Сияние

Лёгкое опьянение давит на мозги, забирает частичку здравого мышления, заставляет улыбаться и слегка краснеть. По крайней мере, так думает Феликс, с улыбкой поглядывая на седьмого, который сейчас смотрит на экран телевизора. В правой руке его покачивается наполовину пустой бокал с красным сладким вином, карие глаза прикрыты, укладка слегка растрепалась, а пухловатые губы растянулись в расслабленной улыбке. На Ромео сегодня розовый новогодний свитер, подчёркивающий его фигуру, красные носки с белым узором и чёрные обтягивающие джинсы. Феликс редко говорит об этом, но ему нравятся такие наряды короля, потому что так он может даже сквозь одежду видеть очертания стройной талии и округлых бёдер. Валет видит в чужих потемневших от алкоголя глазах рвущиеся ввысь салюты и долгожданное расслабление. Последнее становится немного непонятным для четвёртого, ведь седьмой всегда был расслаблен и особо ни о чём не переживал. Если дело, конечно, не касалось его солнышка. Феликс переводит взгляд на телевизор. Какой-то новогодний сериал идёт уже около часа, а кареглазый, кажется, допивает второй бокал. Валет вытягивает ноги, елозя пятками по полу, а после встаёт и идёт к ёлке. Именно в тот момент Ромео соблаговолил обратить своё внимание на валета. Четвёртый протянул руку к ёлочным игрушкам, поправляя стеклянных ангелочков и золотистые, красные и розовые пластиковые шарики, а после запутался пальцами в гирлянде и заулыбался, подёргиваясь от того, что она нагревалась каждый раз, когда разноцветные огоньки снова загорались и мигали. Седьмой широко улыбнулся, отпил ещё вина из бокала, закинув ногу на ногу и подперев подбородок рукой, поставив её на мягкий подлокотник дивана. Феликс стоял к нему боком, на нём была лимонная кофта и красные штаны с белыми пушистыми носками. Светлые кудряшки как обычно были растрёпанны, а медовые глаза с восхищением рассматривали искусственное наряженное дерево. Король обратил взор на открытую шею любимого и прикусил нижнюю губу, заметив на ней ещё не сошедший красный след от зубов. В ярких огнях гирлянды Феликс смотрится особенно прелестно. Валет просто обожает новогодние праздники, каждый раз радуется. Как большой ребёнок. Скоро блондин поворачивает голову и сталкивается с чарующим взглядом карих глаз. — Ромео? В чём дело? — Выпутавшись из гирлянды, продолжая улыбаться, спросил Феликс и направился в сторону дивана. — Наслаждаюсь видом, солнышко, — непринуждённо отозвался романтик, снова отпивая вино уже без особого удовольствия. — Тебе тоже нравится наша ёлка? Я же говорил, она просто прекрасна! Как знал, что гирлянда будет такая яркая! — С улыбкой произнёс блондин. — Конечно. Но… Я думаю, что огонёк рядом с этой ёлкой покрасивее будет, — по-кошачьи ухмыляясь, пропел Ромео. Феликс выгнул бровь, сначала не поняв, о чём говорит король, но потом до него постепенно дошло. Валет оскалился и отвернул голову, прыснув. — Ромео! — Что? Я говорю чистую правду. Огни на ёлке горят только в Новый год, а мой личный огонёк всегда греет и светит для меня, — допив вино и отставив бокал на тумбочку, гнул свою линию Ромео. Феликс снова прыснул, через пару минут оказался возле дивана, плюхнулся на него и крепко обнял своего короля. Ромео обхватил изящной рукой чужие широкие плечи и усмехнулся, после потянувшись к бутылке, налив себе ещё и зажав стеклянную посуду возле «чаши» между указательным и средним пальцем. Валет чуть навалился на седьмого. — Хочешь попробовать? — Кареглазый поднёс бокал к носу любимого. Почувствовав пряный, сладковатый запах, четвёртый фыркнул и сразу отвернул голову. — Нет уж, спасибо. Я больше по сокам, — нервозно хихикнул валет. Ромео усмехнулся и ласково потрепал пальцами блондина за щёку. Спустя минут десять уже третий бокал был пуст и покоился на тумбе. Король, посмеиваясь, смотрел в телевизор, прикрывая ладонью рот. Феликс, навалившись на него практически полностью, чувствовал запах клубничных духов