Канун нового года

      Уже находясь возле дома своего, вернулась она из своих мыслей, отец, воткнув елку в землю, разминал свои слегка затёкшие плечи. — Ну что, хвост в руки и готовится к новому году! — Говорил он, обращаясь к ней, но также указывая взглядом на воткнутое в земь хвойное дерево.       Буньип наконец разгадав столь сложный ребус, вышла из своих мыслей, ведь она сама утром напросилась помогать отцу, чтоб хоть как-то загладить свою вину, но пока только и делала что ходила за ним.       Наконец приступив к выполнению своих обязанностей, она водрузила небольшое дерево на своё плечо. Мужчина наблюдал за этим неуклюжим действием, а после веселыми шагами побрёл к двери.       Дом их встретил ароматом разных яств, которых уж точно не встретишь в обыденные дни на столе, хоть и Фил не любила готовить, но, когда до этого доходило многие, могли позавидовать её мастерству обращения с инструментом и той деликатностью процесса готовки.       С кухни раздавалось ритмичное стучание ножа по доске, что-то мелко нарезали. Муж подошёл к своей жене и обнял её сзади за талию, стук прекратился, она развернулась, увидев своего мужчину, что на мгновение зарылся в её волосы, и медленно проползающее зелёное дерево, что всеми силами пыталось не привлекать к себе внимание. Лика подойди сюда! — спокойным обычным голосом сказала мать.       Тут же дерево встрепенулось и остановилось, в горле её дочери встал ком, уши прижались к макушке, ведь она знала, что за обманчивым спокойствием мог бушевать целый ураган.       Она послушно направилась в сторону Фил, на расстоянии шага она остановилась всё ещё, боясь поднять голову, ожидая то самое неизвестное.       Но ничего не произошло, мать лишь крепко обняла, вороша её волосы на голове, с волнением в голосе спрашивала.        — Надеюсь ты не сердишься за вчерашнее, пойми свою мать, мы очень сильно переживали, а я немного перенервничала. Лика ответив на её объятия тоже обхватила её лапами, кратко, но добро ответив: —Да.       Этот семейный обряд завершил ее глава, положив руки на самых дорогих в этой жизни для него.       Бревенчатый дом был хоть и не большой, но пара комнат кухня и добротная печь с погребом имелись. В печи весело потрескивал огонёк, а в горшке на ней ждала своего часа картошка. На кухне, что можно было считать и гостиной, уже был поставлен сборный большой стол, на котором красовалась самая красивая скатерть из тех что есть. Доставался он только по праздникам, а в другое время столешница от него гордо уменьшала жил площадь в прихожей, в то время как подстолье брало на себя всю пыль в чердаке. Так же запахи блюд давно витавшие в пространстве комнаты, словно требовали своего скорейшего употребления в пищу. Хотя мать семейства чутко следила за тем что бы пиршество не началось раньше срока.        Как говорила мама: «Это на новый год» — думала про себя Буньип — хотя вроде уже как...        Но даже с тем, что всё условия праздничной рутины были соблюдены, елка почетно занимала свой угол, легкая суета на кухне и старые игрушки чередуясь со стеклянными изделиями закреплённые на верёвке дополняли атмосферу, но чего-то все же не хватало, а именно гостей.        — На этот новый год тетя Юки тоже обещала прийти — Непринужденно поделилась, крайне вещественной для Лики информацией Фил.       Тут её ушки встрепенулись, а кончик хвоста, была б его воля, закрутился словно ураган, а все потому что тетя Юки, являясь химерой, имеет очень давнюю дружбу с Фил, и очень любит заглядывать на всякие праздники, когда не занята поручениями из армии.        — Легка на помине — Не отрываясь от готовки, буднично произнесла Фил.       Дверь с грохотом отворилась, а в дом ворвалось разгоряченное тело, а с частей ворохом осыпались снежинки, что таяли, не достигая пола.        Маааакс! — Разошлась в широкой улыбке Химера, раскинув руки в стороны — С нашей последней встречи ты стал выше и шире — Шире, но не выше, ха-ха-ха — разошелся в хохоте бородатый мужичек — А ты всё так же прекрасна, как при первой встрече. — Ха! У тебя нет и шанса, романтик — сказала она, сокращая дистанцию. Они сошлись в крепком дружеском объятии, а её хвост в виде змеи приобнял мужчину возле талии, но про кого-то они забыли. — Фил, если бы ты была Василиском, то весь орден боялся бы твоего взгляда — Сказала химера, отпуская столь храброго мужчину, что взял эту фурию в жены. — Нормальный у меня взгляд, хватит себе выдумывать— Фыркнула Фил, и показательно отвернулась, но потом с долей ехидства продолжила — И вообще жениха себе бы уже нашла, нечего перед моим хвостом вертеть. — Ой какие мы собственники, ясно всё с тобой — закатила Юки глаза, — А кто у нас тут такой миленький помощник!       На что Буньип младшая чуть засмущалась и прекратила помогать резать овощи к салату, она было хотела что-то спорить у столь энергичной гостьи, но та её перебила. — Как поживает мой ненаглядный клубочек? Никто тебя не обижает? Я любого в крендель сверну, только скажи! А на личном как? — Быстро тараторила Химера, то ли от счастья, то ли от радости, а после тихо добавила —  уже нашла своего единственного? А! Что! н-нет никто, то есть да — Опешила Буньип от потока вопросов, столь энергичной Химеры, но вскоре тихо и робко ответила — точнее есть один. — Вот и славно, мне вам ещё столько всего рассказать надо, — Продолжила она как ни в чем ни бывало— благо времени ещё только к обеду и спешить некуда. — Кто не работает, тот не ест — Процедила Фил — Так что коль явилась столь рано изволь и со столом помочь. — Время идёт, а с тобой всё так же не забалуешь — Ударилась в воспоминания Юки, но улыбка тут же вернулась на её лицо — На свое счастье я к вам не с пустыми руками.       Химера ловкими движениями достала из своей сумки пару свертков, один из них был прямоугольный и довольно толстый, что явно напоминал собой качественную книгу, а второй был уже более округлым и скорее всего флакон с очередным приворотным зельем и протянула их Фил и её Мужу.        Держите, еле урвала, последние что были — С лучезарной улыбкой проговорила она — Но чур, открыть только завтра.       А после повернулась к Лике немного с усилием из сумки появился солидных размеров мешочек с оранжевыми плодами, запах от которых мигом заполонил комнату.       Лика уж было хотела приступить к единоличному уничтожению столь духотворящего подарка, как только карательный взгляд Фил явно осадил намерения последней, но в этот раз Химера, как покровитель Буньип младшей, взяла на себя этот удар.       Их взгляды сошлись, Юки явно не уступала в прыти Фил, своеобразные гляделки, если это противостояние со столь тяжелой аурой можно было таковыми назвать, явно не стремились к завершению. Но это только ягодки, а цветочки то в том, что первопричиной эдакой конфронтации интересов здесь уже и не пахло. С подачки Юки это переросло в спортивный интерес, в дело чести так сказать. И если Химера не скрывала свою азартную улыбку, то у Фил лишь поднялись уголки губ, а глаза что у первой, что у второй принимали хищнический вид.       