Хочу папу

Арсен

      — Арсен Джамильевич, вас шеф вызывает. — Арс кивнул, не поднимая головы от очередного отчёта.       Леночка, секретарша шефа, прилетала с таким известием не реже трёх раз в неделю. И за годы службы Арс научился по её голосу определять, что его ждёт за дверями начальственного кабинета. Сегодня, судя по тону, ничего хорошего ждать не приходилось.       Шеф был мрачен больше обычного. Кивнул Арсену на стул, даже не отрывая взгляд от монитора.       — Товарищ подполковник, что-то произошло?       — Ты давно в школе не был, Исмаилов?       — Десять лет. Ни разу после выпуска не заходил. Но в этом году придётся, Каринка через три дня в первый класс пойдёт. А что?       — Труп очередной как раз на территории школы нашли. Хорошо хоть сейчас каникулы и нежная детская психика не травмируется, — несмешно пошутил подполковник.       — Игорь Эдуардович, а почему я?       — А потому, Арсенчик, что труп точно такой, как и два месяца назад. И как четыре.       — Товарищ подполковник, думаете, серия?       — Лучше бы серия, но, похоже, маньяк у нас. Но для окончательного заключения нужно твоё мнение, поэтому езжай.       — А в какой хоть школе?       — А это ещё один аргумент в твою пользу: твоя родная — двести восемьдесят пятая. Езжай, вспомни молодость.       Когда Арс приехал, его уже ждали. Старая директриса бросилась к нему, как к родному.       — Арсенчик, что же это делается? Как же так?       — Здравствуйте, Мария Викторовна!       — Здравствуй, здравствуй, Арсен! — она вцепилась в его рукав как в спасательный круг.       Мария Викторовна занимала должность директора уже тогда, когда Арсен учился здесь в старших классах. Дамой она была волевой, а иногда даже жёсткой. Любые шалости и хулиганство пресекала железной рукой и не стеснялась вызывать органы правопорядка, не считаясь ни со статусом, ни с финансовым положением семей провинившихся.       Поэтому все разборки в школе проходили в условиях полнейшей тишины.       — Мария Викторовна, покажете, где у вас тут неучтенное тело?       — Конечно, дорогой, конечно! Хорошо, что ты приехал, только на тебя вся надежда.       Она повела его по знакомым коридорам в направлении выхода во внутренний двор. И Арсен на минуту почувствовал себя тем самым Арсом, учившийся здесь десять лет назад.       Вот здесь был их кабинет, а вот там учительская, а вот тут висело расписание и доска почёта.       Доска, на которой всё так же красовалась надпись «Гордость школы» никуда, кстати, не делась. Арсен замедлил шаг и всмотрелся в перекошенные детские лица на фотографиях.       «Да не может быть! Неужели я?».       — Да, Арсюш, и ты тут, и Марик тоже. Вы единственные из вашего выпуска, кто в люди выбился.       «Марик…» — взгляд Арсена метнулся по рядам снимков и наткнулся на знакомые голубые омуты, прожигавшие, казалось, насквозь.       «Не думать. Только не о нём. О нём нельзя».       — Мария Викторовна, а кто труп обнаружил? — ускорил он шаг, догоняя директрису.       — Так баба Валя нашла, уборщица наша.       — И где она? Мне её опросить нужно будет.       — Так скорая увезла. Сердце прихватило от такого ужаса. Арсюш, можно я с тобой не пойду? Я хоть многое повидала в жизни, но второй раз смотреть на это даже я не смогу.       — Конечно, думаю, что не заблужусь.       Человек лежал в центре двора лицом вниз. Его тело было заключено в правильный круг из жёлтых роз. Белая рубашка на спине была окрашена буро-красным. Но сказать кровь ли это вот так сразу было нельзя.       — Моть, ну что тут у вас? — он пожал руку криминалисту и кивнул следователю.       — Привет, Арс. У нас тут всё тоже что и прошлый раз: мужчина, блондин, не крупного телосложения. Видимых повреждений нет, во рту записка: «Скоро ваша очередь».       — Шеф сегодня идею толкнул, что это может быть маньяк. Но типаж у первых двух и последних двух совершенно разный.       — Ну да, первые две жертвы, скорее на тебя были похожи, такие же амбалы двухметровые, а последние два не выше метра восьмидесяти. Так что если и маньяк, то какой-то очень странный. Да и места нахождения жертв тоже не похожи между собой. Но антураж абсолютно идентичный, этого отрицать нельзя.       — Улик, как всегда, нет?       — Наоборот, улик как грязи. Но нарыть что-то стоящее в этой грязи, скорее всего, не удастся.       — Моть, постарайся, пожалуйста. Не нравится мне, когда трупы в школе находят. Тем более я в эту школу Каринку собираюсь первого сентября привести. Да и сам в ней учился.       — Арс, ты же знаешь, сделаю, что смогу.       — Юр, что по персоналу? Всех опросили? — оставив эксперта в покое, Арсен подошёл к оперативнику.       — Не всех. Уборщица Баба Валя в больнице. Учительница литературы, по словам коллег, в отпуске в Турции. Завуч отпросился к родителям в деревню на неделю, но через три дня, к первому, должны оба приехать, тогда и опросим.       — Ладно, держите меня в курсе, а я к шефу пока.

