Твоя странность устраивает

Кажется, что с того дня прошла вечность. И с каждым днём эта вечность становится всё больнее. Женя и не думал, что тот случай будет его донимать до сумасшествия. Он с самого начала не желал усугубить то, что было "до", но стало только хуже. Блять, ну кто же знал, что ответит Петя жаркими поцелуями, тихими над ухом стонами и той злощастной фразой. "Мне нравится твоя странность, Жень". Он думает, что лучше бы вообще не ходил туда, где всё оборвалось окончательно. А каждый раз, когда Петя близко находится, то хочет просто исчезнуть, а не чувствовать его взгляды. И Женя сам не хочет обращать на него внимание. Только не выходит ничего. У парня всё идёт кривым путём, когда узнаёт, что в паре он с Петей. Везение — точно не его и не про него. Как будто весь мир целится на Женю с желанием потрепать, разгромить и уничтожить. Он даже надеется, что мнение поменяется, но лишь чувствует, как руки Пети сжимают его и даже с какой-то грубостью, а взгляд пристальный, прямо в глаза. Но не одно слово не слетает с губ так, чтобы можно было улыбнуться. Грёбаное напряжение висит между ними все дни. И Женя не ждёт, что руки Пети обнимут его на Кубке, но это происходит. Тогда мир для него перестаёт существовать, как и все люди вокруг. Женя не думает ничего по этому поводу, лишь коротко обнимает в ответ, что вошло уже в какую-то традицию. Но вдыхает аромат, пытаясь запомнить надолго. А потом дома сидит, глазами в окно пялится, пытаясь в памяти все моменты за эти дни прокрутить. И кажется ему, что те объятья, словно на автомате от Пети были, как ко всем. Грустно улыбается и забыть хочет всё точно. Забыть то, что сделал сам. Головой в который раз о стену прикладывается, чтобы из себя всю дурь выбить. Потому что так невозможно. Он чувствует, как в висках больно стучит, как руки трясутся, а сердце одно лишь желает: Петю. И знает, что он выздороветь не поможет. Но настроение украсит точно. Только этому не бывать. На телефоне контакт "Петя" заблокирован ещё недели три назад, когда дикое желание было написать. Он писал, но стирал. Он набирал цифры, которые в голове отложил, и стирал. Почти нажимал на значок "разблокировать", но останавливал себя. Его убивает то, что между ними пропасть из-за него самого. Он это сам сделал. Только чем думал не знает. Точно не головой. Знает, что это нужно было для чего-то. Видимо, чтобы до конца всё разрушить. Женя в голове себе не может сказать, что это ошибка была. Это случилось. И им обоим, он уверен, это понравилось. Осталось от этого отойти и забыть. Осталось вернуть всё на свои места. Не получается. Кажется, и не получится. Петя перед глазами, Петя в телефоне. Про него новостей много скидывают ему. Женя ещё и каналы какие-то находит. Точнее ему Лиза скидывает, которая тогда всё поняла прекрасно. Женя об лёд разбиться хотел. И хочет до сих пор, когда Петин номер смотрит. Нервы шалят не за себя. За него. Женя, кажется, впервые эту короткую в живую видит. Жалеет, что раньше не увидел. Потому что то, как выглядит в ней Петя — прекрасно. Если бы знал, то на Чемпионате проиграл бы. Не пожалел. Нравится смотреть. Смотрел бы всегда на Петю, катающегося. На простого тоже, как в раздевалке сегодня. Только там увидеть может, сейчас — нет. Поэтому Женя и глазеет в тихую. Так глазеет, что забывается. Петя со льда выходит — Женя головой встряхивает. Петя на Женю смотрит — Женя от Петиных взглядов уходит. Заметил, зараза. Больше пялиться будешь. А пялиться хочется больше, зато честно. Поэтому перед глазами прокат его, а не свой. Валится всё. Не так, как должен Чемпион катать. Совершенно не так. И совершенно не должен радоваться, когда Петя на первой строчке остаётся. Только Марк его потом ниже спускает. Ночью не