Лика находившаяся на острие, понимала, что добром это явно не кончится, безуспешные попытки найти третье лицо, что может принудить стороны к перемирию успехами не увенчались, отец заблаговременно ушел относить подарки и доставать напитки из погреба, ситуация с каждым мгновением принимала менее светлый исход. — Дорогая, картошка горит. —Спокойно, даже с улыбкой на лице, возвращал он жену в реальность.       Фил молниеносно метнув свой взгляд в сторону Мужа, полностью растерялась, её зрачки расширились обратно, пока не стали по пять медяков, а лицо приняло недоумевающий вид, словно спросонья. Затем последовали робкие взгляды с мужа на химеру, потом обратно, следом медленный осмотр помещения, начиная с левого угла и направо, наконец приземлившись на скворчащем горшке.        — Ой — вырвалось из старшей Буньип, прежде чем сорваться искать полотенце, для спасения перетомившегося блюда.       Первой от лицезрения этой пантомимы в неконтролируемом хохоте пополам согнуло виновницу произошедшего, Юки. Следующая на очереди Лика, хоть и сопротивлялась, но искренний смех Химеры не оставил ей и шанса. Отец семейства поставив бутылку домашней наливки на стол лишь улыбнулся, а Фил развернувшись ко всем, с горшочком, завернутым в полотенце, наблюдая за воцарившейся атмосферой веселья издала сдержанный без затейный смешок, сев за стол перекладывала уцелевшую картошку по тарелкам.       Вскоре свободные места заняли и Лика с Юки, Макс расставил столовые приборы и стаканы и тоже сел на стул. Разливал алкоголь по стаканам он в первую очередь своей жене, потом Юки, в последнюю очередь себе, а у Лики был кувшин с компотом. Химера по свойственной себе манере сразу подняла тост, поддержанный всеми.       Время за застольными беседами шло быстро, основная беседа шла между Химерой и Мужчиной, как действующего члена армии и бывшего мага, Лика между тем увлеченно слушала рассказы, что со стороны Юки, что отца, уплетая заготовленную еду. Но как это ни печально всё имеет свойство заканчиватся, так и Химера, подняв последний тост, после посмотрев в окно, покинула стол.        — Мне уже пора — Досадно проговорила она. Как? Почему? — спрашивала Лика, рассчитывавшая слушать истории до самой ночи. — Не переживай клубочек, как только я освобожусь, я сразу вас навещу— Успокаивала Юки, расстроившуюся Буньип. — Можно тогда я тебя провожу? — Задала этот вопрос она скорее к матери, чем к Химере.       Получив одобрительный кивок от матери, она тоже встала.       Выйдя на улицу, они двигались молча пока не дошли до конца деревни, где химера и разорвала тишину.        — Какой он? — задала вопрос Юки.       Буньип не сразу поняла заданный в лоб вопрос.        — Он высокий, карие глаза, черные волосы… — Немного мечтательно начала Буньип. — С первого взгляда влюбилась? — перебила её Химера. — Да. — промедлила Лика, ответив с накатившем румянцем. — Только ты на нём глаз держишь? —Продолжала допрос Юки. — Нет, здесь есть ещё три Волкодлаки которые часто наблюдают за деревней, в которой он живёт, — Буньип теперь осознавала к чему идёт разговор. — Не дело это — Остановилась Химера, разминая плечи, направив свой взгляд в небо— за счастье нужно бороться и не отпускать если нашла — Тогда вперёд, за ним — протянула она Лике её маску. — Спасибо тетя Юки — взяла она её, немного повертев в руках. — Ладно — Взъерошила она волосы на макушке у Буньип, — У меня ещё столько дел.       Первой покинула место Химера взмыв в воздух, помахав рукой в прощальном жесте, скрывшись за верхушками деревьев. Следом и Буньип надев свою маску, устремилась за своей судьбой через сумрачный зимний лес.