Марк

      — Марк Львович, наконец-то вы приехали! У нас тут такое, такое…— Войдя в учительскую, я сразу попал под шквал возбуждённых голосов.       — Здравствуйте, дамы! Что у нас опять стряслось? — неужели физрук с трудовиком опять в коллективном запое? Да, как бы комично это ни выглядело, но всё было именно как в заезженных анекдотах и у на всю школу три мужчины: физрук, трудовик и он — учитель русского языка и литературы. И как во всех анекдотах, и физрук, и трудовик ни разу про здоровый образ жизни не слышали, поэтому и были головной болью всей школы.       — Это просто кошмар!       — Ужас!       — У нас человека убили?       — В смысле человека убили? Кого?       — Три дня назад баба Валя во дворе труп нашла весь цветами обложенный. У Елены Петровны даже фото есть, она вам потом покажет.       — А что за человек? Кто-то из родителей?       — Да кто ж его знает. Но не бомж какой-то, это точно. Одет прилично: белая рубашка, брюки, туфли начищенные.       — Хватит квохтать, — директриса вошла, резко распахнув дверь. Маленькая, сухонькая женщина имела такую мощную ауру, что, казалось, заполняла собой всё пространство. Сколько Марк себя помнил, её всегда уважала и боялась даже окрестная шпана, не говоря уже об учениках и их родителях. — Что вы тут развели? Скоро линейка начнётся, а вы здесь топчетесь. А ну живо все по местам. — Даже Марку захотелось, щёлкнуть каблуками и отдать честь, как когда-то в армии. Что уж говорить про школьных барышень.       — Здравствуйте, Мария Викторовна!       — Здравствуй, Марик! Вернулся? Хорошо. Как там мама с папой? Не болеют?       — Да разве ж они признаются, — улыбнулся Марк, вспоминая хлопочущую по хозяйству маму и вечно брюзжащего отца. — Мама там вам варенье передала из личных запасов. Сказала по особому рецепту для женской красоты и молодости. Я потом занесу.       — Балует меня Белла Сигизмундовна. Нужно будет на каникулах самой к ним в гости наведаться. Давненько что-то я не была, — его родители сдружились с директрисой, когда привели Марка в первый класс. С тех пор и общались семьями. — Ладно, пойдём, Маркуш, а то без меня же не начнут это проклятую линейку.       В ежедневной школьной суете, закружившей с первых звуков торжественной линейки, Марк умудрился подзабыть о печальном происшествии, случившемся в его отсутствии.       Уроки, факультативы, подготовка к олимпиадам, заняли первый учебный месяц плотным графиком.       — Марк Львович, Марк Львович, спасай! У нас Леночка заболела. Некому у первоклашек продлёнку вести.       — Ирина Ильинична, вы считаете мне можно доверить столь юные умы?       — Марк Львович, не нужно сарказма, кроме вас всё равно некому. У всех вторая смена, и только у вас сегодня после обеда свободно, я проверила.       — Да какой уж тут сарказм? Просто не очень хочется успокаивать испугавшихся детей, а потом разбираться с их родителями.       — Марк Львович, ты как будто не в школе работаешь. Сегодняшние дети в интернете смотрят такое… что испугать их в принципе невозможно. Поэтому бери себя в руки, и вперёд, к новым знакомствам.       К большому удивлению Марка, Ильинична оказалась совершенно права. Дети не только не испугались взрослого, постороннего дядю, но даже как-то прониклись, поняв, что его к ним отправили на целых полдня. Самая мелкая девчушка, видя его растерянность, даже взяла над ним шефство.       Марк сидел, открыв рот, наблюдая, как эта Карина в считанные минуты абсолютно командирским тоном навела порядок среди одноклассников и заставила всех замолчать. Даже самые смелые на вид мальчишки сникали и опускали глаза, стоило только ей обратить на них внимание.       — Марк Львович, можете продолжать, — обратилась она к нему, усаживаясь за первую парту.       — Спасибо, о моя спасительница, — подмигнул ей Марк и решил не мучать первоклашек какими-то дополнительными заданиями. — У меня к вам деловое предложение: быстро все вместе делаем домашнее задание, а потом займёмся всем чем захотите. — По собственному опыту Марк знал, что делать задания коллективно проще, быстрее и интереснее. Главное не допускать конфликтов в процессе обсуждения.       — Марк Львович, а вы в игры на телефоне играете, — спросил пухлощекий мальчишка, когда с заданиями было покончено, а до конца продлёнки было ещё два часа.       Детвора загалдела и обрадовалась, когда он утвердительно кивнул. И оставшееся время они все вместе обсуждали особенности игр и возможности персонажей.       — Марк Львович, а приходите к нам ещё. Обещаем не шуметь и слушаться, — выдал за всех всё тот же паренёк, когда все потянулись на выход, а Марк собирал свои вещи.       Отнеся в учительскую так и непроверенные эссе девятиклассников, он задержался, чтобы набросать для завтрашних занятий планы и выходил из школы, когда уже начинало темнеть.       — А ты почему ещё здесь? Почему домой не идёшь? — Увидев у забора ту самую бойкую девчушку, Марк притормозил.       — Бабушку жду. Она всегда меня забирает. А сегодня до сих пор не пришла. — Она вскинула руку, останавливая вопрос, готовый слететь с губ Марка. — Телефон не доступен, на домашний не отвечает. Папе звонить нельзя, он может быть на задании, мамы нет. Домой одной тоже нельзя, опасно, — без запинки отрапортовал она.       — И в кого ты такая умная? — умилился Марк.       — Папа говорит, что в маму, но, думаю, врёт.       Марк чуть не рассмеялся в голос.       — Пойдём я домой тебя провожу, спасительница. Школу всё равно скоро закроют.       — А если бабушка придёт?       — А мы попросим сторожа сказать ей, что я тебя провожаю и оставим мой номер телефона. — Девчушка на мгновенье задумалась, потом кивнула и вложила ладошку в протянутую руку Марка.       И никому было невдомёк, что из припаркованной недалеко старенькой Ауди за ними наблюдает человек, сверля обоих взглядом, полным ненависти.       — Вот здесь я живу.       Сердце Марка забилось чаще, как только он понял, что подъезд этот ему знаком. В период его школьных будней здесь жила его классный руководитель и кое-кто ещё, о ком он до сих пор старался не вспоминать.       — Карина, а у тебя ключи есть?       — Не-а, — беспечно выдало это блондинистое чудо и потянуло его к тому самому подъезду с удвоенной силой.       — И что будем делать, если дома никого нет?       — У тёти Веры есть запасные ключи. К тому же она может знать, где бабуля.       — Ну тогда пойдём. Они поднялись до третьего этажа и остановились у знакомой двери.       — Звони. Я не дотянусь, — приказала маленькая командирша.       — Здравствуйте, Вера Борисовна, — с улыбкой проговорил Марк, когда дверь им открыла пожилая женщина, когда-то бывшая его классной.       — Маркуша! Ты как здесь? Ой, что это я?! Проходи, проходи!       — Вера Борисовна, я тут барышню привёл. За ней бабушка не пришла, — Марк указал на девчушку, скромно стоящую рядом.       — Ой, Кариночка! Пойдём я тебе дверь отопру, — протянув руку, она сняла с крючка на вешалке связку ключей и подошла к двери напротив. Горло Марка перехватило спазмом, и он впился в ладонь ногтями. — Ты пока переодевайся, а с Марком Львовичем мне поговорить нужно.       Когда за первоклашкой закрылась дверь дальней комнаты, бывшая классная затащила Марка в прихожую и зашептала: — Марик, сегодня днём Изольду Аскольдовну скорая увезла, сердце прихватило. Арсену дозвониться не удалось. Ты должен посидеть с девочкой, пока он не придёт.       — Вера Борисовна, я не могу, честное слово…       — Марик, ты должен. Я бы сама посидела, но дочь позвонила и мне нужно бежать к внукам.       — Но я никогда с детьми не сидел, тем более с девочками, я не знаю, что делать.       — Кара вполне самостоятельная и сама со всем справится, ты главное побудь с ней, пока Арсен не придёт. Скажешь ему, что Изольду увезли в кардиологию. Я звонила, сказали, что кризис миновал, но пока ей лучше остаться в больнице. Родственникам можно будет прийти завтра. Список необходимых вещей я там к холодильнику магнитом прикрепила.       — Вера Борисовна, а может её мама….       — Тс-с, не может, — зашептала пожилая женщина. — Её мама умерла после родов. Так что кроме тебя некому. Всё, я пошла. Кара тебе всё покажет. Кариночка, я ушла, не обижай Марка Львовича.

