимет Тима, когда приедет… Он не уверен. Очень колотит под ребрами. Стах не знает, что будет делать, когда Тим окажется рядом… У Стаха даже отношений не было. Не то что с парнем, а вообще… И Стах правда ужасно нервничает. Он не помнит, когда так нервничал в последний раз.

V

      — Ну в Эрмитаж тебя особо не отвести. Картины снимать — такое себе. Хочешь, по городу погуляем? Или посмотри в интернете, что тебе интересно. Мы в поселок едем только завтра, времени до вечера — вагон.       Тим тоже переживает насчет предстоящей встречи и пишет: «Я сегодня точно не засну…»       Но у Тима хотя бы есть седативное место. Стах улыбается: «Можешь спрятаться под водой».       Тим может — и затихает. Стах не пристает. Он идет по заснеженному парку и снимает видео.       Через пару минут Тим пишет: «Я прочитал, что в Питере можно гулять по крышам. Это не страшно? Там, наверное, высоко…»       — Главное, чтобы не сдуло, кот. Тут сильные ветра. Еще и холодно.       Стах добавляет:       — Если надумаешь погулять по крышам, я буду крепко тебя держать.       Тим соблазняется: «На таких условиях я даже задумался, не погулять ли мне с тобой по крышам…»       Стаху смешно:       — Но это только вместе. Лично. Телефон держать не буду, даже не проси. Можно по улицам. Правда, зимой здесь всё равно не так хорошо, как летом…       Тим к слову о зиме спрашивает: «Не замерзли пальцы?»       Очень замерзли. Но Стах говорит: «Да так…» — потому что отпускать Тима не хочется.

VI

      — В общем, — рассказывает Стах. — Представь, тебе позвонила мать. И ты на моем месте. Ты — за меня. Она спрашивает у тебя: «Ты почему на улице? Куда ты идешь?» — и промолчать нельзя.       Тим уже начал сечь фишку: «Сказать, что ты гуляешь, — это слишком просто, да?..»       — Ага. Ты говоришь, что гуляешь. И она спрашивает: «С кем?» Самый безопасный вариант: бабушка с дедушкой. Но тогда она может сказать: «Дай им трубку».       Тим присылает многоточие.       — Вот именно, — соглашается Стах. — Поэтому я соврал, что в магазин. Но соль в том, что она ответила: «Перезвони, как будешь дома».       Тим снова присылает многоточие.       — И тут я выдаю: «Может, поговоришь со мной, пока я иду? Как-то скучно».       Тим присылает Стаху магистра Йоду. Стах — Тони Старка с разведенными в стороны руками на фоне взрыва.       — Аплодисментов не надо. Теперь ты соучастник преступления.       Когда Тим «соучастник» в жизни Стаха — вот так, словно они вместе по-настоящему, а не в сети, можно пережить даже звонки матери. И выбраться сухим из воды. Или почти по ней пройтись.       Стах водит Тима с собой целый день. И первый раз за эти месяцы вот так — с утра до вечера. Это очень заметно и нужно, особенно после поезда. Стах почти сутки ждал от станции до станции, чтобы связаться и перекинуться парой слов. Да и Тим сразу размяукался на поезд за отсутствие сети.       А теперь можно говорить с ним сколько угодно. Или позвонить ему и молчать…       Стах звонит, когда ест. Просто потому, что так удобнее, чем постоянно брать телефон в руки.       — Будешь смотреть, как я жую на фоне Питера. Романтично?       Тим смеется. И говорит: «Погоди, я тоже себе возьму».       Тим несет Стаха на кухню, прислоняет телефон к стене и заглядывает в холодильник. Стаху видно, что Тим в смешной плюшевой пижаме. Он очень домашний. Совсем не для Питера.       Тим ставит контейнер с мороженым прямо перед Стахом, накладывает в стеклянную миску и… пихает в микроволновку.       Стах усмехается:       — Котофей, что ты делаешь?       Тим вдруг смущается. И пишет: «А что?»       Стах помнит, что Тим мерзнет, но это какое-то извращение… Впрочем, Стах не комментирует. Мало ли какие у Тима причуды.       Тим вызволяет миску из микроволновки, ставит перед собой, устраивается удобнее и улыбается, прикусив ложку.       Стах говорит:       — Я, кстати, тоже посмотрел, куда можно сходить: в Питере есть музей воды. Хочешь?       Тим соглашается. А Стах рассказывает, что было бы здорово побывать в Петергофе летом. Летом тепло, работают фонтаны, плавают лебеди… На территории несколько птичников. Тиму бы, наверное, понравилось. И кстати, в местном зоопарке очень много птиц… больше, чем всех остальных. Зоопарк, конечно, маленький и тесный…       — …и слегка похож на зоодурку. Ну знаешь… ты приходишь, а там все животные таскаются по кругу. Как будто они спятили. Лиса вообще копала подкоп. С таким равнодушно-задолбанным видом, словно сама уже не верит в эту идею. Ну да ладно. Там еще рядом планетарий. Может, ты любишь космос?       Стах выжидает паузу, наклоняется ближе и понижает голос:       — Придумал кранты-шутку. Типа: «Может, ты любишь космос, потому что ты космический?»       Тим закрывается рукой и почему-то утекает под стол.       — Нет, ладно, извини. Я не настолько.       Тим подсматривает через пальцы и улыбается. Стах замолкает.       Тим качает головой, опускает руку, опускает взгляд. Потом берет в руки телефон и пишет: «Можно в музей воды… Я не очень люблю зоопарки. Мне, наверное, будет жаль птиц… и лису».       Стах усмехается. И согласно кивает.       — У меня есть видео с белым павлином. Скинуть?

VII

      После музея Стах показывает Тиму вечерний новогодний Питер. В сверкающих огнях. Тим валяется в постели, под одеялом, в плюшевой пижаме, натянув капюшон по самые глаза.       Он пишет:       «Пойдем домой? Я замерз на тебя смотреть».       Стах идет. Но только потому, что замерз Тим. Но еще из-за того, что:       — У меня осталось три процента.       Тим округляет глаза. И пишет: «Арис, беги скорее». Стаху смешно. И он точно знает, что телефон не доживет… Домой топать еще час. Когда Стах вернется — во всех смыслах слова, Тим обязательно замурчит: «Я соскучился».       Это ужасная глупость. Стах раньше не понимал. Но теперь понимает… Эта глупость приятная. И правдивая. Стах скатился. Вниз по наклонной. Он никогда еще не влюблялся. Он никогда не чувствовал себя так… готовым проходить с камерой целый день… просто потому, что кто-то важный за экраном нигде не бывал и так хочется с ним делиться.