Чудо

Кроули никогда не любил это время года. Ни с момента его появления, ни до наших дней. Зима действует на него весьма удручающе и навевает хандру, и, если бы рядом не было какого-нибудь определенного ангела, он бы провалился в трехмесячный сон. Ах да, и если бы не никчемные задания от Ада, никому вообще не сдавшиеся, но которые нужно обязательно выполнить, а то «кара настигнет твою змеиную физиономию, Кроули». По правде сказать, иногда демон чувствовал некую атмосферу в этом всем, но это ощущение быстро пропадало, когда в него либо прилетал снежок от каких-то уличных хулиганов, либо он поскальзывался и вихрем летел носом в сугроб. Противный снег, слякоть, холод — как это все вообще можно было любить? Что в этом такого особенного, что Азирафель тащил бедного Кроули на эту треклятую улицу в почти тридцатиградусный мороз без каких-либо объяснений и доводов? — Не ворчи, — ангел поправил шарф, немного отошел в сторону, дабы убедиться, что нежная шея демона хорошо защищена. Подошел еще раз, и, чутка высунув язык, сосредоточенно перевязал длинный, теплый шарф. Снова отошел и удовлетворенно кивнул себе. — А я и не ворчу. Просто не понимаю, куда мы премся в такую погоду, — Кроули в который раз с видом мученика взглянул в окно на падающий снег. Шарф, казалось, был больше него самого, и слова доносились до ушей Азирафеля весьма с трудом. — Чудесная погода, как раз для прогулок, — настроенного решительно и оптимистично ангела невозможно было переубедить, поэтому падшему придется смириться, — и что тебе не нравится? — Все. — Тебе понравится, вот увидишь! — Азирафель был похож на ребенка, который хотел показать своему родителю что-то невероятное и удивительное для него. Впрочем, этот добродушный ангел почти всегда и был таким. Фонари уже давно зажглись, солнце ушло в закат еще днем. Из домов раздавались веселые возгласы взрослых и детей, попутно прерывающиеся звуками хлопушек и бьющихся бокалов. Кто-то уже праздновал. А какие-то соседские ребята на улице играли в снежки и лепили снеговиков, продавцы закрывали свои магазины в преддверии праздника, дворники непрерывно убирали снег, пенсионерки выгоняли со двора соседских ребят. Новогодняя атмосфера наваливалась на плечи как падающий снег и невольно проникала внутрь, хоть сам демон того и не желал. Ангел шел рядом нога в ногу, их ладони почти соприкасались. Он оживленно что-то рассказывал о людях, еде, книгах, и в эти моменты выглядел безумно счастливым. Счастливым в это время был почти каждый человек. И пусть Кроули и был демоном, даже он в эти дни улыбался чаще. Что уж говорить о Азирафеле, который искренне желает вслед каждому встречному «Счастливого Нового года!». С каждым шагом становилось все холоднее, Кроули зябко подправлял шарф и теплую куртку. Ангел, сияющий солнцем, казалось, излучал такое тепло, что демону хотелось просто подойти и пригреться под ангельским крылом. Что он и планировал сделать, как только они окажутся дома, и ничто не помешает ему. — Ангел, я скоро поверну обратно. — И не думай. — Ты меня не остановишь. Азирафель издевательски нежно лыбнулся, что означало только одно — Кроули никуда не повернет без него, уж он это знает. Херувим замедлил шаг, остановился возле сугроба. Демон продолжил идти как ни в чем небывало, тихо ворча себе под нос. Повсюду слышалась музыка и веселые отзвуки счастливых людских голосов, хотя между тем в воздухе витало относительное спокойствие. Даже как-то не по себе становилось от этой предновогодней атмосферы, будто какая-нибудь райская пташка пролетела над Лондоном и опылила столицу гармонией и праздничной суетой. Раздумывая о птицах, людях и о зимних радостях Кроули даже сначала не понял каким это образом он оказался весь в этом чертовом снегу и почему ангел так заливисто смеется. Но смеяться ему пришлось не долго — Кроули