вперемешку с нотками вина. Ни с чем не смешанный запах алкоголя вызывал у валета отвращение, но если прибавить к нему ещё запах вроде сладких духов, то в итоге образуется удивительный аромат. Очень сильно напоминающий феромон. Блондин втягивает эту смесь носом и неожиданно для себя блаженно выдыхает. Ему даже кажется, что на секунду на его лице появляется такая же расслабленная улыбка, как у его короля сейчас, а перед глазами резко проскакивают какие-то сияющие фигурки. И ведь он совершенно не выпивал. Щекой он прижимается к виску возлюбленного, а руки вдруг сами приподнимают свитер и умещаются на плоском животе. — Мне кажется, тебе хватит, Ромео, — со смешком проговаривает Феликс, поглаживая нежную кожу. — И что это ты делаешь? — Седьмой косится на возлюбленного и перемещает руку на его крепкую шею, подпирая подбородок тыльной стороной правой ладони. Феликс переводит взор на настенные часы. Одиннадцать ночи. Оранжевые глаза перебегают на экран, а оттуда и на чужие плотно сжатые вместе бёдра. Валет удивлённо смотрит, а после приходит осознание. Блондин кивает сам себе и закусывает нижнюю губу от стыда. — Почему молчишь, солнышко? — Ромео хватает любимого за подбородок и поворачивает на себя. Четвёртый выбирается из-под розового свитера и просто обхватывает талию своего короля. — А? Задумался, — быстро отвечает Феликс, стараясь смотреть куда угодно, только не в тёмные глаза, подёрнутые дымкой страсти. — Да что ты… — длинные пальцы гладят подбородок. — Говоришь, мне хватит? — И кладёт другую ладонь на бедро любимого, большим пальцем нажимая на внутреннюю сторону. — Грх! Да, хватит! По-моему, ты слегка пьян, — валет тихо рычит, криво улыбаясь. — А кто ты, чтобы мне указывать, м? — Паучьи пальцы сдавливают подбородок сильнее, а сам Ромео неожиданно валит Феликса спиной на пол, ставя ногу на его пах. Телевизор уже никого не интересовал. Король подхватил пульт и отключил звук. Он сейчас не заинтересован в том, что происходит в сериале. Его гораздо больше привлекает картина внизу. Его валет, с задравшимся до рёбер свитером и раздвинутыми ногами перед ним на полу. Чувство власти вместе с вожделением затуманили разум седьмого окончательно. Как король, он обязан был утвердить своё превосходство над валетом, но как его возлюбленный, обязан был удовлетворить и себя, и его. Если Феликс, конечно, примет игру любимого. — Кажется, кто-то забыл своё место, солнышко, — ступня короля сильнее давит на пах, заставляя четвёртого выгнуться. — Агх! Ромео, да что!.. — Феликс замолкает, смотря, как медленно любимый облизывает розовые губы. Левая рука кареглазого лежит на левом бедре, а второй он подпирает подбородок, поставив локоть на подлокотник. Ещё бы трон вместо дивана, корону, белые перчатки и бархатные розовые одеяния. И вот уж точно будет самый настоящий король. А Феликс, лёжа сейчас на полу, снова недоумевал, но после вдруг понял, к чему клонит возлюбленный и принял правила игры. Алкоголь творит чудеса с сознанием. Захотел поиграть во властелина, Ромео? Хорошо. — Что, солнце? Ты что-то хотел сказать? — В бархатном голосе седьмого проскальзывают металлические нотки, отчего блондин сглатывает, но тут же задорно улыбается, раздвигая ноги шире. — Хотел извиниться за дерзость, мой король, — понизив голос, протянул валет, укладывая свои руки над головой. Ромео выгнул бровь, поняв, что Феликс тоже втянулся, и довольно кивнул. — Вы простите меня? — Конечно, но это первый и последний раз. Я твой король, а ты подчиняешься мне, никак не наоборот, понял? — Четвёртый ёрзает и нетерпеливо кивает, больше возбуждаясь от чужой ступни на своём паху. — Умничка. Чего ты хочешь? — Удовлетворить Вас, мой король. Вы ведь хотите этого? — Блондин сверкает оранжевыми глазами, склоняя голову и сдувая кудряшки со лба. — А ты догадливый, — нога сползает с паха на пол, а Ромео раздвигает бёдра и хлопает себя по коленке. — Иди ко мне, солнце. Радостный Феликс мигом