***

      Тихую безмятежность, зимней глуши так грубо и беспардонно разрывает в клочья, силуэт, сокрытый мраком и природным покровом, ведомый своими желаниями и мечтами прокладывает себе путь к столь желанному счастью, о котором она часто раньше думала, но только сейчас она понимала насколько важен для неё этот человек.       Она шла на пролом, протоптанные пути шли к черту, на прямую через сугроб, через ухаб, лишь бы успеть, лишь бы Волкодлаки не нашли раньше. Они, как и она, слышали их уговор, и знали куда идут тропы от деревни, а время уже клонило ближе к ночи, последние облака покидали небосвод.       Лишь на мгновения она останавливалась, переводила дыхание и жадно вслушивалась, желая услышать заветный топот, или того хуже волчьи завывания, но как на зло только сердце гулко отзывалось в голове, от чего разум лишь сильнее изнывал от неведенья подстрекая тело к действию.       Так силуэт и пробивался, словно корабль в разбушевавшейся шторм резал носом волны, снежные брызги разлетались в стороны, маленькие деревца трещали под возложенным на них давлением. Пока её разум словно достав из пелены, пронзили возгласы, отнюдь не довольные, скорее раздраженные. Она тут же остановилась, завертев головой в поисках верной стороны.       Оказалось, что ненароком она прошла гораздо больше чем нужно, источник шума находился уже позади. Её сразу постигло пьянящее облегчение и радость, словно камень с плеч, на лице проступила улыбка, слегка оголяющая клыки.        — Нашла — произнесла она, с некой гордостью в голосе.       Только раздавшийся следом вой, сразу же отрезвил девушку, тот же самый камень в дребезги разбил и радость, и легкость, утащив за собой душу в пятки. Страх и жгучая неизвестность наполняла её, но страх сразу заменила злоба, она не допускала и мысли что Волкодлаки украдут её добычу.       Силуэт, пышущий паром с шерстью стоящей дыбом навострёнными ушами, как мог сокращал дистанцию, отталкиваясь лапами от встречных деревьев, оставляя серьёзные борозды, снег жалобно хрустел, редкие ветки на пути разлетались в дребезги.       Краем глаз она заметила трех Волкодлак, первая из них была самая младшая полностью белого окраса была Сеанн, средней сестрой была бурая Сон, а старшей пепельно серой шерсти Сури.       Сестры увлеченно между собой обсуждали что-то, возможно кому достанется сегодняшняя добыча, как вдруг из-за деревьев с треском и скрежетом вылетает фигура Буньип, испуская тяжелое дыхание, стальной хваткой держась за трещащий ствол дерева, в маске лишь сильнее напоминала демона минувшей эпохи.       Возвышаясь над остолбеневшей троицей, не только за счет размеров, но и приподнимаясь на хвосте, глаза словно два оранжевых факела просвечивались во тьме, её леденящий душу взгляд касался, казалось самого нутра Волкодлак, заставляя тех невольно поджимать хвосты и уши.        — Он мой, — осипшим и хриплым чуть ли не рычащим голосом грозила Буньип.       Они, обескураженные поведением своей недавней подруги, начали было отнекиваться, дабы хоть как-то разрядить обстановку, но только язык предательски заплетался, а зубы трещали, да и получалось у них это, в общем то не очень.        С-с-сдался он нам — заикалась Сеанн. Щ-щупленький он, кожа д-д-да кости — мямлила Сон. Такой самец и самку не потянет не то, что стаю — уверяла Сури.       Эти речи вызывали эффект противоположный, Лика чуть ли не закипала от злости, ведь слова явно били по статности избранника, и были сказаны так выражаясь за его спиной, но не поддавшись мимолётному желанию, она лишь коротко изъяснилась.        — Прочь! — Прошипела Буньип.       Волкодлаки поспешно рвали когти с неудавшегося места охоты, иногда судорожно оглядываясь, не начала ли она их преследовать. Буньип чутко следила за тем чтобы все направлялись в другую сторону от человека. После того как последняя пропала из виду, раздался вой, даже немного жалобный, но Лика лишь довольно хмыкнула.       Осев на прохладную белую гладь, она приняла попытки привести себя в порядок, но шерсть как ни гладь всё стояла дыбом, а сердце успокаиваться и не думало. Немного поразмыслив Лика пришла к выводу что лучше по-человечески воспользоваться тропой чем пугать, прорываясь к нему по прямой.       