Арсен

      За последние дни Арсен дома почти не был, забегая только переодеться и поцеловать маму и Каринку. Очередной труп подкинули практически к воротам управления. И опять все признаки маньяка и никто ничего не видел.       Арсен с оперативниками и экспертами почти поселились в отделе, отсматривая камеры из близлежащих районов. Но выяснить ничего, кроме того, что преступник скрылся на старой Ауди, не удалось. Сегодня шеф прямо пинками выгнал Арсена, сказав, чтобы до послезавтра в отделе не показывался. А то его образ нездоровой панды пугает стажёров, которых сослали к ним в этом году.       Когда Арсен открыл дверь собственной квартиры, часы в прихожей показывали половину первого. Мама и Кара давно спят, значит можно просто умыться и завалиться в кровать. Поужинать сил уже не было, но вот холодной газировки хотелось неимоверно, и Арсен двинулся на кухню, легко ориентируясь в темноте.       Толкнув дверь, он чуть не споткнулся на пороге, наткнувшись взглядом на абсолютно чужую мужскую фигуру, сладко посапывающую ну сложенных на столе руках.       — Эй! — тихо позвал Арс. — Эй, ты кто?       Фигура завозилась, поменяла положение рук, но проснуться так и не изволила.       — Мужик, ты кто? И что делаешь в моём доме? — Арс потряс индивида за плечо.       — Я завуч. Девочку домой привёл, жду её отца, — раздалось сонное бормотание в ответ.       — Завуч? Просыпайся завуч, поговорим.       Арсен не ожидал, что когда человек выпрямился и потрёт глаза, у него собьётся дыхание.       — Марк?! — десять лет Арсен душил в памяти воспоминания об этом человеке. Десять лет мечтал увидеть хотя бы издалека. Десять лет заваливал себя сначала учебой, а потом работой, чтобы только не думать. И вот теперь он так запросто сидит на его кухне и трёт кулаками глаза, пытаясь прогнать сон.       — Здравствуй, Арсен!       — ….Что ты здесь делаешь? И где мама с Кариной? Что случилось? — вопросы посыпались сами, как только Арсен смог трезво оценить ситуацию.       Марк встал, открыл холодильник, налил в стакан воды и протянул её Арсену.       — Выпей и успокойся, — приказал он. А Арсен не посмел ослушаться, как загипнотизированный глотая колючую жидкость жадными большими глотками. — Карина спит. Я привёл её из школы, потому что за ней не пришла бабушка. Изольда Аскольдовна уже чувствует себя лучше, но пока остаётся в больнице под наблюдением врачей из-за внезапных болей в сердце. Вера Борисовна не смогла посидеть с Кариной, поэтому попросила меня побыть здесь, пока ты не придёшь, — Чётко, по-военному отрапортовал знакомый незнакомец, пока Арс мыл стакан. — Ты есть хочешь? Мы с Кариной тебе оставили.       Арсен кивнул и сел на своё обычное место, не отрывая взгляд от этого человека, опять внезапно ворвавшегося в его жизнь. Когда перед ним опустилась наполненная жареной картошкой тарелка, он вынужденно опустил взгляд.       — Ты ужинай, а я пойду. Поздно уже, — Марк двинулся к выходу, а Арсен ещё минуту сидел, пялясь в тарелку, а потом сорвался следом.       — Стой, — почти выкрикнул взявшемуся за дверную ручку Марку. — Куда ты пойдёшь? Ночь на дворе. Транспорт уже не ходит. Я тебе у себя постелю, а сам в маминой лягу.       — Арсен, это неудобно, да и сменных вещей у меня нет, а завтра опять на работу. Так что я лучше вызову такси.       — Сменные вещи мы тебе из моих школьных запасов выдадим, там есть совершенно новые, если я правильно помню. А на работу от нас пойдёшь и очень меня выручишь, если Каринку отведёшь. Тем более в городе сейчас что-то странное происходит. Ты же помнишь про убийство в школе? Так вот оно не первое и, к сожалению, не последнее. Убивают молодых мужчин. Примерно нашего с тобой возраста. Поэтому ночью одного на такси я тебя тоже не отпущу.       Марк с сомнением посмотрел на Арса, потом взглянул на часы и в итоге согласился остаться.       Уже стоя под прохладными струями и упираясь лбом в холодный кафель, Арсен понял, что оставлять Марка на ночь было очень плохой идеей. Одна мысль о том, что где-то за стеной находится обладатель бездонных синих озёр, учащала сердцебиение и покрывала испариной лоб.       Десять лет назад, в одиннадцатом классе, Арсен сам не понял, как влип в это вихрастое чудо. Мальчик-колокольчик из интеллигентной семьи разбередил душу, однажды посмотрев Арсену прямо в глаза, заставив сбиться на полуслове и впечататься спиной в стену после одного тихого: «Прошу прощения, можно пройти». С Арсена тогда ржал даже лучший друг Вадька Корецкий, но Арсу было всё равно. Парень с кличкой «мышь» никогда не привлекал к себе внимания, жил какой-то своей жизнью и не стремился общаться со «звёздами» школы.       — Эй, Арс, нехило тебя мышь уделал. Давай его после школы пресанём.       Арс не успел даже подумать, как его рука сомкнулась на горле друга.       — Вадик, не смей даже дышать в его сторону, иначе я тебя сам пресану. Уяснил?       — Арс, я же пошутил. Я не знал, что он твой друг. Отпусти уже. Не трону я его. — Только после этих слов Арсен разжал пальцы и сделал шаг назад.       Он не заметил, как начал сначала провожать Марка взглядом, а потом и сам стал тихо идти сзади, пока тот шёл домой. Арс не пытался заговорить или подружиться, просто хотел видеть этого человека.       Арсен много раз потом благодарил всех Богов мира, что подтолкнули его на выпускном пойти искать Марка, когда на даче, куда после ресторана приехали «встречать рассвет», он не нашёл его взглядом. Успел только чудом. Марк уже задыхался, придавленный к земле за сараем двумя пьяными шестерками Вадьки, а тот старался расстегнуть брюки Марка и свои одновременно. Кровавая пелена заволокла взгляд Арса, когда он увидел эту картину. Куда улетели шестерки, он не думал, а вот как впечатывал кулак в рожу уже бывшего друга, помнил отчётливо. Клумба жёлтых роз, куда Арс зашвырнул его, сдёрнув с Марка, была безнадежно испорчена, и кровавые брызги на нежных бутонах заставляли добивать этого урода, пока чужие нежные руки не обвили шею.       — Арс, отпусти его. Я не хочу, чтобы ты из-за него сел, — тихо проговорили в затылок. И Арсен послушался, моментально отпуская свою жертву и разворачиваясь на сто восемьдесят, чтобы ощупать Марка взглядом.       — Ты… С тобой… Он….       — Со мной всё хорошо. Ты успел. Спасибо! — Рука Марка нежно коснулась щёки Арса и погладила. Накрыв чужую ладонь своей и потеревшись о неё как кот, повёл Марка в дом, по дороге набрав отца.       Потом были допросы, очные ставки, суд. Нашлись и другие жертвы, боявшиеся раньше подать заявление. Всем троим несостоявшимся насильникам дали приличные сроки.