спится совсем. Даже выйти хочет на улицу, но передумывает. Только по квартире ходит, в надежде, что устанет и уснёт. Под утро, с желанием написать Пете, засыпает. Только просыпается никакой. Идти не хочется никуда, не хочется и кататься, и видеть всех. Женя давно так не чувствовал себя паршиво. Будто взяли что-то внутри и выкрутили, изуродовали и обратно вставили. Оно есть, но уже не то. Но на произвольную настраивается. Видит, как Димка с последнего на первое прыгает. Так же хочет. Нужно только собраться. И поэтому на Петю в раздевалке внимание не обращает, даже когда одни остаются. Врёт. Пялится. — Глаза ещё не устали? — Женя не ожидает этого. Женя пиздец как не ожидает, что Петя скажет что-то. Он значит ощущает на себе этот, блять, взор, но никакой претензии в голосе нет. Женя взглядом в пол утыкается, и щёки красные становятся. Пускай Петя идёт куда подальше. Пускай он больше на это внимание не обращает. Пожалуйста. — О чем ты? — у Жени язык заплетается, что говорит слова еле-еле. Слышит, как Петя в телефоне что-то набирает, как бросает его в сумку и кофту расстёгивает. — Ты смотришь на меня даже тогда, когда я это вижу. — Женя хоть не смотрит на него сейчас, но уверен, что тот улыбается. Ему по-хорошему вообще отсюда уйти надо. — Ни стыда, ни совести. — парень глаза поднимает, видит, как Петя к нему лицом стоит и дрожащими пальцами пуговицы застегнуть пытается. Лицо красное здесь не только у Жени. Это какая, никакая уверенность. Скорее никакая. — А у самого? — рукой по лицу проводит, когда Петя губу закусывает. И кадык у него дёргается заметно. Так, как у стены тогда. Так, когда Женя по его телу руками проводил и целовал. Блядство. В голове не программа у обоих. В голове не настрой на произвольную. — Выигрывай. — Женя на него больше не смотрит и выходит быстро. Разминаться начинает, чтобы в чувства привести голову, чтобы в голове не было одной мысли: Петя выиграет. Произвольная не катится. Женя не чувствует программу как обычно. Криво, косо, двойные. Точно никак Дима. Ему не перепрыгнуть его. Только он из низов выбираться может. Женя до этого не дорастёт. У него акция, видимо, на Чемпионате одноразовая была. Только не скажет, что не рад этому. Он оценки видит. Да, его оценки. Осталось Петю увидеть. Осталось посмотреть, как Петя обрадуется первому месту. Женя уверен, что первое. Макар валится, Женя бояться начинает за Петю. На Пете он дышать перестаёт после первого каскада. Жене легче было бы не смотреть эфир в раздевалке, а узнать просто результаты. Себе же хуже делает. Внимательно на парня смотрит, который отдышаться пытается. На оценки тоже внимательно смотрит. Ниже Димы, но по сумме выше. Остаётся на первой строчке и после Марка. Женя рад даже, кажется, слишком. И всё равно, что вообще на пьед не попал. У него реванш взяли без одинаковых баллов. На него Петя с улыбкой смотрит, когда в раздевалке сидят. Поэтому хорошо всё. Но каждый раз пробирает до дрожи от всего, когда Петя катает. Кажется, что у него не останавливаются умения только на коньках. Пианино — как минимум, а что ещё? У Жени в голове его губы пухлые. К чёрту. Смотрит только на то, как катает. Как руками по воздуху проводит, как музыку понимает и проживает. Свой каскад этот делает, правда мудрит на нём слегка. У Жени внутри всё сжимается. А под конец этот костюм свой бдсмный, — а какой ещё? — расстёгивает. Сердце из извилин светится, и Женя на лицо внимательно смотрит. Правда не видит толком ничего. Как бы сильно Петя на льду красиво не выглядел, Женя смотреть на него не может. Один раз уже посмотрел. Насладился его прокатом, что забыл как свой катать. Потом вообще попался на том, что пялится. Сейчас также получится, если не прекратит. Взгляд отводит и уже идти