Самый ценный подарок

      — Олег, иди помоги! — доносится голос Саши.       Младший Шепс отрывается от телефона, где в общем чате с друзьями летят сообщения. Они собираются встретится примерно после часа ночи, ничего особенного, в целом, просто посидеть, пообщаться, словно они вернулись в школьные годы, и никто не покидал родной Самары. Девчонки договариваются, кто что принесёт из дома, пацаны пытаются скинуть друг с друга обязанность идти сейчас за выпивкой. Всё действительно, как всегда.       — Иду! — кричит Олег в ответ и спешит в общую комнату, где брат балансирует на спинке дивана, пытаясь повесить упавшую со стены гирлянду.       — Давай, с того края лепи, — командует Саша, — а-то у меня падает.       — В твои годы не удивительно, — беззлобно ёрничает Олег, но послушно лезет на диван, попутно хватая со столика кнопки.       — Поговори мне тут, — фыркает брат.       — Кто-нибудь видел фотоаппарат? — сестра выглядывает из коридора, — выше клейте.       — Разберёмся, — в голос отвечают медиумы.       — А фотик у родителей в спальне на шкафу, — добавляет Олег, — сама же летом туда его убирала.       — Ну забыла, — всплёскивает Вика руками и снова скрывается в коридоре.       В доме по-новогоднему пахнет готовящейся едой и совсем немного, но сладкими мандаринами. Телевизор бубнит какой-то праздничной программой, на кухне шумно переговариваются родители, а у племянников, что вдвоём оккупировали кресло, из телефона звучат мультяшные голоса. Ёлка около окна дерзко перемигивается огоньками, а подарков так много, что они не то что не влезают под мохнатые ветки, они занимают всё пространство рядом и даже книжные полки у стены.       У Олега на душе тихо, спокойно так, что довольное выражение лица практически не сползает. Он искренне любит находится дома в новый год. Для него это не просто праздник, это время, когда вся семья собирается дома, когда он знает, что все его любимые и любящие его люди — рядом. И это самая большая ценность в жизни, которая только может быть. И есть только один факт, который омрачает сегодняшнюю волшебную ночь, — Олег не может быть сейчас рядом с Димой, который остался в Москве под предлогом работы. Трудоголик хренов. Шепс всё понимает: творческие проекты, альбом, выход которого уже на носу, но отдыхать ведь тоже надо. Олег даже хотел остаться с ним, но Матвеев настоял на том, что вместе они время ещё успеют провести, а к родителям приехать ещё не известно, когда получится. И Олег не жалеет о том, что сейчас дома, вот только… было бы ещё лучше, будь Дима тоже здесь.       — Чего нос повесил? — спрашивает Арсений, проходя мимо и толкая Олега в бедро.       Тот чуть было не валится с дивана, пыхтит недовольно, но удерживает равновесие.       — Арс, блять, — восклицает Олег.       — Не ругаемся в моём доме! — кричит мама с кухни.       И как только ещё слышит? Там ведь из-за шипящего масла ничего не слышно!       — Прости! — Олег виновато поджимает губы, и ощущение такое, будто он правда вернулся в детство.       — Олежку наругали, — издевается Саша, довольно улыбаясь, и слезает с дивана, любуясь своей работой.       — Подумаешь, — фыркает младший Шепс.       А у самого какое-то тепло на душе. Новогодняя суета его никогда не раздражала, и как бы не было порой сложно в большой семье, мелкие стычки и конфликты ничего не стоят по сравнению с атмосферой тепла и уюта.       — Мы молодцы, — резюмирует Саша, а потом падает на диван.       У него звонит телефон, но, что странно, брат лишь хмурится, смотря на дисплей, а потом звонок обрывается ещё на первой ноте мелодии.       — И что это значит? — вслух озадаченно спрашивает Саша.       — Кто там? — Олег садится рядом, с любопытством пытаясь заглянуть в чужой гаджет, но брат уворачивается с ухмылкой.       — Не суй свой нос, куда не следует, — тянет он.       — Что, поклонники твои атакуют? — хмыкает Олег, ничуть не обижаясь, и расслабленно растекается по спинке дивана.       — Ага, — кивает Саша и что-то быстро печатает в телефоне, — мои.       Вот только Олегу как-то не очень нравится, как брат то и дело поглядывает на него со странной улыбочкой. У того словно даже настроение становится ещё лучше, он ёрзает на месте, сверкает своими синими глазами и качает головой. Олег умиляется с этого. Ему, конечно, безумно интересно, кто там такой написывает и названивает Саше, но, если тот не хочет говорить, можно даже не пытаться узнать — всё равно не скажет. Так было всегда. Если брат что-то задумал, то до последнего момента не будет понятно, что именно.       