садится, устраивается между чужих ног и преданно прижимается щекой к внутренней стороне правого мягкого бедра. Всё напускное высокомерие романтика мгновенно испаряется, уступая нежности. Ромео гладит любимого по голове, зарываясь в светлые кудряшки. — Возбудился? — С придыханием спрашивает поэт, глядя вниз. Валет мгновенно поднимает глаза и кивает. — Давно. Мой король, Вы мне поможете? — Глаза позитивного были чисты и невинны, но хитрая улыбка выдавала его с головой. — Конечно, если ты хорошо попросишь и сначала удовлетворишь меня, — романтик разводит ноги ещё чуть шире и протягивает валету ладонь. Блондин пару секунд смотрит исподлобья, а после хватает руку розового и прижимает к губам, начиная целовать тыльную сторону ладони и слегка облизывать пальцы. Феликсу даже на секунду показалось, что это он пьян, а не Ромео. Король прикусил палец на свободной руке, с обожанием глядя, как младший по масти сидит перед ним на коленях и с трепетом целует его руку, показывая верность и любовь. — Ты очарователен, милый. Но не пора ли переходить к большему? Феликс опускает глаза на промежность любимого, его глаза становятся голодными. Валет хрипло усмехается и начинает стягивать с короля джинсы вместе с бельём. — Тебе не жарко, солнце? — Растрепав волосы блондина окончательно, король вдруг обматывает вокруг шеи любимого рыжую мишуру, имитируя поводок и тянет на себя, заставляя четвёртого упереться лицом себе в живот. — Совсем нет, мой король, — Феликс целует плоский живот любимого, спускает штаны в самый низ до щиколоток, ощущая на шее покалывание от мишуры. — Щекотно! — И хихикает. Ромео не может не умилиться и гладит возлюбленного по щеке. Бросив взгляд на вставшее естество седьмого, младший по масти облизнулся и припал ртом к основанию, обхватив ладонью длину и начиная неспешно массировать, второй рукой гладя бедро седьмого. Ромео откинулся на спинку дивана, приложив ко рту ладонь. Валет провёл языком по всей длине, опустив руку на яички, массируя теперь их, а языком обводя головку, скоро заглатывая орган наполовину. Король содрогнулся, закатив глаза и пропустил блаженный стон. Феликс начал работать ртом, скользя пальцами вниз, к пульсирующей дырочке и гладя её только снаружи. Ромео уместил ступни на коленях любимого, сдвигая ноги и слегка сжимая голову парня между бёдер, на что снизу послышалось довольное мычание. Валет на секунду отстранился, обхватил ладонью член заново, растирая по всей длине слюну со смазкой, после сплёвывая на головку. Ромео стонет во весь голос, потягивая за мишуру, чуть сильнее сдавливая шею. Феликс поднял глаза на короля и взял в рот полностью, двигая головой быстрее, надавливая подушечками на намокшую дырочку любимого. Ромео дёрнулся и кончил, силой прижав любимого к паху, сжав светлые кудри. Феликс закашлялся, шлёпнул седьмого по бедру, и тот сразу отпустил волосы благоверного. Блондин слизнул сперму ещё и с губ, проведя по рту тыльной стороной ладони, поднялся на ноги и обессилено упал рядом с королём, зажмурившись. Ромео тут же обхватил сильные плечи и прижал любимого щекой к своей груди, скидывая мишуру с его шеи. — Всё хорошо? Не устал? — убрав с бледного лба вьющуюся чёлку, спросил седьмой, но не получил ответа, а только невнятное мычание. — Феликс, ты в порядке? В комнате, освещаемой только светом от телевизора и гирлянды, блеснули яркие оранжевые глаза. Блондин вдруг отскочил от короля, а после набросился на него и повалил на диван, схватив за тонкие запястья и прижав их к мягкой фиолетовой поверхности. Романтик испуганно взглянул на валета, непонимающе хлопая карими глазами. — Сладкий?.. — Ну что, поиграл в правителя, Ромео? Понравилось? — Феликс хищно оскалился, уткнулся лицом в чужую шею и провёл по ней языком, слушая тяжёлое дыхание снизу. Дыхание Ромео всё ещё было пряным. — Теперь моя очередь. — Ох… Кажется, я сказал, что подчиняешься мне… Ах! — Младший по масти укусил шею седьмого и зализал