Продвигаясь по вытоптанному пути, в её голове крутились множество вопросов, как он отреагирует? Будет рад или начнёт проклинать? Но последнее верилось с трудом, он уже видел её, и смотрел он без злобы, но тогда он был далеко, а сейчас он совсем близко, Лика остановилась, завидев его сгорбленный силуэт. Некая радость и трепет наполнили её, а кончик хвоста метался из стороны в сторону.       Только Она начала подползать ближе, молодой человек явно не желавший выяснять кто пришел по его душу, вскочил и побежал что есть мочи, Буньип на инстинктах сразу бросилась вдогонку за жертвой показавшей спину. На удивление юноша, которого недавно называли щуплым, мастерски убегал от погони держа хорошую дистанцию. Но правды ради Лика азартно воспринимала эту охоту, при желании могла легко её завершить.       Пусть Буньип и давала фору юноше, но терять его из виду она не собиралась, лишь редко нагибаясь под встречными ветками, пока они двигались по тропе. Вот только парень уже сошел с дистанции пойдя на прямик к озеру, петляя меж деревьев.       Такой расклад Лику уже не очень устраивал, видимость в заснеженном лесу кратно уменьшалась, а упускать уж очень не хотелось, прибавив в скорости она начала сокращать расстояние.       На пути появлялись деревья, одно, второе, третье, если Курт более-менее юрко их огибал, то Лике стоило быть куда осмотрительнее. Увлечённая погоней и приковав свой взгляд к юноше, она врезалась в крепкую ветвь, что припорошенная снегом, спряталась на белом фоне, на уровне живота.       Хоть ветвь и была крепкой, но такой натуги, от встречи с хищником пережить не смогла, с треском ломаясь у основания, пусть Буньип и осталась невредимой, но воздух из лёгких всё же выбило, полностью замедлившись и оперевшись на ближайшее дерево она сняла маску и прислонилась спиной, хватая воздух ртом.       Резкая остановка полностью прочистила голову Лике, а свежий морозный воздух вернул ей холодность ума. Прождав пока восстановится дыхание и успокоится сердце, она уже неторопливо направилась по оставленным следам на снегу.       

***

      Вскоре на самом замёрзшем пруду герой заворожённо смотрит на сияние в небе, что мелькает от золотисто желтого до темно фиолетового, не замечая, кто именно подполз к нему, но всё же совершенно отстранённый он приветствует кого бы то ни было.       Эх, Толин, Конэл вы такое упустили... — Слегка замялся в конце наш герой, опомнившись, что их и в помине тут быть не может, притворился, что ничего не заметил, — если бы вы не плелись так же медленно как Каппа, то успели бы к самому началу.       Так они и продолжили стоять заворожённые видом сияния в небе, пока у юноши не начали постукивать зубы, Буньип услышала это решила ещё ближе приблизится к парню, но тот уже не был увлечен небом, поэтому всё услышал, всё же боясь повернуться, только напрягся так, что даже зубы его стучать перестали, в этот момент Буньип остановилась и наконец, спросила: — Ты меня боишься? Д-д-д-да н-н-н-нет, с-с-счег-г-го б-б-бы — Лишь юноша открыл рот, то зубы сразу бросились в пляс — И в-в-вовс-с-се т-ты не с-с-с-страшн-н-ная.       Ерзал на месте парень, растирая себе руки от локтя до плеч. Буньип лишь хихикнула и спросила: — Тогда позволишь мне составить твою компанию?       Юноша на миг даже перестал дрожать, сложно сказать, что творилось у него в голове, но переборов свою неловкость он лишь кивнул и то довольно резко, видно, что он уже замерзал. Буньип с некой грацией, свойственной всем ламиям, обогнула дерево и уселась близко к парню, но всё ещё сохраняя дистанцию до контакта с ним, уставив на него свой взгляд она увлеченно стала рассматривать его в близи.       Но юноша, приковав свой взгляд к небу игнорировал её присутствие всеми силами, он будто боялся на неё посмотреть, но сам он не понимал, чего именно он боялся. Ему казалось, что она только и ждет, что бы он перевёл на неё взгляд, тогда то она сразу набросится на него и…       На душе от этих размышлений снова леденело, а по телу пробежала дрожь, но разум так и не мог ничего представить, что будет, когда они встретятся глазами, точнее мысли то мелькали, но они не были изначально его, а лишь навеяны учениями проповедника. Конечно, Курт может и хотел оставаться в этом неведении до конца, но из-за холода дрожь пробивала его тело, а зубы всё же высвободившись из-под контроля пошли в пляс. А под лунным светом его губы отливали синевой, совершенно выдавая в нём промёрзшего насквозь человека.       