не извиняются

У них всё по пацански. Они снег с кровью мешают, кулаками друг другу по скулам мажут, а потом курят молча. Не извиняются. Марат как то сказал что пацаны вообще не извиняются. Андрей не понимает, как это не извиняются? Разве настоящий пацан перед родной матерью извиниться не может? За то что расстраивает, за то что переживать заставляет постоянно, за то что на музыкалку и школу забил, за то что пацаном теперь стал. Разве настоящий пацан перед могилой отца на колени не встанет и не станет извиняться за то что ожиданий не оправдал, за то что теперь улица роднее чем дом, за то что не чушпан он теперь? Андрей правда не понимает. Но у улицы другие понятия, а ему лишь сглатывать и молчать остаётся. Марат очередную закуривает и младшему протягивает, у того руки дрожат и кровь с разбитых костяшек на снег падает. Красиво на самом деле. У них всё по пацански, за руки прощаются и по домам идут, в глаза друг другу не смотрят. Нельзя. Чуть только взгляд задержат, слова непрошеные комом в горле встанут и извиниться захочется, но не по пацански это. Андрей в квартиру заходит и совсем тихо в комнату крадётся, лишь бы маму с сестрой не разбудить, чтобы вопросов лишних не было. А у самого внутренности скручивает от вины, он тихо по стенке сползает и лицом в руках зарывается, от собственных мыслей мерзких рыдать хочется, но пацаны не плачут. Он сам своих чувств не понимает, к зеркалу подходит и большим пальцем по свежим ранам ведёт, но руку чужую представляет. А руки чужие эти ему синяки да раны на худом бледном лице пару минут назад оставили. На кровать ложится и с мыслями о Суворове засыпает, представляет как тот его в объятьях сжимает и рвано, коротко очень в губы целует. Не по пацански это, свои узнают - отошьют, но не самое страшное, Марат узнает, никогда больше близко не подойдёт, а если и подойдёт, то только чтобы ебало набить и харкнуть со всей силы. А для Андрея это почти смерти равно, тоже самое что ножом в сердце и прокрутить ещё, для полноты ощущений. Просыпается Васильев тоже с мыслями о Марате, сам себя ненавидит, но сделать ничего не может, в школу поникший весь идёт. Мать уже не спрашивает что случилось, доброго утра не желает, знает что мотальщик и проблемы у него теперь негласные. В столовке со скрипом к другу подсаживается, снова за руки здороваются и о ненужном разговаривают. Взглядами сталкиваются и видно Марату что не так что то, у Андрея глаза красные, почти безжизненные, там боль всепоглощающая. После уроков вместе идут, опять одну на двоих курят. Андрей сигарету передаёт и случайно чужой руки касается, свою как огнём ошпаренный убирает и в карман засовывает. Марат не глупый, почти сразу что к чему понимает и с удивлением смотрит. Вопрос задаёт, самый сложный, Андрей таких ещё не слышал. Смотрит на старшего испуганно и губу до крови закусывает. Самого дрожь по телу пробивает, кулак чужой представляет, со всей дури собственное лицо разбивающий. Хриплым голосом мямлит что то про мудака ахуевшего и вопросы тупые, но сам глаза прячет, лишь бы с другими с презрением смотрящими не столкнуться. А Марат сурово смотрит, но без неприязни, с пониманием скорее. Лицо чужое в руки свои берёт и вопрос повторяет, в глаза пристально смотрит, понять пытается. Васильев первый бьёт, чтобы вопросов больше не задавал и чтобы подозрения все убрать, кулаком по челюсти чужой мажет и на снег опрокидывает. Марат вырваться пытается, сам по чужим скулам кулаками бьёт, нос разбивает, лидирующую позицию занимает. Оба дышат рвано, бьют друг друга будто враги давние. У них всё по пацански. Они снег с кровью мешают, а потом курят одну на двоих. Суворов снова сигарету младшему протягивает, тот быстро берёт, совсем не касаясь. Дым глубоко в лёгкие вдыхает и извиняется. Прямо в глаза Марату смотрит, извиняется и о чувствах своих говорит, пускай лучше сейчас отхуярит, пока свежие раны ещё не зажили, пускай сейчас отошьют, чем потом, когда привяжется. На выдохе фразу последнюю произносит, что то вроде люблю тебя, прости за это, снова в глаза смотрит, теперь уже Андрей понять пытается.У Марата все по местам в голове складывается, осознание толчком резким в голову приходит, кулак со всей силы заводит и снова в лицо бьёт. Андрей готов к этому, совсем не защищается на колени падает и снова извиняется, почти молит о прощении. Марат с колен младшего поднимает, тот не сопротивляется, к любому вердикту готов, только кровь сплевывает и снова в глаза смотрит. У Суворова внутренности сводит от жалости, крепко Андрея обнимает и коротко, рвано очень в губы целует. Он сигарету достаёт, закуривает и Васильеву протягивает, извиняется.