Марк

      Как так получилось, что он уже неделю почти живёт в квартире Арсена? Как получилось, что человек, от чувств к которому когда-то сбежал в армию, так быстро и так плотно вошёл в его жизнь без объявления войны?       После того случая на выпускном и всех следственно-судебных процедур, последовавших за ним, в армию Марк пошёл сознательно. Под предлогом, что захотел преодолеть себя. Стать «мужиком», как говорил отец. А на самом деле сбегая от таких непонятных чувств и желаний, мучавших весь последний год при взгляде на одного горячего кавказского парня. Хотя из кавказского в нём были только паспортные данные и смуглая кожа.       За время службы он, не отлынивая ни от марш-бросков, ни от тренировок на плацу, поднабрал мышечной массы, чуть-чуть вытянулся и смог запихнуть в дальний угол души так и не оформившееся во что-то большее чувство первой влюблённости. Там же, в армии, для него открылся волшебный мир восточных единоборств, который он не оставил и в гражданской жизни. Хотя, даже сейчас, по виду Марка, нельзя было сказать, что он, не задумываясь и не напрягаясь, в состоянии уложить на лопатки даже особь раза в полтора крупнее чем сам.       Потом был «девчачий» пединститут и возвращение в родную школу. Сознательный выбор именно тех мест, где почти двухметрового Арсена не могло быть по определению.       И вот теперь Марк уже шесть дней всё своё свободное от работы время проводит в обществе его дочери и в его доме.       И хоть они почти не встречались, само ощущение того, что Арсен где-то рядом, заставляло Марка жить в постоянном напряжении.       — Марк, Марк! Папа сказал, что завтра возьмёт меня с собой к бабушке. А ты с нами пойдёшь? — он почти сразу разрешил этой чудной малышке называть его по имени и с удовольствием проводил с ней время. Девочка была не по годам умненькой и почему-то очень походила на самого Марка в детстве.       И сейчас слыша в телефонной трубке её щебечущий голосок он не мог перестать улыбаться.       В пятницу вечером Арсен вернулся довольно рано, ещё не было и одиннадцати. Карина, конечно, уже спала, но сам Марк ещё даже не собирался. Поэтому, пользуясь тем, что Арс решил провести выходные с дочерью, он поспешно ретировался домой.       — Нет, котёнок, не пойду. У меня ещё куча невыполненных дел. Так что передавай бабушке от меня привет.       — Жалко! Но ничего, когда её выпишут, я вас обязательно познакомлю. Всё, я побежала, а то у папы опять яичница сгорит.       В домашних хлопотах незаметно пролетело полдня. И, вытаскивая из машинки бельё, Марк не глядя ответил на звонок.       — Слушаю. — Ответом ему была тишина. Ни шороха, ни вздоха, ни звука.       Эти звонки начались пару дней назад. Сначала Марк думал, что кто-то ошибся, потом, что это сбои на линии, теперь даже не знал, как к этому относится.       — Вас не слышно, перезвоните.       «Может Арсену рассказать?» Марк замер. Замер от самой мысли, что подумал об Арсе не в связи с Кариной, а просто потому, что почувствовал опасность, исходящую от последнего звонка.       «Марик, это перебор. Где Арс и где ты. Давай лучше к Игорьку сходим».       Игорёк был барменом в клубе, куда Марк иногда ходил снять напряжение. Давно и счастливо женатый Игорь был би. И иногда неплохо проводил время с Марком, именно потому, что никто из них не рассматривал подобные встречи как что-то большее, чем одноразовый секс.       Игорь возвращался к жене и детям, а Марк к работе. И все были счастливы и довольны.       Но не сегодня. Сегодня впервые в жизни Марк не смог. Стоило лишь прикрыть глаза и образ Арса закрывал собой вся и всех.       — Ты чего? — Игорь озадаченно посмотрел на Марка, уже идущего к выходу из подсобки, в которой они обычно уединялись.       — Прости. Видимо перепил. Не могу.