укус. — Что, мой король? Повторите, — блондин лёг на любимого, придавив своим весом, но после резво подскочил и сорвал с себя свитер вместе со штанами, склонив голову вбок. Ромео вздохнул и провёл рукой по кубикам на животе любимого, прочертил тонкий белый шрам возле плеча и остановил руку на тёплой щеке. — Молчите? Ну хорошо. Феликс впился в мягкие уста поэта, покусывая их. Ромео обхватил чужую шею и прижал ближе к себе, отвечая. Через минуту, ласково лизнув чужие губы, блондин спустился к аристократично тонкой шейке, выступающей ключице и узким плечам, припадая к ним, вырывая из своего короля ещё более громкие стоны. Валет терзал его ключицу, шею и плечи минут пять, после чего стащил с себя и благоверного бельё, приподнял правую ногу Ромео, закинув её себе на плечо и поцеловав, нежно стал входить в любимого. — Ах, Феликс! — Романтик уцепился за обивку. — Н-наклонись ко мне. Валет послушно ложится на поэта, так и придавливая его ногу в задранном положении, зная, что любимому не больно. У него хорошая растяжка. Кареглазый тут же вцепляется ногтями в спину блондина и царапает, вырывая из четвёртого тихое рычание. — Ты хочешь мне кожу разодрать? — Прикрывая один глаз, шипит Феликс, улыбаясь и слабо дёргая короля за волосы, начиная двигаться. — Давай ещё покусай меня. — Ах… Спасибо за идею, — пошло усмехается Ромео и впивается в мягкую кожу шеи четвёртого. — Ха!.. Извращенец, — дёргается валет, улыбаясь какой-то больной улыбкой и закатывая глаза. Он чувствует себя таким же развратным, как его король. — Кто бы говорил… Мх!.. — парирует Ромео, выгибаясь дугой и оставляя ещё красные полосы на чужой спине. Феликс снова распрямляется, одаривает несколькими поцелуями ногу любимого, сбрасывает её со своего плеча, наклоняется к королю и начинает двигаться быстрее, выслушивая фразы типа: «сильнее, быстрее, грубее, глубже». Ромео ласково лижет его левое ухо и шею, не стесняется громко стонать, кусая свои губы до крови, что заводит блондина больше, заставляя двигаться резче и быстрее, вдалбливая тело короля в диван, скоро не выдерживая и доходя до финала. Первым кончил Ромео, снова красиво выгнув спину, закатывая глаза. Излившись в любимого следом, Феликс быстро выходит из него и валится сверху, смеясь и фыркая. Ромео вытирает пот со лба и целует валета в висок. Блондин поднимается и садится на колени, переводя мутный взгляд вправо, на ёлку. Яркая светящаяся гирлянда, казалось, была прямо перед телами червовых, даже обматывала их, пуская электрические разряды и грея настолько сильно, что становилось до невозможности жарко. Маленькие круглые лампочки сверкали ярче утреннего солнца, ярче звёзд на ночном небе. Это сияние вдруг напомнило о Ромео, таком же бесконечно сверкающем. Валет всхлипнул от переизбытка чувств. Ромео приподнялся на дрожащих руках, вцепившись в чужие плечи и шепнул на ухо парню: — Засмотрелся, солнце? — Четвёртого передёргивает. Он медленно поворачивает голову на любимого и видит его лицо с широкой улыбкой и слезящимися глазами. — Феликс, ты плачешь? Что случилось? Блондин не отвечает, запрокидывает голову и часто моргает, чтобы убрать слёзы, после опускает голову к королю и смеётся: — Ты протрезвел? — Ох, сладкий, не преувеличивай! Я вовсе не был пьян. Ну, может чуть-чуть, я же выпил всего три бокала. — Не всего три, а целых три! — Ты просто не любишь пить, солнышко, — Феликс понял, что его подловили и, изображая обиду, укусил любимого за шею. — Хах, попался. С Новым годом, Феликс. Я люблю тебя. — И я тебя люблю! С Новым годом, Ромео! Ромео треплет валета по волосам. «Как ребёнок. Большой ребёнок», — проносится в его голове. Минуты две назад валет имел его прямо на диване, а сейчас трётся щекой о щёку короля, крепко прижимая к себе за талию, держа у себя на коленях. Седьмой обнимает его за шею и неслышно усмехается, когда блондин целует его в горбинку на носу. А Феликс подумал, что он всё-таки тоже пьян. Но совсем не от алкоголя.