Временами он закрывал глаза, но с каждым разом веки становились всё тяжелее и тяжелее, пока и вовсе не завалился набок. Вдруг холод начал уходить, он даже не заметил того что лежит, всё ещё направляя взгляд в небо, он всё сильнее согревался и вместе с тем все те надуманные страхи покидали его оставляя на своём месте умиротворение и спокойствие. Дальше разум паренька захватил доселе невиданный интерес, что же заставило уйти весь холод, он стал осматривать весь доступный ему обзор.       Кинув взгляд вниз, он увидел хвост, большой, меховой, тёплый и очень мягкий, обвёрнутый вокруг него кольцами. Он утопал в его мягкости, а тепло что он излучал не просто отогревало его тело, а будто согревало его нутро, гоня прочь все его переживания и страхи. Он медленно поднял свой взгляд вверх и увидел лицо, её лицо. На него смотрели два глаза в черных зрачках которых отражался он сам, её волосы белого, словно первый снег, цвета немного нависли над ним, а рот медленно расплывался в улыбке.       Парень и Буньип рассмеялись. Он смеялся над своей глупостью, ради чего была вся его упёртость, что могла стоить ему жизни, как он мог так сильно боятся, столь красивую девушку, которая тоже улыбалась и иногда сквозь приоткрытые губы виднелись клыки очень аккуратные, что совсем не портили её красоту, наоборот только дополняли весь образ. После его глаза , что на её голове, что-то дёрнулось, Буньип увидев, что он немного застыл лишь сильнее наклонилась к нему, благодаря чему он смог разглядеть, что её голову украшают ещё два больших уха покрытые мехом.       И вдруг некая неведомая сила заставила парня дотянутся до этих ушей, не было ни каких задних мыслей, он хотел их почесать, потискать, посмотреть на её реакцию. Он медленно начал тянуть свою руку, но только он поднял её на уровень лица Буньип, как его рука почему-то гладила её щеку вместе с этим с другой стороны её прижимала её большая мягкая лапа. Её подушечки были очень теплыми и упругими, его рука отстранилась от её щеки перейдя на лапу. Он сжал свою руку захватывая пространство меж её пальцев и медленными движениями он мял её лапу всё более детально исследуя доступные пространства. Но парень был не прост, хоть он и достиг цели не менее желанной как оказалось, но маячащие ушки на её макушке, всё так же притягивали его взор и вторую руку. Он принялся так же медленно поднимать правую руку, Буньип уже готовилась её прижать к своей щеке, но парень вдруг более интенсивно стал сжимать ей лапу, она замешкалась, и резким выпадом он наконец достиг его, столь желанного и не обузданного, Уха. Не теряя ни секунды, он принялся его почёсывать, медленно по всей длине, сначала вверх потом вниз, загипнотизированный этим действием, он начал наращивать амплитуду, переходя всё ближе к голове, а вскоре переместившись за ушко.       Буньип мурчала словно большой кот, а на её лице проступал еле заметный румянец. С каждым движением юноши она становилась всё громче, её хвост и лапа всё сильнее сжимали парня, но тот совершенно не оказывал сопротивления, а сам он словно вошёл в некий азарт, подпитываемый наслаждением его спутницы. Она уже не могла сдерживаться, захватив обе руки парня в свои лапы она наклонилась, заключив его в страстный поцелуй. Он был, застигнут врасплох только их губы, соприкоснулись, как в его рот проникнул её длинный, раздваивающийся на кончике, змеиный язык, Буньип сразу же пресекла все его попытки к сопротивлению, так же, как и хвост, её язык захватил сладким пленом юношу, сам он будто плавился, ему всё труднее становилось контролировать свои действия.       