Арсен

      Он поймал себя на том, что стоит и улыбается, слушая как дочь, скачущая возле бабушки, с удовольствием рассказывает, как чудно проводила время с Марком Львовичем пока папа был на работе. И какой Марк замечательный, и сколько всего знает, и готовит, конечно, похуже чем любимая бабуля, но гораздо лучше, чем папа. И совсем не заметил, как пристально смотрит на него собственная мать. Жену генерала и мать майора полиции провести было очень трудно, и Арсену ни разу в жизни ничего не удалось от неё скрыть.       — Карочка, принеси мне, пожалуйста, водички. Кулер в конце коридора. Только не беги.       — Хорошо, бабуль, я сейчас.       Когда за Кариной закрылась дверь, мама посмотрела на Арса в упор.       — Марик теперь в школе работает?       — Ага. Завучем. Он Кару привёл в тот день, когда тебя скорая забрала.       — Арсен, я не думала, что когда-то это скажу, но послушай меня очень внимательно. В этот раз ты по крайней мере должен попытаться. А не отступать и прятаться, как в школе. Ты уже не ребёнок. Ты мужчина. Ты должен бороться, если это действительно то, чего ты хочешь.       Глаза Арса расширились, а в груди защемило. Неужели его мама всё знает? Всё знает и не против?       — Ну чего ты на меня смотришь? Я ещё с одиннадцатого класса догадывалась, но в тот день, когда умерла Юля, ты сам мне всё рассказал. Ты не помнишь?       Тот день, восемь лет назад, Арс помнил смутно, потому что, узнав о смерти жены, напился до зелёных соплей.       С Юлькой они познакомились на практике в отделении полиции. Светловолосая хрупкая девушка, чем-то неуловимо похожая на Марка, была весёлой и жизнерадостной. И когда Арсен увидел её рыдающей на ступеньках чёрного хода, просто не смог пройти мимо.       — Юль, что случилось? Юль, ну успокойся и расскажи. Может я могу помочь?       — Мне, ни-и-и-кто не поможет.       — Юль, ну одна голова хорошо, а две…       — Не краси-и-иво.       — Что?       — Одна голова хорошо, а две не красиво, — шмыгнув последний раз, девушка уверенно вытерла ладонью глаза и встала, отряхивая юбку. — Арс, спасибо, но ты правда не сможешь мне помочь.       — А вдруг? Давай, рассказывай.       — А что тут рассказывать? Я беременна, будущий отец скрылся на реактивной тяге едва услышал об этом, из общаги меня сто процентов с ребёнком выпрут, да и институт закончить вряд ли удастся. Так что перспективы самые радужные. Но ничего, во второй серии обязательно прорвёмся.       — Юлька, а выходи за меня замуж? Большой и чистой любви не обещаю, но помощь, поддержку и дружбу гарантирую.       В глазах девушки отразился весь спектр эмоций. Но через несколько минут тишины она решительно согласилась.       Их семейная жизнь была такой, о какой мечтают многие: они стали друг для друга тихой гаванью, опорой и поддержкой.       И когда во время родов её не стало, Арсу показалось что у его корабля оторвало якорь и судно неумолимо несёт на рифы.       Домой он в буквальном смысле приполз и лёжа на дверном коврике в позе эмбриона рассказал маме и о Марке, и о Юльке, и о маленькой девочке, у которой в этом мире больше нет ни одного родного человека.       И хоть он почти не помнит ничего из того, что сказал тогда сам, но до сих пор чётко помнит ответ матери:       «Арсен, у этой девочки есть папа и бабушка, и она обязательно станет счастливой, как и хотела её мама. Поэтому сегодня ты ещё можешь позволить себе слабость, но с завтрашнего дня ты отец и глава семьи».       И вот теперь его мама говорит, что он должен попытаться. Или он спит?       — Арсен, а ты никогда не обращал внимание, что после смерти Юли ты разучился не только радоваться жизни, но даже улыбаться перестал?       — Не правда.       — Правда, пап, — они не услышали, когда вернулась Карина, и сейчас с удивлением смотрели, как она деловито поставила на столик чашку с водой и упёрла руки в бока. — Я думала, что ты не умеешь улыбаться. Тебя боятся все мои одноклассники.       — Вот видишь, сын, даже Кара это заметила.       — Ага, не улыбался, никогда. А последние дни вот такой ходит, — и дочь развернула галерею в своём телефоне, чтобы показать взрослым абсолютно идиотскую улыбку одного майора полиции, смотрящего в спину светловолосого мужчины, стоящего напротив кухонного окна.