собирается. Только его Лиза обратно быстрее тянет. И смотрит на него так, что не хватает только пальчиком пригрозить для вида. — Я всё понимаю. — улыбается даже. — Но аккуратнее. Вы попадётесь, потом не отмоетесь. — она рукой по волосам проводит и костюм поправляет. Только переживать причины нет. Чтобы попасться, нужно хотя бы общаться нормально. А этого нет, от этого грустно становится. Женя головой положительно кивает, чтобы Лизу больше не погружать в их дела. — Не волнуйся. — большее и сказать не может и не хочет. Они не мутят, чтобы палиться, чтобы попадаться. Они могут только взглядами встретиться и покраснеть. Как на Финале было. Сегодня не было такого, спасибо за это. У Жени хотя бы дыхание не спирает от Пети. И катает он, вживаясь в роль. Ему определённо нравится, как лезвия по льду проходят, как музыка в ушах звучит, как катается. И то, как Петя его в коридоре касается, конечно случайно, тоже нравится. Как на него смотрит потом в ответ и молчит. Это высшая степень безумства, которая нравится очень. Но выступать так часто вместе сложно. На этом туре Жене кажется трудным всё. Начиная с разных временных поясов, заканчивая Петей. С усилиями, но получается вести себя обычно. Словами перекидываются, не более. Другого нет. Если только то, что Женя его разблокировал везде после Петиных слов на первом шоу. Он, кажется, в шутку как-то сказал, но Женю смог уколоть прямо в сердце. Как это делает и сейчас, садясь на соседнее сидение в самолёте. Весело до такого, что голова кружится и не может нормально в его сторону повернуться. От Пети тоже никаких действий нет. Не говорят, потому что здоровались в аэропорту, не смотрят, потому что уже палятся. Взлетают уже, когда Петя локтем парня толкает, заставляя от телефона отвлечься. — Долго молчать будем? — и не смотрит совсем на Женю, а куда-то вперёд. Только парень сам не знает, что ответить. Наверно, им просто поговорить нужно? Так, чтобы у них пропасти не осталось. Так, чтобы метаться прекратили. Но для начала просто нормально разговор построить нужно. — А что говорить? — только и способен это сказать, когда на лицо Петино смотрит. И взгляд этот его в пустоту, и улыбка грустная. Петя плечами только пожимает и голову назад откидывает. — Видел, что ты меня разблокировал. Давно? — усмехается тоже грустно. Женя от голоса вздагивает и по коже мурашки бегут. Его сейчас сердце проверяют на прочность, по-другому он сказать не может. Парень думает только, что Петя день знает, когда его разблокировали. — Как сказал. — правду говорит. Врать в мелочах не хочет, и так херня происходит полная. Понять можно, что сами от такого устали. Парень глаза закрывает на мгновение, когда Петя смеётся тихо. Приятно. Он хочет слышать это каждый день Знает ли Женя точную причину этого смеха? Нет, но чувствует, что с ним связана. — Я поэтому тебе и сказал. — Петя по волосам рукой проводит и к Жене поворачивается. Смотрит внимательно пиздец, что у него ещё немного и лицо красное станет. — Ты красивый. Становится. Он в этом уверен, потому что такие слова он не ожидал услышать. Такие слова с губ Пети кажутся кощунством. Они убить могут. Женя улыбается, мысленно себе подзатыльник даёт, когда на губы эти пухлые смотреть начинает. Так не нужно, но хочется. Он с Петей так долго не сидел. И время будто замирает. Как во всех слащавых романах описывается. Женя глазами моргает и думает, как прекратить. А у Пети больше сил оказывается. Он руки в кулак сжимает, языком по губам проводит и отворачивается. Оба вздыхают громко. Петя на плечо Жени валится. Сердце сжимается и не собирается работу возобновлять. Когда в номер заходит, то на телефон сообщение приходит от Пети. Петя Я каждый день смотрел, не разблокировал ли ты меня, Жень