Под реки шампанского

"Ц... Что, серьёзно? И со мной новый год будет встречать последний?!" Примерно такая мысль первой пришла мне на ум, когда мне сказали, кто с кем будет распределяться в праздники. Последний был моим "другом", как я ему говорил, и вызывал у меня смешанные чувства. Вроде бы и симпатичный, и ничего такой, но жуткий и неэффективный бездарь, который вместо того, чтобы признать, что у него проблемы и принять мою помощь, продолжает натянуто улыбаться и оправдываться. А, ну ещё он более свободен в отдыхе, не хочет — старается не делать. Тут я, возможно, и завидую ему, ведь я не могу позволить себе полноценно отдыхать, когда захочу. Сегодня утро, 31 декабря. Я стоял у машины, дожидаясь бежащую вдали голову. Яори бежал мне навстречу, щёки красны от мороза, взволнован взгляд. — А-Аз! — Ну наконец-то, идиот, — я демонстративно цокнул, обходя машину к правой стороне и открывая переднюю дверь. — Садись. Он как-то судорожно кивнул, садясь ко мне в машину на переднее сиденье. Я посмотрел в его сторону: бедолага грел руки после мороза. Очевидно , бедолага замёрз. Я вздохнул, чувствуя, что парой клеток организма мне всё же его жаль. Мы ехали с места встречи до моего дома. Всю дорогу Яори молчал, робко переминая мёрзшие пальчики ручками. Я с смешанным чувством презрения и умиление глядел на это краем глаза. Кажется, он хотел что-то сказать, но не осмеливался. Любопытно. — Тебе действительно так мерзка мысль, что ты будешь праздновать новый год со мной? — усмехнулся я. Чернушный идиот встрепенулся и немного заикнулся, услышав мои слова: — Н-нет, нет, ч-то ты! Я-я наоборот очень ра-ад! П-просто волнуюсь и н... Немного боюсь. — И чего же? — ответил я ему, внезапно затыкая свой рот, осознавая, что тон звучал как-то слишком флиртно для меня? — Кхм, я имею ввиду, ты же не идиот, чтобы меня бояться. — Да, но... Ай, ничего, всё в порядке. Он улыбнулся, глядя на меня, а я рыкнул закатив глаза. Когда он уже мне в лицо скажет, что мои подколы ему делают неприятно? Этого же я и добиваюсь — чтобы он признал свою слабость! А признание — первый шаг к исправлению. По приезде во двор, я сам открыл ему дверь, и он вышел из машины. Он начал послушно идти за мной, явно не зная этого района — я хихикнул под нос, последний напоминал мне сейчас собачку. Уже в квартире я снял своё пальто, пропахшее моим старым деревянным шкафом, да так, что даже спустя почти двух недель запах до конца не выветрился. Повесив пальто, я услышал восхищённый возглас: — Аз... Этот пиджак на тебе сидит так... Красиво. Я с удивлением выпрямился, невольно встретившись глазами с ним и вздрогнув. Его искрящиеся очи смотрели в душу, искренне и нежно, чёрт, да просто пробирая до костей(в приятном смысле). Мне показалось, что что-то внутри меня так положительно отреагировало на этот комплимент, словно я не знал о том, кем я являюсь. Я за секунду собрал лицо из удивлённого в серьёзное, но, чёрт побери, слабую улыбку я сдержать не смог. — Спасибо. Он кивнул мне, и мы прошли из коридора на кухню. Я вздохнул — сегодня нам предстояло много работы. Я окинул последнего взглядом, прикидывая, насколько из него хорошая получится кухарка. Однако, судя по виду отсутствующему и немного растерянному, я сам приготовлю больше и лучше. — Так. Я тыкнул в него пальцем, уже разинув рот для того, чтобы сказать что-то, но в одну секунду забыл что. Ненавижу, когда это происходит. Не дай бог такое на публике произойдёт — я буду готов провалиться. Однако, наконец вспомнив, я щёлкнул пальцами, словно пытаясь не потерять эту мысль, и снова посмотрел Яори в его большие красивые глаза. ...