Но не он один был на пределе, для неё тоже это не просто, по своей натуре она была робкой и застенчивой и столь быстрое развитие событий сильно дурманили её разум. Настолько, что она сама готова была уйти в отключку, но желание не уступить парню всё ещё преобладало в этой изнурительной борьбе. Юноша чувствовал, что он сдаёт позиции, но проигрывать он никак не желал, хоть и в голове была уже каша, но руки действовали, и действовали превосходно, она не смогла долго сопротивляться, сосредоточив всё своё внимание на поцелуе, её лапы не стали преградой ловким пальцам юноши на пути к её телу.       Только он прикоснулся к её гладкой талии, как она сразу же отстранилась от его лица в удивлении с наслаждением. Тут же парень молниеносно стал гулять руками по её горячей и гладкой коже, что заставило её закрыть лицо лапами в смущении. Она совершенно не знала, как реагировать на его холодные, по сравнению с её телом, прикосновения, от каждого касания по её телу пробегала расслабляющая дрожь. Он медленно, но верно продвигался от её талии всё выше и выше, она с каждым разом содрогалась всё сильнее, высовывая свой язычок иногда неосознанно начиная шипеть на выдохе. Только юноша добрался до её груди, как она резко прижала его голову, заключив в крепких объятиях. Но ему это было только на руку, ртом он начал жадно облизывать её, а руками он дотянулся корней ушек на её голове, нещадно начесывая их, заставлял её мордочку вытягиваться вверх от удовольствия вместе с языком.       В момент его столь сильно начали сжимать, что кажется затрещали кости, но в следующее мгновение всё напряжение ушло. Он поднял взгляд, и видел, что она прерывисто дышала, с закрытыми глазами и лицом полным наслаждения. Он окинул её взглядом       Её темная кожа выглядела еще более завораживающе под лунным светом, а белые волосы словно сами излучали синеватые оттенки, на её лице различалось наслаждение вместе с счастьем. Её прерывистое дыхание было в такт биения сердца, такое же тяжело и частое, каждый удар сопровождался облаком пара что задерживал в себе сияние луны, а после быстро растворялся. Её уши стояли торчком, реагировав только на прикосновения, а красивые глаза, с янтарно желтыми радужками, закрыты веками.       Кончик хвоста, что казалось жил своей жизнью, ласково терся о щеку юноши, оставляя щекотливое ощущение. Он неторопливо отводил руку от её головы, из-за чего ухо печально дернулось, направляя её в сторону раззадоренного хвоста. Только он аккуратно взял конец в руку, как ушки Буньип дернулись вместе с ее бровями. Парень начал исследовать столь щедрую на эмоции часть тела своей партнёрши. Его пальцы погружались в меховую оболочку, пока не наткнулись на "стержень" хвоста, тогда последний вздрогнул, а Буньип приоткрыла один глаз в нетерпении, при этом прикрывая рот лапой, что стала уже влажной от её дыхания. Но юноша того не заметил, он был слишком увлечён.       Парень снова вошёл во вкус и уже стал массировать ее меховой хвост, перебирая шерсть своими пальцами по всему периметру, на что Буньип лишь сильнее прогибалась, а её свободная рука жадно впивалась в белую гладь, заставляя снег от сжатия похрустывать. Но тут вдруг у паренька проскочила идея, он направил свой ехидный взгляд прямиком на её лицо. Его рука обхватила кончик хвоста слегка сжимая его, она, всё ещё пребывающая в дурмане наслаждения от прошлых его действий, в недоумении наблюдала за тем что он выкинет на этот раз. Его рука резко проскользила по её хвосту, повергая последнюю в блаженную дрожь, ведь эта часть её тела была особо чувствительной к такого рода воздействию. Её глаза закатились, а дыхание на миг остановилось.       Юноша даже немного испугался, видя последствия своих действий. Но тут же его голова угадила в капкан из больших и горячих лап, и она рассержено смотрела на юношу, что свершил столь дерзкий поступок.        — Я-я не специально, — робко оправдывался парень — мне просто стало интерес...       Она положила палец на его губы, прекращая неуместный в это мгновение разговор, подтянув юношу и покрепче заключив в объятия, большая меховая Ламия принялась мурчать, погружая в сон уставшего юношу, проваливаясь в царство Морфея вслед за ним.       Так они безмятежно дремали, пока природа тихо гоняла снежинки по бескрайним просторам белых полей, да по чистому иссиня черному льду озера.