Марк

      — Марик, ты не знаешь, Кара ещё в школе? — встревоженный голос Арсена с другой стороны трубки было слышать совершенно непривычно.       С того первого дня, как он привёл Карину после школы, они обменялись всего парой десятков фраз, и все они в основном касались девочки.       Тем более сейчас, по прошествии месяца с тех пор, как выписали Изольду Аскольдовну, звонок бывшего одноклассника был более чем странным.       — Давай я сейчас узнаю и перезвоню.       Марк позвонил Арсену через полчаса, но сказать ему было нечего.       — Арс, у них продлёнка закончилась час назад и на территории школы её нет, я проверил. А разве Изольда Аскольдовна её не забрала?       — Она уже неделю как упросила маму разрешить ходить самой. Всех подружек мама уже обзвонила.       — Арс, у нас напротив школы банк, и там есть камеры. Мне не покажут, но тебе должны. Встретимся там, — страх растекался по коже холодными колючками, пока он бежал через дорогу, а потом мерил шагами тротуар перед входом.       Эта девочка всего за неделю сумела занять в его душе столько места, что ему в какой-то момент стало неловко. У неё есть отец и бабушка. Ему всё равно никогда не будет места рядом с ними, даже несмотря на все его наконец-то осознанные чувства. Но остаться в стороне, когда ей, возможно, грозит опасность, он не сможет.       — Марк, ты чего здесь? Иди домой.       — Арсен, я с тобой.       — Марк, спасибо, что сказал про камеры, но дальше я сам.       — Исмаилов, или ты сейчас прекратишь вести себя как придурок, или я тебе врежу.       Видимо сил спорить у Арсена не было, и он молча шагнул в тёплое нутро банка.       — Вот, смотри, эта машина и вчера здесь стояла и в пятницу тоже. Видишь? — Марк тыкал в монитор, стараясь унять дрожь.       — Вижу. Старая Ауди с тонированными стёклами. Марк, у тебя последнее время ничего необычного не происходило?       — Кроме знакомства с Кариной вроде ничего. Хотя…       — Марк, не молчи. Что значит «хотя»?       — Последнее время мне звонят. Звонят и молчат. До вчерашнего дня. Всегда была просто тишина, а вчера из трубки раздалось тихое «Вы следующие» и гудки.       К старому полуразвалившиеся дому они подъехали, когда на город уже опустилась ночь.       Арсену пришлось задействовать все свои связи, чтобы определить район, где чаще всего мелькала машина, попавшая в камеры возле школы.       Как сказали потом Марку ребята из отдела Арсена, им просто невероятно, сказочно повезло. Ведь обычно найти киднепперов так быстро не удаётся.

Арсен

      — Марк, останься в машине, — Арсен вышел и не оглядываясь зашагал к заброшке.       — Арс, давай разделился, — чужая рука легла на плечо, уверенно сжимай сильными пальцами.       — Твою мать, Марк, я тебе где сказал быть?       — Исмаилов, мы не будем сейчас авторитетом меряться. Вот девочку спасём, потом будешь майора включать. А сейчас пошли.       Арсен никогда не думал, что мальчик-колокольчик Марик за десять лет может вырасти в такого решительного и смелого парня. И сейчас, входя за ним в темный провал двери, Арсен ощущал даже какую-то гордость.       — О! Явились! И даже оба сразу. Вот это хорошо. Не придется вас по одному отлавливать, — вместе с зазвучавшим каким-то знакомым голосом, гулко отражающимся от стен, под потолком вспыхнула чудом сохранившаяся одинокая лампочка. — Проходите, гости дорогие.       — Папа! — дочь Арсена сидела, привязанная к стулу, в сбившейся на бок шапке. А рядом с окном стоял бывший лучший друг Вадька и ещё какой-то угрюмый тип. У каждого в руке был зажат пистолет. И что-то подсказывало Арсену, что оружие явно не из Детского мира. То, что в комнате есть кто-то ещё, Арсен понял, когда почувствовал, как висок обожгло холодным металлом.       — Арсенчик, стой, где стоишь, и пушку свою на пол положи. Маркуша, а ты куда намылился?       — Пошёл ты на хрен, Кривицкий! Ты что с ребёнком сделал, урод? — Марк присел рядом с Кариной и поправил на ней шапку.       — Отойди от девчонки, Марк. — характерный щелчок, и вот уже в затылок Марку упирается то, что он видел только по телевизору. — Вы, твари, мне жизнь сломали. Из-за вас я почти десять лет баланду хлебал. Думаю, у меня есть право вернуть вам этот должок. Жизнь за жизнь, друзья. Арсенчик, а ты ведь не догадался, что это я всех убил, да? Хреновый ты полицейский, я тебе столько подсказок оставил.       — Ты псих, Вадим! Эти люди были ни в чём не виноваты. Ты же мог сразу меня убить.       — Убить? Убить? Арсенчик, убить — это слишком просто. Я хочу, чтобы вы сначала помучались.       — Ребёнка отпусти, Кривицкий! — Арсен видел, как сжимаются и разжимаются кулаки Марка, когда он говорит.       — Мышь, а ты уверен, что это не твоя дочь? Уж больно ты о ней печёшься. Вдруг пока я по вашей милости сидел, наука уже шагнула так далеко, что пидоры рожать начали.       — Пасть захлопни! — Арсен попытался шагнуть, но ещё один характерный щелчок заставил его опять замереть.       — Не дёргайся, дядя! Тебе не очень пойдёт дополнительное отверстие.       — Кривицкий, отпусти ребёнка. Она перед тобой ни в чём не виновата.       — Именно поэтому ей никто ничего и не сделал, Маркуша. Так, взяли как приманку. И отпустим потом. Наверное. Может быть. Хотя куда она пойдёт после того, как на ваши трупики полюбуется?       Арсен так и не понял, что произошло. Успел заметить лишь резкий рывок Марка, и вот уже тело Влада Кривицкого безжизненной куклой отброшено туда, где Карина не сможет его увидеть.       Происходившее дальше отпечаталось в сознании Арсена как кадры замедленной съёмки: вот он сам резко берёт в захват чужую руку, вот Марк разворачивается к окну и прыгает, ногой успевая попасть по пистолету, сбивая траекторию пули, так и не попавшей в Карину, вот визжит Карина, видя, как падает Марк, поймавший следующую, но успевающий вырубить стрелявшего, вот сам Арсен получает удар ножом. А дальше мрак.       Белый свет, льющийся прямо в лицо, отозвался болью в глазах. Изо рта тянулись какие-то трубки, а рядом что-то противно пищало.       — Арс, — прохрипело откуда-то с боку. — Арс, мы живы? Что с Карой?       — Со мной всё хорошо. Но тебе нельзя разговаривать, Марик. Я позову бабушку и доктора.       А одной палате в больнице они с Марком пролежали довольно долго.       Их навещали и родители Марка, и Карина с мамой Арсена, и сослуживцы Арсена, и коллеги Марка.       Иногда их палата походила на сумасшедший дом и разгонять всех приходилось медсёстрам.       Выписывали их тоже в один день.       — Марик, обещай, что будешь заходить к нам. — мама Арсена украдкой вытерла слезы и обняла Марка.       — Конечно, Изольда Аскольдовна, разгребу накопившееся и обязательно зайду.       Почему-то Арсен был уверен, что Марк не придёт, и с тоской смотрел, как он садится в такси.       — Папа, ты тормоз! — дочь подёргала Арсена за рукав. — Ты зачем его отпустил?       — Знаешь, сын, в этот раз я совершенно согласна с Карой.