все-таки демон, а не какой-нибудь местный дурачок, поэтому он сразу понял, что к чему и поспешил отомстить этому белокрылому. Беготня за ангелом, сопутствующая смехом и «побитым» снегом Азирафелем, закончилась также быстро, как и началась. До нового года осталось всего ничего, но опьяненные счастьем, валяющиеся в сугробах демон и ангел кажется, забыли про все на свете. Кроули прикрыл глаза. Здесь, лежа в снегу и слушая очередные восторженные рассказы и мысли лежащего рядом Азирафеля, было невозможно уютно и даже тепло, и ему ни в какую не хотелось уходить. Пусть некоторое время назад демон наотрез отказывался от прогулки по заснеженному Лондону, сейчас же только убедительнее звучала в голове фраза — куда бы он ни пошел, с Азирафелем везде будет веселее. И даже если будет больно, ангел будет рядом. Они будут рядом друг с другом. Смеющиеся и заснеженные, они чуть ли не выбили дверь книжного. Их встретил запах рождественского можжевельника, имбирного печенья и старых, давно забытых и хранящихся где-то в глубине этой библиотеки, книг. Пока Азирафель переодевался и чистил их обувь, демон настраивал музыкальную пластинку. Ангел безумно любил пластинки и саму музыку, но у них с Кроули вкусы в ней расходились. Белокрылый больше тянулся к классике, в то время как змий предпочитал более современные жанры. Но что-то общее у этих двоих безусловно было, и эта была их совместная любовь к Дину Мартину, и вообще к музыке 1940—1950 годов. Не сказать, что демон был в полнейшем восторге от нее, но она была довольно красивой и притягивающей. Включив пластинку, Кроули с видом принца, решившего пригласить свою даму сердца на вальс, подошел к Азирафелю и элегантно протянул ладонь. — Мой ангел, не соизволите ли вы согласиться на один скромный танец? — С удовольствием, дорогой. Азирафель принял предложение, взял руку демона в свою, и они неспеша двинулись в плавном, легком танце. Everybody loves somebody sometime Everybody falls in love somehow Something in your kiss just told me My sometime is now Музыка пленила, заставляла забыть обо всем и смотреть партнеру, не отрываясь, прямо в глаза. Ноты звучали то громче, то тише. Мужской звучный баритон местами сменялся на нежные женские голоса, безумно сочетавшиеся и гармоничные друг с другом. Среди благоухающей своей беспечностью и свободой атмосферы книжного ощущалась лишь неосязаемая телесно, но такая ощутимая внутренне любовь. И эта любовь, невыразимая никакими чудными словами, соединяла самые искренние и любящие сердца. Два поистине кровных врага слились в обжигающем души танце, и, если бы не человеческая плоть, они бы растворились друг в друге, как сахар в кофе. Может, для рая и ада они враги, но для друг друга они никогда ими и не были. Everybody finds somebody someplace. There's no telling where love may appear. Something in my heart keeps saying My someplace is here. Плавно рассекая территорию книжного под легкий и спокойный ритм песни, мысли как будто улетучивались. Просто смотреть друг другу в глаза и ни думать ни о чем, наслаждаться этим ежесекундным благоговением — наверное это и было рождественское чудо. Кроули не раз задумывался над тем, а существует вообще это чудо. И почему оно случается именно под новый год, ведь новый год — это всего лишь окончание какого-то периода времени и начало чего-то нового. Хотя, если хорошенько подумать, эта череда событий и является той самой причиной. Чудо приходит под новый год, вместе с тем принося с собой новые впечатляющие и откладывающиеся в памяти надолго эпизоды их непростой, но такой интересной жизни. Чудо каждый воспринимает по-своему. И теперь, медленно кружась в танце со своим ангелом, Кроули наконец в полной мере осознавал смысл этой фразы. Чудо под новый год действительно случается, и кто-то кого-то когда-нибудь обязательно любит.