Олег решает оставить Сашу с его тайнами наедине и сам достаёт свой телефон, игнорирует накопленные сообщения в чате с друзьями и открывает диалоговое окно с человеком, который больше всего сейчас волнует. Вы 20:43 Как ты там?       Что странно, сообщение приходит практически сразу же, хотя обычно Дима может долго не отвечать, когда занят. Дима 20:44 Ебусь с музыкальной дорожкой Вы 20:44 А мог бы со мной) Дима 20:44 Не думаю, что твоя семья бы оценила такой подгон на новый год       Олег фыркает от смеха. Что верно, то верно. Но он не может сдержать себя от таких сообщений, потому что без Матвеева он уже несколько дней, и почему-то это ощущается особенно остро, хотя такого с ним не было чуть ли не с самого подросткового возраста, когда любимого человека хотелось держать рядом двадцать четыре на семь. Вы 20:45 Много работы там ещё? Дима 20:45 Больше, чем хотелось бы ( Устал даже как-то       У Олега что-то тоскливо сжимается в груди. Был бы он сейчас рядом, обязательно бы утащил Диму от компьютера, чтобы не портил глаза в темноте, чтобы отдыхал хотя бы в такую ночь. Вы 20:46 Может… всё-таки приедешь хотя бы в течение праздников? К нам бы заехал, мама хочет с тобой познакомится, а потом бы в Тольятти к тебе сгоняли Отдохнули бы. Вместе       Олег печатает это, а у самого руки едва ли не подрагивают от волнения. Он знает, что для Матвеева знакомство с семьёй — это серьёзно. Для них обоих, в принципе. Они разговаривали об этом и решили пока отложить, но Олегу так хочется, чтобы все близкие люди были рядом, что он не может ничего с собой поделать. Дима 20:46 Прости, родной, не могу       Олег давит в груди вздох, блокирует телефон, ведь не знает, что ответить на сообщение. Сказать, что ему жаль? Так ведь не сделает так лучше никому. Сказать, что любит? Такие слова только усилят тоску, да и глупо говорить такое буквами, он предпочитает, когда глаза в глаза и с одним на двоих восхищением во взглядах.       — Не кисни, — Саша толкает кулаком в плечо неожиданно, что Олег даже вздрагивает.       — Не кисну, — пытается искренне улыбнуться он, и вроде как даже получается.       Новый год, в конце концов. Да и не виноват никто, что ему на сердце не спокойно.       — Димке подарок-то приготовил? — спрашивает вдруг Саша, и Олег почти теряется.       — Приготовил, — кивает он, — под ёлкой стоит, не успел подарить.       — А что так? — давит на больное брат, хотя и не предполагает об этом.       У Матвеева не было времени, чтобы встретиться перед отъездом Шепса. У него то съёмки, то запись альбома, то ещё что-то. И Олег правда всё понимает, но легче от этого не становится.       — Некогда было, — говорит вместо этого младший.       — Ну, ничего, — улыбается Саша и поднимается с места, — ещё успеешь. А теперь пошли, надо маме помочь, а то праздник общий, а она одна там извращается.       С этим Олег определённо согласен, так что встаёт следом. Тем более, когда чем-то занят, время будет идти веселее и незаметнее. А там уже и двенадцать, потом встреча с друзьями, а там… а там он что-нибудь ещё придумает.       Мама на кухне тут же вручает им по заданию, довольно припоминает истории из детства своих детей, ругается, когда старший Олег делает не так, как ей нравится, но при этом во взгляде у неё ни капли реальной злости. Порой младшему Шепсу кажется, что родителям нравится поддевать друг друга. Это смотрится странным со стороны, но при этом вызывает какое-то тепло в душе. Олег режет какой-то там по счёту салат и улыбается. На кухню подтягиваются два старших брата и сестра. Бессмысленный, но от того не менее приятный разговор скрашивает процесс готовки, дети шумят где-то на фоне, с которыми упражняется Викин муж.       Олегу почти спокойно.       Саша снова отвлекается на телефон, как и, кажется, в сотый раз за вечер, даже братья уже подшучивают, но Саша это мастерски игнорирует, лишь улыбается загадочно, поглядывая на Олега. И того это уже даже как-то нервирует. В какой-то момент Саша подмигивает ему, хмыкает, но не успевает младший и спросить, в чём дело, как раздаётся звонок в дверь.       — Я открою, — говорит Вика и уже почти срывается с места, как Саша ещё резко тормозит:       — Да, ага, вон пусть самый молодой бежит.       Его слова поддерживают смехом и согласием. Отец что-то говорит против, но его словно не слышат. Олег закатывает глаза.       — А мне и не сложно, — фыркает он и поднимается с места, обтирает руки о полотенце рядом и идёт в коридор.       В спину он слышит перешёптывания и смех, но не обращает на это внимание. Младший в семье всегда младший, даже если у кого-то уже есть дети.       У Олега где-то под рёбрами что-то сжимается странным предчувствием, как обычно бывало на битве, когда вот-вот должно было случиться что-то важное. Это странно, к этому нет причин. И он представить не может, кто стоит за дверью, может, кто-то ошибся квартирой. Олег потирает шею, заглядывает в глазок, но никого там не видит.       — Кто там?       Он прислушивается, но в ответ — тишина. Вот только в груди нет никакого чувства опасности, лишь странное предвкушение, для которого, в целом-то, нет причин. Олег хмурится, выжидает пару секунд, а потом всё же решается и открывает дверь.       — Здрав…       Он не договаривает, так и замирает на полуслове. У него сердце удар теряет, замедляется на секунду, а потом пускается галопом. Дар речи едва ли работает.       — Дима… — единственное, на что его хватает.       — С новым годом! — счастливо заявляет тот, улыбается во все тридцать два белоснежными зубами.       В его руках два небольших букета цветов, охапка праздничных пакетов и дорожная сумка.       — Дима, блять, — задушено выговаривает Олег, а потом в одно движение притягивает к себе парня и сжимает в объятиях, сдавливает изо всех сил, улыбается, не может совладать с эмоциями, у него фейерверки в груди взрываются ярче, чем на улице.       — Задушишь, — хрипит довольно Дима, но в противовес словам утыкается носом в шею и шумно дышит.       — Ты всё-таки приехал, — шепчет Олег, не веря в то, что происходящее всё же реальность.       Он вдыхает родной запах полной грудью, не может отпустить горячее и податливое тело из рук, ему мало, так мало его рядом.       — Я не смог без тебя, — отвечает Дима, чуть отстраняется, заглядывает в глаза, и в тёмных зрачках читается столько чувств, что плохо становится, что стоять на месте практически невозможно без поддержки, — люблю тебя.       — И я тебя люблю, — говорит Олег и тянется вперёд, целует мягкие сладкие губы, которые послушно раскрываются.       Шепс теряется в ощущениях. Это не похоже на обычный поцелуй, это что-то особенное, что-то такое личное для них двоих, чего ещё никогда не было. Сейчас они практически обещают друг другу, что будут рядом, что даже расстояние и обстоятельства не смогут стать причиной для их любви.       — Ты — мой самый ценный подарок, — произносит Олег в чужие влажные губы.       — А ты — мой, — Дима улыбается, и блеск в глазах такой честный, что хочется скулить от переизбытка эмоций.       Они смотрят друг на друга и просто не находят, что будет правильным сказать. Ведь слова — что это? Это просто набор звуков. Намного важнее — это взгляды, это касания, это едва ощутимые вибрации воздуха и одна на двоих энергия бьющихся сердец.       — Веди его уже сюда! — кричит Саша с кухни.       — Он знал, да? — догадывается Олег, выпуская своего чернокнижника из своих рук, чтобы закрыть дверь.       — А у кого бы я ещё узнал адрес? — хмыкает Дима, передаёт пакеты Шепсу и спешно раздевается, — твой брат, оказывается, отличный сообщник.       — Приму к сведению, — усмехается Олег, совершенно не расстроенный, что Саша ничего ему не сказал.       Сразу становятся понятны все его странные взгляды и несколько двусмысленные фразы. Потом он обязательно скажет спасибо брату просто за то, что тот участвовал в этой авантюре.       — Ты как вообще успел? — интересуется Олег, любуясь Матвеевым.       Тот в обычных чёрных джинсах и толстовке всё равно выглядит самым желанным и красивым, и Шепс ничего не может поделать с тем, что готов утащить его к себе в комнату и просто не выпускать из объятий.       — На последний самолёт сел, — объясняет Дима, — в последний момент решился, еле успел.       Олег смотрит на него и не знает, как выразить всю глубину своих чувств и эмоций.       — Я рад, что ты здесь, — говорит он в итоге, — спасибо…       Матвеев улыбается нежно и выглядит таким… таким своим, что у Шепса нет сил, чтобы сопротивляться этому притяжению. Его до сих пор разрывает на молекулы от осознания, что его любимый, его самый родной всё же рядом.       — А тебе спасибо, что ты просто есть, — говорит Дима, а потом подмигивает, — ну, что, идём, будешь знакомить с семьёй?       И для Олега эти слова звучат как обещание в вечной любви. Лучший новый год в его жизни.