Марк

      — Здравствуй, Арсен! У тебя дочь случайно не пропадала? — когда девчушка оказалась на его пороге, Марк испугался. Распухший нос и красные щелочки глаз наводили на мысль, что случилось что-то ужасное. На все вопросы Карина только всхлипывала и кивала. В итоге, умытая и укутанная в одеяло, так и заснула на руках у Марка.       — Марк, где она? — в голосе бывшего одноклассника была такая паника, что Марку стало стыдно за свой беспечный тон.       — Спокойно, Арс! У меня она. Вон спит на диванчике.       — Как она у тебя оказалась?       — Пришла час назад. Замёрзшая вся и зарёванная. Пока успокоил, пока чаем отпоил. Прости, что сразу не позвонил.       — Что с ней?       — Да всё с ней хорошо. Но, по-моему, она за что-то на вас с мамой злится. Вот и шаталась по улице, чтобы домой не идти. Хорошо, кто-то из её одноклассников мой сосед, вот и проводили ко мне.       — Я сейчас приеду.       — Арсен, может не надо? Может пусть лучше Изольда Аскольдовна её заберёт?       — Ты настолько не хочешь меня видеть?       — Да не в этом дело. Каринка и так расстроенная, и если ты будешь ругаться, то праздник у неё совсем испорченным будет. А сегодня ведь новый год. Через полчаса на пороге Марка стоял и сам Арсен, и его мама.       — Здравствуй, Марик! С наступающим! Очень рада тебя видеть, — пожилая женщина совершенно неожиданно обняла его. — Где тут моё сокровище?       — Изольда Аскольдовна, вы только не ругайте её сильно. Не знаю, из-за чего вы поссорились, но она очень расстроена.       — А вот пусть тебе Арсен и расскажет, за что на дочь орал. А я пока пойду соберу её.       — Ты кофе с коньяком будешь или с пустырником?       — С коньяком и можно без кофе. Она меня до инфаркта доведёт своими выходками.       — Арс, она ещё ребёнок.       — Дети не пытаются своих родителей женить, — Арсен помрачнел и опустил взгляд в стакан, который грел в руках уже несколько минут. — Женить? А тебе сама идея не нравиться или кандидатура?       Ответить Арсен не успел. На пороге кухни появилась заспанная девочка, ведущая за руку бабушку.       — Марик, мы с бабулей пойдём домой.       — А я? — Арсен в удивлении выгнул бровь.       — А ты оставайся и подумай над своим поведением, — Марк отвернулся к умывальнику, чтобы за шумом воды скрыть смех. — Марик, присмотри за ним, пожалуйста. Он хоть и взрослый, но такой ребёнок.       — И что это было? — спросил Арсен, когда за двумя дамами закрылась дверь.       — Ты останешься или пойдёшь с друзьями праздновать? — Спросил Марк, продолжая вытирать посуду. И тут же продолжил: — Если останешься, то с тебя чищеная картошка и рассказ, кого тебе сватает дочь.       — Тебя и сватает. В этот момент Марк забыл, как дышать.       — А ты против? — ему показалось, что прошла вечность, прежде он сумел это из себя выдавить, стараясь перевести всё в шутку.       — А ты?       — Пакет с картошкой в холодильнике, а я пойду пока стол поставлю.       Расстилая скатерть и протирая праздничный сервиз, Марк старался успокоить разбушевавшуюся фантазию.       После выписки из больницы он даже думать об Арсе себе запретил. Набрал факультативов и стал чаще ходить в спортзал, чтобы только не думать ни о чём в тишине пустой квартиры. Чтобы не иметь сил на мечты. Чтобы приходить и засыпать, едва выйдя из душа.       И теперь все его установки осыпались как конфетти на праздничной площади.       — Ты кого-то ждёшь? — Арс тихо подошёл сзади, заставив Марка уронить тарелку.       — Да нет. Но праздник же. Не на кухне же праздновать.       — Как насчёт того, чтобы отпраздновать в спальне? — Чужие руки легли на талию и замерли, оставляя Марку возможность к отступлению.       — Ты настолько сильно не хочешь чистить картошку?       — Ага. Так что насчёт спальни?       — Арс, а дальше что? У тебя мама и дочь, работа в госорганах, стабильная, устоявшаяся жизнь.       — Всё именно так, как ты и сказал. Всё есть. Счастья нет, — Арс развернул Марка к себе лицом, приподнимая подбородок. — Как быть, если счастья нет, а, Марк?       — Жениться вам, барин, надо.       — Надо. Выйдешь за меня? Мама и дочь не возражают.       — Арс, это уже не смешно, — Марк попытался выкрутиться из чужих рук.       — А я не шучу, Марик. Совсем не шучу.       — Ну и как ты себе это представляешь?       — А никак не представляю. Но сама мысль о такой возможности заставляет меня улыбаться. Мама говорит, что я не улыбался восемь лет. Но после встречи с тобой снова начал это делать. Поэтому и посоветовала попробовать.       — Попробовать что?       — Бороться за то, что для меня важно.       — Важно?       — Очень, — Марк ощутил, как чужие ладони ласкающими движениями прошлись по спине.       Это был лучший Новый Год в его жизни. Лучшее начало года. Начало новой жизни. Человек, о котором он не смел даже мечтать, был уверенно и настойчиво запихан в его квартиру и жизнь одной маленькой авантюристкой, и сейчас, выцеловывая на спине Марка какие-то только ему ведомые иероглифы, заставлял жмуриться от счастья.       Они не дождались ни праздничного салюта, ни поздравления президента, набрасываясь друг на друга как голодные звери.       И даже когда за окном забрезжил рассвет, они не могли оторваться друг от друга, боясь, что всё, что было, растает с первыми солнечными лучами.       — Арс… А что дальше?       — А дальше, Марик, как в сказке: «и жили они долго и счастливо», если ты, конечно, не против, — сильные руки перевернули его с живота на спину. — Хотя даже если против, Каринка уже всё решила. А из её цепких лап ещё никто не вырывался, — все эти слова Арсен перемежал поцелуями, в очередной раз вырывая Марка из реальности.       — Что решила? — кое-как взяв себя в руки, Марк отстранился и положил ладонь на губы парня.       — Моя дочь решила, что один папа — хорошо, но лучше пусть будут два. Заявила, что хочет тебя в подарок на новый год. Так и сказала: «Хочу папу». Мы потому и поссорились, что она требовала, чтобы я срочно привёл тебя домой и больше не смел отпускать.       — А ты не хотел? — В груди сумасшедшим набатом забилось сердце, а потом замерло от боли. — Ну, в принципе, правильно. У тебя работа…       — Дурак ты, Гринберг, — его заткнули самым тривиальным способом, просто поцеловав. — Я хотел. Очень хотел. Но боялся, что ты будешь против. Боялся, что у тебя уже кто-то есть. Боялся, что ты сбежал из больницы и больше так и не появился, потому что догадался о моих чувствах и они тебе неприятны. — Арсен опять, пытаясь скрыть смущение, выцеловывал на Марке какие-то странные линии.       — Если бы догадался, фиг бы я сбежал, — в груди Марка, несмотря на зимнюю стужу за окном, разливалось невероятное тепло, грозившее вырваться на волю совсем немужским способом.       — Значит Каринка права? Ты тоже меня любишь и это был не минутный порыв?       — Ещё со школы, — настала очередь Марка прятать смущение.       — Тогда сегодня едем сдаваться к твоим родителям, а потом перевозим вещи. А сейчас спи, мой хороший, — необыкновенная нежность, с которой Арсен с ним разговаривал, дарила Марку надежду, что всё действительно может быть как в сказке.

