И музыка звучит, и сердце пляшет

Во всём замке нет ни уголка, где бы не звучала мягкая, увлекающая пуститься в пляс мелодия, от которой сердце так и трепещет, а на душе невольно становится свободнее, словно подтверждая, что в этот момент, в этом месте, ни одна опасность не сможет даже взглянуть на тебя. В гостиной Слизерина, вопреки распространенному заблуждению, тоже царит спокойствие и умиротворение. Огонь в камине согревает тела, а украшенная ёлка, под которой лежат подарки, в основном декоративные, но оттого не менее атмосферные — душу. Стены увешаны праздничными гирляндами, что сияют в приглушенном свете комнаты, под ними висят мотивирующие плакаты, неимоверно абсурдные, но оттого и более великолепные. На многих из них в самых нелепых позах изображен никто иной как Дамблдор, одетый в комбинацию костюмов: шапка от эльфа, плащ от мага, посох — не более чем сломанная палка, штаны выглядят как обрезанная часть от костюма ёлки, широкая красная кофта с помпонами и большие тапки в виде лягушек. Великий волшебник, ничего не сказать, но, главное, слизеринцы хохочут до боли в животе. «Ты не «склизкий слизеринец», если не выглядишь так, как выгляжу я!» — гласит надпись под одним из плакатов. По правилам, их должны были бы уже убрать, но все слизеринцы упорно делают вид, что не замечают, как губы Снейпа дрожат, стоит его взгляду обратиться на плакаты. Другой, не менее глупый — Дамблдор кружит в танце с домовым эльфом, согнувшись почти вполовину, пока ноги эльфа находятся сверху его ботинок, зажав подол длинной мантии. Вопреки нелепице, в плакате есть нечто уютное и милое, почти по-домашнему теплое. И для тех, кто нуждается в утешении в холодную декабрьскую ночь в углу комнаты, недоступные чужому глазу, лежат письма, целая груда их, надежно закрытых, но содержание примерно одно, написанное разными людьми для своих друзей, одногруппников, знакомых и даже учителя, для любого, кто готов прочесть: «Даже в столь холодном мире, где каждый смотрит на тебя с недоверием и презрением — ты не один. Ты также важен, как важен каждый человек, маг и эльф, как важны огры, рыбы и жуки. Ты — особенный для меня, для этого факультета. Не сдавайся. Ты сила. Ты достоин уважения, любви и жизни.» Больше всего внимания привлекает яркая вывеска: «Мы Слизерин. Мы вместе!» В мире, где никто им не доверяет, где всё, чем являются эти дети — тёмными магами, они держатся друг за друга, как утопающие. Не обходится без драк, ссор и оскорблений, но, в конце концов, только они и есть друг у друга, поэтому слизеринцы держатся особенно близко, тем более когда приближается праздник, а многих из них дома и не ждут вовсе. Они поедут, конечно же, ведь это их обязанность как чистокровных или наследников своих семей. Они вернутся с синяками, пустыми глазами и дрожащими руками. И тогда Слизерин объединится также, как делает всегда. Потому что только они и есть друг у друга.

***

Но сейчас они лежат в тепле гостиной, лишь эхо песни из Большого Зала доносится до них, перекрытое их собственной песней, наполняющейся, как ваза водой, голосами разбитых сердец и полных надежд душ. Их голоса, мягкие и твердые, высокие и низкие, хриплые и звонкие, сплетаются между собой в удивительной гармонии. Так, как они отрабатывали каждый год. Первокурсники неловко стоят в стороне, пока магия не притянет и их, отдаваясь в самое сердце и тихие, неуверенные голоса, не добавятся к остальным. Регулус лежит на светло-зелёном диване, откинув голову на его подлокотник. Его ноги покоятся на коленях Барти, а голова того покачивается на плече у Эвана. Их голоса, особенно громкие в пространстве между ними, постепенно затихают. И песня затихает вместе с ними, пока все слизеринцы не замолчат. У некоторых на глазах выступили слёзы — и никто не винит их, даже не обращает внимания, потому что на сердце у всех стало легче. И даже те, кто является слишком гордым, чтобы принять участие в песне, не трогают никого, потому что это чрезвычайно важно для остальной части дома. Регулус мягко выдыхает и глаза его открываются. Он чувствует, как держащие его руки друзей пару раз сжимаются, возвращая себе некоторое подобие сдержанности. И атмосфера становится легче.

***

Обед в большом зале, яркий и привычный, блестят тысячи цветов, гирлянд и огромные елки, достающие до самого неба, что открывает невероятный взгляд на мерцающие звезды, что сияют сквозь падающий снег. Пожалуй, это один из немногих дней в году, когда ученики свободно перемещаются от стола к столу, и никто не осуждает их за это. Когтевран смешивается с Пуффендуем, солнечные Гриффиндорцы сияют среди лунных Слизеринцев, пока между ними, смеясь, сидит Когтевран. И каждый улыбается, даже если пытается это скрыть, или, по крайней мере, не ненавидит такой момент единения. Так и Пандора присоединяется к своим любимым Слизеринцам, сияя, укутанная в теплый шарф, который защищает от упорно пробивающихся холодов с улицы. А музыка разгорается всё громче и громче, желающая увидеть в Большом Зале больше движения, но никто не поднимается. И тогда, что неудивительно, это делает Пандора. Она вскакивает с места и, смеясь и кружа, бежит в центр зала, танцуя. Взгляды обращаются на девушку, но та даже не колеблется. Для неё важны лишь несколько людей и те, не спеша присоединиться к ней, весело смеются, наблюдая за одиноким, но оттого не менее радостным, танцем. Первым под удар попадает Барти, потому что с большей вероятностью именно он бы и присоединился к танцу. Так и происходит: Пандора хватает его за руку, с удивительной силой вытаскивая в центр Большого Зала, а парень и не сопротивляется. Лишь в процессе он хватает Эвана под руку, эффективно утягивая за собой так, что тот чуть не спотыкается. И вот уже втроем они кружат, смеясь. Наступают друг другу на ноги, но не останавливаются ни на минуту. И лишь когда между ними отчетливо ощущается пропасть в виде ещё одного человека, втроем они резко бегут к столу Слизерина и, несмотря на упорную борьбу со стороны Регулуса, они все же вытягивают его в зал, кружа вокруг, вынуждая и Блэка танцевать, пока на его лице невольно не появится широкая улыбка, от которой болят щеки. Некоторое время они танцуют вчетвером, сопровождаемые недоуменными взглядами окружающих, пока, с мягким смешком, из-за профессорского стола не выйдет никто иная, как Минерва Макгонагалл, таща под руку Флитвика. Улыбаясь, они присоединяются к ученикам. Это служит началом: сначала Дамблдор, в привычной широкой шляпе, а потом и остальные ученики спешат покинуть столы и присоединиться к танцам с широкой улыбкой. В конце концов, не имеет значения, к какому факультету они принадлежат, потому что в новогоднюю ночь случаются чудеса и объединение Хогвартса, пожалуй, можно назвать одним из них. Слизнорт кружит Минерву, пока Дамблдор зажигает рядом с Флитвиком. Студенты создали круг с преподавателями в центре, но постепенно и они просачиваются внутрь, вальсируя с Альбусом или стуча каблуками с Макгонагалл. И вот, сами того не заметив, Пуффендуйцы притягивают к себе Гриффиндорцев, а Когтевран крепко хватает за руку Слизеринца, притягивая к себе в пару, не обращая внимание на то, как их лица сначала полны недоверия, прежде чем загораются также ярко, как новогодняя звезда на вершине ёлки. И Хогвартс наполнен теплом и смехом.