Они действительно красивые. Большие и чёрные. Я вообще карие глаза люблю, но его... Кхм! — Вот! Разбери продукты. — А, да, хорошо! — он тепло и немного нервно улыбнулся, раскрывая верх пакета и выкладывая продукты на стол. Я смотрел краем глаза на то, что Яори раскладывал. — Эй!! Ээй, курицу не сюда, идиот, её разморозить надо!! *** До нового года оставалось около получаса. Не знаю, почему в воздухе было тепло. Кажется, что вкус шампанского был даже ещё жарче, а глаза напротив смотрели с такой искрой. Тонкий запах орехов и сыра гауда с тарелки, на телевизоре идут какие-то музыкальные передачи. За окном снег. Я вздохнул с непонятным мне счастьем, улыбаясь собеседнику. На самом деле, Яори весьма милый человек. Может, я просто слишком разочаровываюсь, когда он совершает ошибки. Может, я хотел бы только успеха для него. Но не успешнее меня, разумеется. Я встал, заметив, как Яори действительно начал глуповато и сонно на меня смотреть. Надо же, видимо, идиот знатно напился. Я напрягся, но менее, чем обычно. Да, чуток алкоголя разбавляет, но не лить же ПЯТЫЙ бокал шампанского... Он будет блевать, походу. Я направился к выходу из своей небольшой кухни, уходя от тепла чужих глаз и и конденсации тонких приятных ароматов рыбы и майонеза. Как вдруг сзади меня послышался тихий топот белых носочков. Я обернулся. — В чём нуждаешься, последний? — В те...беее... Я выпрямился, естественно, испытывая немаленький такой шок. Брюнет стоял и расплывчато так улыбался, уже прижимаясь ко мне- И У МЕНЯ ВСКИПЕЛА ГОЛОВА. Я хорошо так закусил от волнения нижнюю губу, чуть ли не прокусывая до крови. Этот берёт меня за воротник и с резким разворотом прижимает меня к стене, приподнимаясь на носочки и целуя меня. Я не врубаюсь. Тяжесть на шее от тянущего воротника, вздохи Яори под моим ухом, его активные лизания моего приоткрытого рта. Я не понимал, почему, но мне придётся всё же сделать это... Из любопытства. Посмотреть, как это будет. Я зажмуриваюсь и прижимаю Яори за талию к себе... *** Под полночь я уснул уставшим, голова болела от каши мыслей. "Как новый год встретишь — так его и проведёшь", "Это было так глупо и низко, но хорошо", "Его анал такой тугой", "Его лицо не такое уж и мерзкое и глупое", "Надеюсь, он не занёс мне никаких болячек" ... Рядом со мной спал Яори, пока я смотрел напротив в его лицо. Глупая гримаса у него в отрубе. Но пьяный закат глаз в оргазме и эти стоны мне будет сложно забыть. Я съёжился. На утро, когда я уже одевался, с кровати послышались сонные стоны Яори. Я обернулся, чувствуя, как в сердце что-то щекочет. Словно перо ласкает сердце. Это было странно. — Аз... Где мои тру... Он зажал свой рот, жмурясь. — Головаа... Я цокнул недовольно. Не дай бог ещё этот шлёндрий мне постель обблюёт. — Беги в туалет, я не смотрю. За моей спиной, пошатываясь, побежал последний. Это нельзя было сказать, что приятно. Особенно было стрёмно представлять его пугливые визги, когда он опомнится, ой фу... Но что-то, кажется, изменилось в моём отношении к нему. Не настолько уж он мне неприятен, а, скорее, даже наоборот. Я знал, что мне нужно будет обдумать об этом. Мою ухмылку стёр звук рвоты за тонкой стеной напротив.