Вместо эпилога

      — Ма-а-а-рик, ну скажи ему, — Карина влетела в комнату и бросилась на шею Марку с притворными всхлипами.       — Кто обидел мою кошечку?       — Муж твой, конечно, кто ещё может меня обидеть.       Марк закашлялся, пытаясь скрыть смех.       — Тс-с, давай как-то потише. Стены-то в доме тонкие.       — Ой да ладно. Можно подумать, у нас в доме все слепоглухонемые. Про вас не догадываются, наверное, только детсадовцы. Ты тему не переводи. Он меня на новогоднюю вечеринку с однокурсниками не пускает, а мне почти восемнадцать.       — Поэтому и не пускаю, что почти, — Арс вошёл в комнату, вытирая руки. — И вообще мне всё равно сколько тебе лет, вот выйдешь замуж, тогда пусть тебя муж и отпускает куда хочет.       — Да как же я выйду замуж? Я даже познакомиться ни с кем не могу.       — Кара, я всё сказал. С нами будешь праздновать.       — А вы вдвоём что, не хотите побыть?       — Вот лично мы, — Арс ткнул себя в грудь пальцем, — очень хотим. Но твой любимый «Ма-а-а-рик», — передразнил он дочь, — решил в этом году отпраздновать десятилетие нашей совместной жизни, и, как результат, будет полный дом народу. Начиная с родителей и друзей и заканчивая сослуживцами.       — А куда они все тут влезут? — Карина в притворном ужасе округлила глаза.       — А он у нас продуманный, всё в деревне решил организовать. Там дом большой и ёлка во дворе «большая и настоящая, давайте ее нарядим». Да, Марик?       — Ну не злись, — Марк обнял своё солнце и уткнулся в плечо. — Давай я всё отменю. Скажу, что заболел, и отпразднуем сами.       — Ну уж нет. Я уже настроился и начальство пригласил. Так что поздно давать заднюю.       — Арс! А тебе ничего не будет?       — Тебе же Кара уже сказала, что за эти десять лет про нас не догадался только ленивый или дурак. А мой шеф далеко не дурак. Да и палюсь я всё время на твоих звонках и сообщениях. Так что «пора предъявлять общественности виновника моего идиотского выражения лица и дебильно-счастливых улыбок», как сказал шеф. Только он не один придёт, а с сыном. Так что, дочь, будешь ты не одна среди пенсионеров.       — Так, родители, если уж вы собираете эту свою тусовку, то давайте хотя бы организуем всё по-человечески: с Дедом Морозом, подарками и музыкой новогодней?       — Я-то не против, но кто организовывать будет? На твоего отца надежды никакой. Хоть бы до боя курантов успел приехать, и то хорошо было бы.       — Ты, так-то, тоже мой отец, и похожа я на тебя, так что не отмазывайся, с тобой и будем организовывать. Ты Дед Мороз, я Снегурочка.       — Дочь, а тебе не кажется, что на Деда Мороза по росту я не очень дотягиваю? А если ты ещё каблуки наденешь, так вообще смешно будет. Вот если бы Арсен Джамильевич был не так занят на своей работе, то с его без малого двумя метрами идеальный дед получился бы, — за эти годы она действительно стала ему дочерью, заставив обожать себя до трясучки.       — Кара, с тебя костюмы и сценарий, а уж мы с папой Мариком, так и быть, отыграем дедушку с внучкой.       После этих слов Карина прыснула, а Марк на всякий случай решил уточнить:       — Кто будет играть внучку?       — Ты, конечно. Дочь будет отвечать за музыкальное сопровождение и спецэффекты. Ведь так?       — Конечно, пап! Марик, я в тебя верю, у тебя получится!       И у него действительно получилось. Получилось настолько убедительно, что сразу после боя курантов один ревнивый дед мороз закинул его на плечо и уволок на второй этаж, где в процессе переодевания чуть не порвал на нём шубку и в клочья изодрал колготки, заставив плавиться и выстанывать на выдохе чувственное: «А-а-а-рс».