Когда увидел, то не поверил В следующий раз они видятся только в конце шоу. Так, чтобы в глаза можно было посмотреть. И улыбнуться даже. Женя надеется, что на видео никакие не попадутся. Он автографы раздаёт, когда его за плечо трогают, а потом по спине рукой проводят. Вздрагивает, когда видит что это Петя. Женю от его вида ведёт слишком. Ему слишком нравится смотреть на Петю такого. Женя в глаза смотрит, отвлекаясь от бумажек, пока Петя говорит что-то. Так нельзя делать, так отвлекать нельзя. Он своим присутствием всю почву из-под ног выбивает, а сейчас вообще заставляет не дышать. — Как закончится всё, в раздевалке поговорить надо. Прошибает. Петя улыбается не так, как в самолёте. Лучше. Живее. И прекраснее. Только Женя опаздывает. Он не сразу в раздевалку идёт. Его сначала останавливают, потом ещё кто-то, а следом Тутберидзе прямо перед нужной дверью к себе зовёт. Говорит, что для первого такого тура, он справился отлично. В раздевалку заходит, когда никого нет. Пети тоже. Не дождался. Не судьба, блять, им поговорить. Женя коньки успевает только снять, когда слышит звуки льющейся воды. В душе надежда искрит приятно. Руки трясутся сильно, когда дверь открывает. И ноги трястись начинают, когда одежду Пети видит на полу. Женя готов дверь обратно закрыть. У него сейчас вариантов много. Или уйти, или подойти и всё исправить, или подойти и всё испортить. Поговорить. Нужно будет просто поговорить. Поэтому он тихо дверь закрывает и ближе подходит. За спиной Пети встаёт на расстоянии большом. Его не замечают. Есть шанс сейчас уйти, как трус. Только глаза оторваться не смогут от того, как Петя пальцами по волосам проводит. У Пети спина красивая. У Пети плечи красивые. У Пети ноги красивые. И ягодицы у него. Блять. Женю нужно будет спасать. Он дышать громко начинает. Не думая, что дальше будет, почти вплотную подходит и пальцами по спине ведёт. Петя вздрагивает весь, но не остраняется. Знает, что Женя. От этого ситуация ещё привлекательнее становится. Одежда уже от струй сырая вся, но как же всё равно. Он пальцем по плечам ведёт, спускается по руке и возвращается. Чувствует, как у Пети дыхание спирает, как Петя к касаниям прижимается. Волосы перебирает мокрые, а губами к шее нежно прижимается. Парень вздрагивает и в Женю бёдрами упирается. Ведёт не туда, куда хотели изначально. Женя поцелуями плечи такие красивые посыпает и руками уже по животу проводит. И слышно, какое у Пети дыхание. Стоит сильнее чуть прикусить, как над ухом хныканье раздаётся. У него под кожей жар течёт и вовсе не от горячей воды. Петя к нему лицом поворачивается и шею обхватывает дрожащими руками, заставляя на лицо смотреть покрасневшее. — Я х-хотел снова просто поговорить, блять. — он сбивается и головой мотает. Через рот дышит, стараясь себя же воздухом не обделить. Давится, когда Женя, не обдумывая, сосок пальцами сжимает. Жене смотреть на лицо Петино нравится очень. Он руки свои остановить не может. Он касаться, касаться хочет. Только воспоминания остановиться заставляют. Сейчас снова херню натворят. Искры в груди болью отдают. — Говори. — Женя руки опускает, из-за чего вдох разочарованный у Пети слетает. Парень в лоб Жени утыкается своим и дыхание смешивает. Вода прямо по лицу бьёт, но её как будто и не замечают. — Твоя странность меня устраивает полностью, Семененко. — Женя улыбается, руками крепко обхватывает талию. Петя вжимается сильнее от того, что на лице видит. — Ты красивый, Петь. Женя целует, губы сжимает, вызывая судорожное дыхание. Верят, что с их странностью будет всё хорошо. Что они завтра не решат снова поиграть в молчанку. Женя так же целует Петю и после Чемпионата России двадцать четвёртого года. Материт правда больше за то, что испугал до дрожи.